История одного скейтборда

***

      Джинни пытается научиться кататься на скейтборде. А Драко не понимает, что происходит с его женой.       — Зачем ты этим занимаешься? — в очередной раз спрашивает он, тяжёлым взглядом наблюдая за тем, как девушка разгоняется на деревянной доске с колёсиками, почти сразу теряет равновесие и падает в траву.       — Потому что это весело, — с улыбкой отзывается она, вновь вставая на доску.       Драко подходит ближе, доставая из рыжих волос запутавшийся в них зелёный листок.       — Что может быть весёлого в этом недоразумении магловского мира? — вздыхает Малфой, но девушка его предсказуемо не слушает.       Она снова сильно толкается одной ногой, пытается поднять её на скейтборд, шатаясь во все стороны и надвигаясь прямо на него.       Драко ловко хватает её за талию, не давая в очередной раз свалиться на небольшую дорожку или зелёный газон в саду Малфой-мэнора.       — Попробуй, это весело, вот увидишь! — заверяет с улыбкой Джинни.       А у него внутри всё вновь сжимается. Ему уже физически больно смотреть на это. Но чем помочь, он совершенно не знает.       Целители предупреждали его, что будет трудно. И Драко нисколько в этом не сомневался. Он понимал, что после того, как они потеряли ребёнка, Джинни будет нужна поддержка. Малфой готовил себя ко всему: слезам, крикам, истерикам, опустошению, непринятию. Он мысленно представлял, как долго и трудно его жена будет переживать это, и обдумывал, чем сможет помочь. Как ему правильно быть рядом с ней в этот период, быть вместе, не дать ей потонуть в этом. Как в своё время она не дала ему потонуть в этом тёмном омуте отчаяния и беспросветной тьмы на его седьмом курсе. Тогда же и начались их отношения, а два года спустя, несмотря на мнение родных, они поженились.       А теперь он постоянно вспоминал один и тот же момент: когда впервые вошёл в палату в госпитале, заглянул в заплаканные карие глаза и услышал тихое:       — Его не будет, Драко… они его… его больше нет с нами…       Тогда он всё осознал. И почувствовал, как земля уходит из-под ног. И был благодарен той доброй женщине, что быстро вывела его в коридор и привела в чувства. В выражениях она не стеснялась, что явно было не свойственно работникам госпиталя. Но женщина смогла донести до него главное: его жене, его Джинни намного хуже. Поэтому он должен в первую очередь быть опорой для неё в этот непростой период.       И он был готов. Точнее, думал, что готов.       Стоило им вернуться в стены мэнора, после того как девушку выписали, как она начала вести себя странно. Джинни не плакала, не кричала, не злилась, не лежала сутками в кровати.       Напротив, она улыбалась и смеялась даже больше обычного. Не сидела на месте и дня: велосипед, ролики, коньки и лыжи, несмотря на тёплое время года.       Малфою были совершенно не знакомы эти странные магловские развлечения, и почему девушка выбирала именно их — он тоже не знал. Пытался первое время остановить, давил на то, что она ещё не восстановилась.       Но едва ли Джинни это хоть сколько-то волновало.       — Почему бы тебе просто не попробовать? Боишься? — поддевала тем временем девушка.       Драко в миллионный раз тяжело вздохнул. Вот что ему делать? Он правда не понимал. Но единственное, что он точно осознал за всё время их отношений с Джинни — он никогда и не поймёт её так, как привык. С ней всегда было всё словно наизнанку, вверх ногами, наперекор. Всегда вопреки, а не потому что.       Но в это он и влюбился до беспамятства. Сначала мальчишкой на своём седьмом курсе, в том кошмаре, что творился вокруг. А потом с новой силой, когда проснулся утром и увидел рядом, в своей постели, Уизли. Которая ей больше не была. Она стала Джиневрой Малфой. И он никогда ей не признавался, но в то утро он как завороженный произнёс это вслух, пока она спала. И это было самое правильное предложение с его фамилией во все времена.       И именно поэтому, сам не зная зачем, но он всё же коротко кивает и берёт странную деревяшку с колёсиками в руки.       — Главное — поймать равновесие, — с уверенностью заверяет его Джинни, которая больше одного метра так и не проехала ни разу.       И Драко делает то, что ему совсем не свойственно, хотя с Джинни это давно стало обыденностью: он толкается одной ногой и пытается удержаться на скейте.       Но он не проезжает и полметра, как доска резко выезжает вперёд из-под ног, а он летит назад. Сильный удар и темнота.       — Драко, Драко! Пожалуйста, открой глаза! — отчаянно зовёт Джинни, но парень никак не реагирует.       Она делает глубокий вдох, чтобы привести себя в чувства, и начинает уже более спокойно осматривать Драко. Но, когда на её тонких пальцах начинают виднеться капельки алой крови, самообладание вновь трещит по швам.       Не без помощи эльфов Джинни переносит Малфоя в дом и укладывает в гостиной на диван. Светлые глаза по-прежнему закрыты.       — Миссис Малфой, — осторожно зовёт один из домашних эльфов, но Джинни на него даже не смотрит. — Может, нам послать за семейным лекарем?       Девушка на это просто кивает. Затем просит подать ей небольшой таз с тёплой водой и чистое полотенце.       — Прости, — тихо выдыхает Джинни, когда они остаются одни в гостиной.       Она осторожно укладывает Малфоя себе на колени и начинает промывать рану на его голове. К счастью, серьёзной она не выглядит. Или девушка просто очень хочет в это верить. А размеренное дыхание Драко лишь помогает ей на это надеяться.       Но вот светлые ресницы дрогнули…       — Уизли… — тихо бормочет он.       — О Мерлин, Драко, — выдохнула Джинни, тут же бросая тряпку и обхватывая его лицо ладонями. — Только не говори, что тебе отшибло память?!       — Что? — парень окончательно открывает глаза и сразу чуть хмурится, глядя на неё.       — Какая у меня фамилия? — тут же спрашивает Джинни, напряжённо ожидая ответа.       Тут уголки губ парня едва заметно дрогнули и он тут же прикрыл глаза, чтобы скрыть свои эмоции.       — Малфой, — уверенно заявляет Драко. — Джиневра Молли Малфой.       Девушка радостно улыбается и осторожно наклоняется вперёд, оставляя лёгкий поцелуй на губах своего мужа.       — Как ты? Сильно голова болит? — медленно водя пальцами по вискам Драко, интересуется Джинни.       — Терпимо, — стоически отзывается тот, хотя девушка прекрасно знает, что это напускное.       — Я уже послала за лекарем, — тихо выдыхает она.       — Только не вздумай ему взболтнуть, как именно это вышло, — открыв глаза, тут же предупреждает Драко.       — Скажем, что на тебя в саду напал страшный монстр, и ты героически с ним сражался? — приподняв брови, интересуется с улыбкой Джинни, но в душе чувствует себя ужасно.       Это ведь всё из-за неё. Из-за её глупой затеи.       И Драко вдруг тоже становится серьёзным, внимательно глядя на неё. И Джинни видит в его серых глазах, что он всё понял, как и всегда. Сколько бы она ни маскировала улыбками своё истинное состояние, как бы ни смеялась и не делала вид, что всё хорошо — был тот, на кого это совсем не работало…       — Поговори со мной, — потянув руку к её лицу, просит Драко.       Джинни шумно вздыхает.       — Прости… — сорвалось с её губ, и на этом она хотела остановиться, ей стоило, но Драко молчал и ждал, поэтому девушка не смогла, окончательно отпуская себя: — Мне жаль, что ты упал из-за меня. Жаль, что тебе приходилось наблюдать за всем этим неделями. Жаль, что я заставляю тебя переживать. Жаль, что тебе плохо со мной. Жаль, что я не смогла подарить тебе ребёнка…       Последнее вышло совсем тихо. И прозвучало между ними впервые. По веснушчатой щеке скатилась первая и единственная слеза с тех пор, как девушку выписали из госпиталя.       Драко не выдержал, поднимаясь и медленно принимая сидячее положение.       — Посмотри на меня, — потребовал он. — Я упал, потому что сам решил попробовать. Все эти недели я был рядом со своей женой, потому что сам хотел этого. Я переживаю за тебя, потому что сам этого хочу. Мне не плохо с тобой, потому что ты моя жена. Потому что я сам сделал тебе предложение и ни о чём не жалею. Но мне… — тут уверенность в его голосе на мгновение дрогнула, но, сделав усилие, он всё же произнёс: — Мне жаль, что я не сделал достаточно для того, чтобы у нас был ребёнок. Но я буду лучше в будущем, буду рядом, и однажды — пусть не сегодня и не через год — всё получится. Я сделаю всё для этого.       Драко казалось, что после победы над Тёмным Лордом, после окончания войны, судов всё закончится, и он больше никогда не испытает это чувство отвратительного липкого страха. Но он ошибся. Ему было страшно произносить такие слова. Страшно было обещать девушке то, в чём он был не уверен. А если он вновь ничего не сможет сделать? Никак не поможет?       — Драко, — тихо зовёт Джинни и сама тянется к нему руками, придвигаясь ближе. — Это не твоя вина, ты же знаешь. Мы просто ничего не могли сделать…       Верно, это было правдой. То, что случилось с ними, могло произойти с любой парой. Но девушка так погрузилась за эти недели в свою собственную боль, что совсем не подумала о том, что Драко переживал то же самое. Он тоже винил себя, думал, что сделал недостаточно.       Они просто молча сидели в гостиной в объятьях друг друга. Именно так их застал подоспевший лекарь.       К счастью, простой волшебной мази и пары рекомендаций с целебными настойками оказалось достаточно.       — Чай, госпожа, — кивнула Тинки, одна из домашних эльфов, и тут же покинула гостиную, вновь оставляя их наедине.       Домовик принесла поднос со всем необходимым. Но вот заваривать и позже разливать чай девушка предпочитала сама, чем она и занялась.       — Предлагаю сжечь эту проклятую доску на костре, — произносит Драко и внимательно следит за реакцией Джинни.       Она легко пожимает плечами, занятая своим делом.       — Да, пожалуй, скейтборд не самая лучшая затея, — всё же поразмыслив, соглашается она.       — А коньки? Лыжи? Гольф? Дартс? Боулинг — или что там ещё было? — начинает Драко.       — Гольф нравится тебе самому, — тут же отрезает девушка, бросив на него быстрый взгляд. — И не трогай мои коньки.       — Ну и ладно, — скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, отзывается Драко. — Но доску я точно сожгу. Завтра же.       — Только не задень любимые кусты с розами своей матушки, — напоминает Джинни и протягивает ему чашку.       Драко не любит чай. Точнее, не любил раньше. Как можно отдавать дань тому, в чём нет и капли огневиски? Но с тех пор, как заваривать в мэноре чай стала исключительно его жена, он в корне изменил своё мнение.       — Вкусно? — чуть прищурившись, уточняет Джинни и придвигается ближе.       Он просто кивает и вновь смотрит на неё. Она похудела за эти месяцы. Под глазами поселились постоянные синяки от плохого сна. Но карие глаза наконец-то не кажутся пустыми и отрешёнными. Малфой не думал, что способен на подобную мысль, но, кажется, в этот момент он почти рад, что чуть не умер из-за дурацкого скейтборда.       Возможно, им не хватало именно такой встряски.       — Может, нам уехать куда-то на время? — бездумно предлагает он.       Джинни пожимает плечами и опускает голову на него.       — Может, и хорошо, что ничего не вышло, — вдруг произносит девушка и тут же продолжает: — Кто сказал, что из нас вышли бы хорошие родители? Мой муж сегодня расшиб голову, катаясь в саду. Нам нельзя доверять детей.       В голосе девушки слышна лёгкость, она будто пытается шутить. Но Драко не ведётся на это и отвечает вполне серьёзно:       — Мы будем отличными родителями.       — Почему ты так в этом уверен? — спрашивает Джинни и поднимает голову к нему.       — Разве мы не создаём идеальный баланс? Ты будешь учить нашего ребёнка всякой ерунде вроде роликов, а я буду стоять рядом, чтобы поймать вас обоих. Ну и чтобы научить нашего ребёнка чему-то полезному, — поясняет Драко, на что девушка тут же демонстрирует ему всё своё возмущение.       — Полезному, значит? Это чему же? Как терпеть этот ужасный мир, когда ты слишком неотразим для него?       Драко на это лишь тихо усмехается и сам тянет девушку на себя.       — Именно так, — соглашается он. — Наш ребёнок точно будет неотразим.       С таким заявлением трудно поспорить, поэтому девушка просто улыбается и окончательно сдаётся в таких любимых руках.       Всё будет хорошо. У них обязательно всё будет. Не сегодня, не завтра, и, может, не в этом году. Но обязательно будет.