Чья это кровь?

Семейный ужин двигался гладко. За большим столом собрались все старшие члены семьи. Вкусный ужин, интересные беседы, повсюду слышится смех. Только вот сама виновница торжества была этому не рада. Отношения с родственниками никогда не складывались, поэтому Кира не понимала зачем её родители настояли на таком торжестве в честь её 25-летия. Они сняли загородный домик у озера в лесу специально для праздника. Кира сидела во главе стола и ковыряла вилкой что-то похожее на огромную креветку. Её не радовали ни сосны над головой, ни шумная родня, ни близость озера. “Зачем вообще озеро? Я ведь плавать не умею!”: думала она. Ближе к полуночи праздник начал затихать, но никто не расходился. Все сгруппировались возле стола. Кире, как и всем остальным, подали бокал красного вина. — Хочу сказать тост! За нашу прекрасную Киру и за процветание семьи! — провозгласил её отец. — За процветание!— хором вторили родственники. Кира, вслед за остальными, взяла бокал и сделала пару глотков. Привкус железа наполнил её рот. Девушка закашлялась. “Чья это кровь?” — последнее, что подумала Кира, прежде чем почувствовала тупую боль в виске и упала на землю. Глаза не хотели открываться, голова гудела, невозможно было пошевелить ногами или руками. Кира сделала над собой усилие, и глаза всё-таки распахнулись. Девушка лежала на причале озера, обёрнутая во что-то белое. К ногам и рукам была привязана огромная гиря. — Что происходит? Развяжите меня!— закричала Кира. Теперь она видела идущие к ней ноги. — Процветание семьи не даётся бесплатно.— раздался голос её отца. — Папа! Папа! Что происходит?— Кира переходила на визг, глаза застилала пелена крови, стекающая с виска. — Хочу, чтобы ты знала, какую благородную цель выполняешь. Наш род насчитывает века. Где бы мы ни жили, всегда у нас были деньги и слава. Великие люди носят нашу фамилию. — начал свой рассказ отец Киры — цена всегда была лишь одна. Жертва. Принося в жертву первенца, по достижении им четверти века. — Нет, папа, нет! — Кира разрыдалась от бессилия. — Вот и твой час настал. Мы провели обряд очищения тебя от греха с помощью крови 25 девственниц. Ты молодец, выпила её. Твоя душа чиста, как в первые часы твоей жизни! Теперь ты должна умереть! — отец громким голосом произнёс последнее слово и Кира поняла, что это скорее часть ритуала, чем проявление снисхождения. Вдалеке послышалось улюлюканье родственников. — Так умри же! — провозгласил отец и столкнул гирю с причала. Цепь начала натягиваться, таща Киру за собой. — Не-ет!— крик девушки утонул в озёрной воде. Она была ещё в сознании, чувствовала как лёгкие наполняются водой. Кира захлёбывалась. Билась в конвульсиях, пытаясь разорвать цепь, но та не поддавалась. Кислород в крови кончался и она чувствовала как медленно умирает. Глаза закрылись. Но вдруг в её голове зазвучал голос. — Три души были не чисты. Только 22 девственницы. Так восстань же из мёртвых и карай всех, кто в своём пути свернёт не туда! — голос не сказал больше ни слова. Кожа на руках Киры начала рваться, оголяя чёрные кости и такие же длинные когти. Она чувствовала невообразимую боль. Зубы удлинились, стали острыми. Голова вновь заболела и из неё вылезли 2 рога. Девушка выла от боли, но её никто не слышал. Когда боль прекратилась, Кира с нечеловеческой силой порвала цепь и всплыла на поверхность. Её отец всё ещё стоял на причале в мантии и с факелом. Но завидев голову Киры, начал убегать. В три размашистых гребка девушка достигла берега, догнала отца. Своими когтями она разорвала его грудину и съела сердце. Лес шумел, приветствуя новую пожирательницу душ. “Марло! Марло!” — нашёптывал он её новое имя.