Часть 1

Я проснулась от щелчка замка на двери. И предпочла не шевелиться, не открывать глаза. Я предпочла бы вообще не просыпаться, не существовать, не знать и не участвовать в том, что сейчас произойдет. И ведь завтра прием, мы оба должны сделать столько всего, неужели ему не хочется выспаться? Мерзкий, гадкий человек. Я делала вид, что все еще сплю, и, кажется, его это даже больше устраивало, чем мои попытки отбиться, мои слезы, мои мольбы. Меня, пожалуй, так тоже больше устраивало – остается меньше синяков, не так больно, реже идет кровь после этого мучения. Что-то во мне подсказывало, что так не должно быть, что не должен мужчина приставать со своими похабными делами к спящей женщине, будто так и надо, он ведь даже старается меня не разбудить. Но это лишь один из способов пережить эту ночь, не лучший и не худший, поэтому я не собираюсь слишком долго думать об этом. Просто зажмурюсь поплотнее и постараюсь сдержать порыв сопротивляться. Уже с утра у меня было множество требующих срочного решения задач. И озаботиться размещением слишком рано прибывших гостей, и распорядиться о дополнительных закупках для кухни, и проверить, как подготовили парадную залу. Этот отвратительный человек каждый год пышно празднует день своего рождения, тогда как мне в мой день достается лишь маленький торт, который печет для меня Агнес. А все потому, что еще в первый год нашего брака на собрании дворян, когда обсуждалось, как праздновать мой день рождения, юбилей, двадцать лет, он объявил, что я не люблю этот праздник и предпочту, чтобы никто не обращал внимания, будто это самый обычный день. И ведь я же не могла возразить! Тем более, при всех. Не могла тогда, не смогла бы и сейчас, ведь это такой позор, я не смею спорить с мужем прилюдно. Но ничего. Я, как и каждый год до этого, справлюсь с организацией праздника, улыбнусь каждому из гостей, приму сдержанные комплименты. И, если все пройдет, как задумано, это будет его последний день рождения. Когда прислуга доложила о прибытии князя Ноайли, я могла только выдохнуть. Прекрасно. Он здесь. Мне нужно лишь улучить момент и остаться с ним наедине на минутку. Он не должен отказать, для него это неимоверная выгода, лишь бы только не решил, что это ловушка. А я бы на его месте точно решила, что это ловушка, самая настоящая, нелепая и наивная. Привычно улыбаясь и приветствуя гостей на приеме, я от каждого комплимента моему внешнему виду изо всех сил сдерживала язвительные ответы. Эти люди не понимают, что красивое лицо, которым меня одарил всевышний, не принесло мне счастья. Меня посватал князь из-за этого лица, хотя я лишь баронесса, и любая мелкая дворянка может только мечтать о таком замужестве. Но этот жестокий человек ни дня не любил меня, никогда не был со мной ласков, никогда не уважал меня. Из-за этого лица мне всю жизнь приходилось выслушивать пошлости, и лишь чудом я смогла до сих пор избежать нежелательного внимания от других мужчин. Этим лицом господь, не иначе, проклял меня, но объяснить этого я никому и никогда не смогу. После обязательных танцев князь Ноайли исчез. Он прибыл без своей супруги, поэтому лишь дважды приглашал замужних дам, не создавая двусмысленностей, и незаметно растворился. Агнес поспрашивала прислугу и указала мне, что князь в одиночестве занял курительную комнату, самую дальнюю. И да, я решила, что это мой шанс. Когда начался новый танец, который Мишель снова проводил не со мной, я направилась туда. В конце концов, он на каждом приеме игнорирует меня, заставляя выслушивать насмешки, ведь даже такая прекрасная жена его интересует меньше других женщин. Последний раз я танцевала с ним едва ли не после свадьбы, и не то чтобы мне хотелось этого исправить. А мнение окружающих уже давно перестало быть для меня хоть сколь-нибудь значимым фактором. Князь устроился в кресле у камина, вытянув ноги и глядя в огонь. Наверняка, он устал после нескольких дней пути, а тут такой шум, такая суета. Он даже не курил, просто отдыхал здесь. Лениво поднял на меня взгляд, уже приоткрыв рот, видимо, чтобы отослать, но лишь встал и склонил голову, приветствуя меня второй раз за этот вечер. – Комфортно ли вы разместились, милорд? – положив начало светскому разговору, я придержала юбку и села в кресло напротив. – Благодарю, – вернувшись на свое место, князь отвел взгляд, будто и не хотел смотреть на меня, – вот только уместно ли нам быть здесь наедине? Мы оба состоим в браке, мы равны в обществе, но он прав, это не означает, что мы можем надолго уединяться. Особенно учитывая болезненную ревность Мишеля во всем, что касается меня. И во всем, что касается этого мужчины, разумеется. – Есть один вопрос, который я могла бы обсудить с вами лишь наедине, – сжав пальцы посильнее, я постаралась сосредоточиться. Сейчас будет высказана отвратительная, грубая, бесчестная идея, но я сделаю это, – я хочу продать вам Краон. Теперь он уже посмотрел на меня. Казалось бы, внимательно, но скептически приподнятая бровь намекала, что мое предложение кажется ему несостоятельным. – А вы можете распоряжаться княжеством? – немного наклонив голову к плечу, князь спокойно и медленно моргнул. Он не может не быть заинтересован. Его отец и мой тесть достаточно кроваво воевали за земли, когда я еще была ребенком, княжество Краон лишь немногим меньше территорий Ноайли, но у нас есть выход к морю, обширные речные долины, плодородные земли, которых так не хватает гористому северу, богатому подземными ресурсами. Влияние князя, который объединит эти земли, станет поистине королевским, потому что королевские территории будут примерно равны по качеству и площади. – Смогу, если вы поможете мне его унаследовать, – вот и все, я прямо высказала свое желание убить мужа. Князь вдруг наклонился вперед, я не ожидала и вжалась в спинку кресла. И внезапно рассмотрела, что глаза у него серо-зеленые, потому что он буквально впился в меня взглядом. Выходит, заинтересовался? Он ведь не расскажет о моем предательстве Мишелю? – Значит, не хотите убить его любой ценой и после сгнить в темнице? – усмехнувшись, он снова расслабленно откинулся, положил руки на подлокотники, будто чувствовал себя хозяином положения. Впрочем, он им и является. Сейчас все зависит от него, в моем плане ключевая роль отведена ему, на мне лишь бюрократические формальности. – Не хочу, – я отвернулась, несколько устыдившись того, что пытаюсь спастись и при этом сохранить не только свою жизнь, но и свое благосостояние, – и имя этого дрянного рода носить не хочу, жить на его земле не хочу. – Тогда в какую же сумму мне обойдется столь крупная покупка? – он улыбался уголком губ, будто не воспринимал всерьез мои слова и меня саму. Впрочем, к такому отношению я привыкла. И с самого утра, одеваясь, я спрятала в рукаве записку с суммой. Просто число, которое без контекста ничего никому не скажет. Я долго выбирала реальный диапазон стоимости, читала сводки новостей и налоговые отчеты баронов, чтобы не продешевить, чтобы не попросить невыполнимого, чтобы хватило на покупку имения и спокойную, безбедную жизнь. Приняв от меня клочок бумаги, князь Ноайли лишь взглянул на него, скомкал одним движением и швырнул в камин. Прикрыв глаза, он молчал несколько секунд, барабаня пальцами по подлокотнику. По крайней мере, это не категоричный отказ, уже хорошее развитие событий. – Казалось бы, для таких обширных земель это недопустимо малая цена, – негромко сказал он, не открывая глаз, – но все равно это куда больше, чем мои свободные активы. Ах, как же соблазнительно, – приподняв брови, мужчина задумчиво хмыкнул, – хорошо, встречное предложение. У меня есть прелестное имение в предгорьях, особняк с садами, которые вполне способны приносить доход, если жить там уединенно. Я передам вам его и треть от этой суммы, с остальным рассчитаемся позже, потому что, поймите меня правильно, обустройство новых территорий потребует времени и средств. Трети от того, что я запросила, хватило бы на три десятка лет беспечной жизни без необходимости в чем-либо себе отказывать. Если я получу имение с потенциальным доходом, смогу просто забыть о случившемся и не взаимодействовать больше с этим человеком, да и вообще с высокой аристократией. Тихая, спокойная жизнь в глубинке более чем устраивает меня, порядком уставшую от светской жизни и мужского внимания. Я не из алчности запросила столько золота, совсем нет, так что подобные условия меня устроят, если только имение действительно… Впрочем, нет, я не в том положении, чтобы перебирать, помочь мне с этим делом может только он один. – Я согласна, обойдемся без доплат, – я кивнула, а он нахмурился. Но пожал плечами и расслабился, – но вам придется сделать все так, чтобы я не попала под подозрение. – Разумеется, иначе ничего не выйдет, – он откинул голову, разглядывая потолок, – все это нужно хорошенько обдумать, миледи. И не сомневайтесь, что я все еще подозреваю вас в неискренности. Пожалуй, – он тяжело встал, – нам не стоит так долго оставаться наедине, – я тоже встала, понимая, что он прав. Это может вызвать подозрения, сначала в моей неверности, а затем и в нашем сговоре, – а вам я бы посоветовал обеспокоиться тем, чтобы точно оказаться наследницей. С этим никаких проблем не предвидится. Я уже изучила прецеденты в истории, подготовила план, все будет хорошо. Конечно, такая продажа проводилась раньше только для баронств и герцогств, но это не так важно. Если уж князь Ноайли поддержит меня, в правовом плане он поможет с нюансами, для него ведь это больше всех выгодно, возможно, даже окажет влияние на короля. Ведь королевскому двору совсем не будет выгодно внезапно обезглавленное княжество, а младший брат и трое кузенов Мишеля сразу же начнут грызню за освободившееся место, что не может не привести к волнениям. Механизм запущен, осталось лишь дождаться. Скоро все кончится. Остаток вечера князь делал вид, что меня нет. Как и я старалась избегать его, привычно отмечая заскучавших гостей и составляя им компанию. В кои-то веки у меня было хорошее настроение, потому что появилась надежда. Я давно вынашивала этот план, но ни за что не смогла бы осуществить его без помощи самой заинтересованной стороны. Принимая ванну перед сном, я смотрела на луну. Она была так низко над морем, так ярко блестела лунная дорожка на мелких волнах. Вскоре я не буду видеть это проклятое море. Не буду видеть эти пышные, помпезные убранства, старомодные и безвкусные. Буду жить в тихом местечке, каждое лето пробовать фрукты из собственных садов, может быть, займусь разведением собак, как в имении моего дедушки. Какая же будет великолепная жизнь! – О чем хихикаешь, душа моя? – от звука этого голоса я вздрогнула, попыталась прикрыться. Ведь хотела же отдохнуть! Впрочем, это все можно сделать частью плана. – Ты сегодня такая довольная, будто стала еще краше. Он уже протянул ко мне свои грязные руки, уже вознамерился снова мучить меня, будто я вишенка на его праздничном торте. Но нет, не сегодня, я изо всех сил постараюсь этого избежать, чтобы не испортить такой хороший день. – Только сегодня я убедилась, что беременна, – опустив голову, я прикрыла живот ладонью. Он дурак, он не понимает ничего в женском теле, его будет легко обмануть. К тому же, можно будет сделать вид, что я берегла эту новость в качестве подарка. Если исполнение плана затянется, Агнес поможет мне скрыть эту ложь, – давайте побережем это дитя, прошу вас. – Ну наконец-то, – он вцепился мне в волосы, заставляя запрокинуть голову, – я уже устал от слухов, что ты бесплодна, хотя бы теперь начнешь приносить пользу, – отпустив меня, он двинулся к выходу, грязная свинья, – носи его хорошо, не вздумай оплошать, иначе я не знаю, что с тобой сделаю. Ничего страшного. Это для меня отсрочка. С каким удовольствием я бы убила его собственными руками. Можно подумать, я могла бы радоваться, если бы внутри меня оказалось его отродье. Когда я в самом деле была беременна, я и не думала никому сообщать. Я рыдала, я выла и бросалась на стены от отчаяния, как дикое животное, я едва не сбросилась из окна – пока Агнес не принесла мне отвар каких-то трав. Эта омерзительная горечь с невыносимой болью избавила меня от маленького чудовища, которое росло во мне. Мне было так страшно, я едва не потеряла рассудок – но только сейчас я понимаю, что тогда просто паниковала без особого повода. Если бы я заранее знала, что беременность можно прервать, не страдала бы так. Никогда и ни за что я бы не дала жизнь ребенку этого отвратительного человека, только не в моем теле он бы растил свое продолжение, такое же гадкое, как он сам. Агнес подала мне полотенце, помогла одеться и расчесать мокрые волосы. Пока что я даже ей не говорила о своем плане, но я не смогу без нее жить. Она нянчила меня с самого детства, всегда была рядом, всегда поддерживала, хоть Мишель и оскорблял ее из-за немоты. Я никогда ее не оставлю, я хочу, чтобы она всегда была рядом со мной. Здесь, в чужом обществе, в огромном холодном дворце нелюбимого и равнодушного мужа только она поддерживала меня, только ей я могла доверять. Но и ей пока ничего не буду говорить, чем меньше людей знает о плане, тем больше шансов, что все получится. Мишель вскоре объявил о моей беременности. Видимо, и правда устал от придирок, ведь за пять лет нашего брака я так и не осчастливила его наследником, впрочем, как и его фаворитки. Хотя у меня нет ни одного сомнения, что сына своего он бы вырастил таким же мерзким и безалаберным грубияном. Но ничего, пусть все знают. Теперь несуществующее дитя в моем чреве заранее признано мальчиком и наследником, значит, до его появления на свет есть время. В случае смерти Мишеля я останусь княгиней, но фактическое правление отдадут регенту из приближенных дворян, скорее всего, его брату, и у меня будет время, чтобы передать княжество в руки рода Ноайли. Если бы не было этого мифического наследника, ни за что не вышло бы мне стать распорядителем княжества. Я чувствовала, что время исполнения моего плана приближается. Мне пришлось отправиться с мужем на фестиваль в честь Дня рыболовства в самый крупный порт княжества Краон. Это шанс. Это очень хороший шанс для нападения, ведь в столице это будет сделать просто невозможно. И при этом я не могла перестать нервничать, не зная, что лучше сделать, как помочь, как нечаянно не помешать нападению. Непогода застала нас в пути. Из-за близости моря шквалистый ветер раскачивал карету, поэтому сопровождающие нас военные решили переждать, нашли более-менее укромное и спрятанное от ветра местечко, разбили лагерь. В тонком шатре было столь же холодно, что и снаружи. Разве это не прекрасная погода для случайного происшествия? – Клянусь, ты приносишь несчастья, – фыркнул Мишель, стряхивая воду с волос. Множество раз я слышала это, множество раз я и сама так думала, потому что сама себе принесла все несчастья в жизни, – уж постарайся завтра не делать такое лицо, никакого толку от тебя не будет. Да, я сегодня нервная, а потому постоянно забывала изображать дежурную улыбку. И только мнимая беременность уберегла меня от парочки пощечин, как постоянно было в моменты его раздражения. Он никогда не позволял мне говорить, если только это была не невинная светская беседа, не позволял ни на что влиять, запрещал заниматься хоть чем-нибудь в княжестве, и за это я тоже подвергалась насмешкам, как ленивая и глупая княгиня, ведь традиционно именно княгине полагается быть покровительницей благотворительных организаций, приютов и церквей. Для нас должны были подать ужин. Агнес занималась подготовкой постели для меня, стараясь не попадаться на глаза князю. Он ее терпеть не может, это верно, но я всегда старалась защитить ее от нападок. И мне показалось, что снаружи слышен какой-то шум. Наверное, это лишь слышится за ревом ветра и дождя, я выдаю желаемое за действительное. С треском в стенку шатра вонзился клинок, разрезал ее до самого низа. В тесный шатер ввалились какие-то люди с оружием, моя милая Агнес попыталась прикрыть меня собой. Но их, похоже, интересовал только Мишель – он не успел даже взять меч в руки. Когда мы поженились, он был стройным и юрким воином, но забросил свои занятия и давно растерял навыки. – Вы хоть понимаете, что творите? – рявкнул он, когда его повалили на колени. – Неплохо понимаем, друг мой, – спокойно и даже мягко сказал князь Ноайли, переступая разбросанные вещи, – на вас напали разбойники, я со своим отрядом случайно наткнулся на побоище и сумел спасти только миледи, которую подлые разбойники оставили себе на десерт. Меня передернуло от формулировки. План незатейливый, но, наверное, в простоте и заключается его успех. – И ты думаешь, что в это кто-то поверит? – Мишель, похоже, распрощался с жизнью и начал дерзить. – Но у меня есть заслуживающий доверия свидетель, – приподнял брови князь, будто бы даже удивленный тем, что этот придурок еще ничего не понял, – не так ли, миледи? Я отодвинула Агнес в сторону, выпрямилась и кивнула. Я в точности подтверждаю все, что он скажет. – Чертова шлюха! – процедил мой уже почти бывший муж, рванулся так, что нападающие его едва удержали. – Так и знал, что пользы от тебя только в смазливой моське! – От дрянного мужа слышу, – спокойно ответила я. Наконец-то, я могу ответить ему! Раньше лишь молча слушала и склоняла голову, когда он опять поносил меня прилюдно, – с удовольствием посмотрю, как тебя убьют, гадкий таракан. – Воистину, надо же было так довести женщину, – хмыкнул князь Ноайли, вынимая кинжал, – может, хотите сами? Сама? Убить его собственноручно? Но смогу ли я? Получится ли у меня? Ведь на это нужно много сил, разве нет? Впрочем… Думаю, тут предостаточно людей, которые помогут завершить начатое. – Если только у меня получится, – пробормотала я, принимая в руки тяжелую и холодную рукоять. – Поверить не могу, какая же ты дрянь! – уже практически просвистел Мишель, когда его выпрямили, разводя ему руки и подставляя мне его грудь. Если хочет увидеть дрянь – пусть взглянет в зеркало. Я никогда не била его, не оскорбляла, не изменяла, не пренебрегала его чувствами, даже не относилась с презрением к его фавориткам, как он презирал мою бедную Агнес, а ведь он имел наглость сажать их рядом с собой за обеденным столом по левую руку, совсем рядом, где должно быть мое место, а мне оставалось лишь ютиться в середине стола, рядом с дворянами, не имеющими отношения к семье. Он никогда не относился ко мне, как следовало, не уважал меня, всячески принижал и давал понять, что я лишь ни на что не годная красивая кукла. Моя рука не дрогнет, я ни на секунду не сомневаюсь в своем решении. Будет жаль, если моя задумка не сбудется, будет жаль, если меня убьют, но я хотя бы умру свободной. Но как же мне убить его с одного удара? Нужно попасть в сердце? Оно ведь слева, да? – Подскажите, как лучше ударить в сердце? – я взглянула на князя Ноайли, с заметным любопытством наблюдающего за мной. – Думаю, вы каждым словом его туда раните, – усмехнулся он, вынимая меч. И коснулся кончиком клинка середины его груди, – вот сюда, миледи, немного левее центра. Сосредоточившись, я уткнулась взглядом в эту точку, чтобы не промазать, обеими руками сжала рукоять кинжала. Я делаю это ради себя и ради своего будущего, и мне нисколько не жаль это чудовище. – Не смей! – рявкнул Мишель, когда я замахнулась. – Клаудия! Я просто дала своим рукам опуститься. Клинок уперся во что-то твердое, я и не думала, что… Но лезвие соскользнуло чуть выше и намного легче вонзилось в его грудь. Вот как, наверное, я сначала попала в кость. – Кто бы мог подумать, что вы назовете меня по имени только на смертном одре, – хмыкнула я, выдергивая кинжал. Горячая и ужасно красная кровь немного забрызгала мне руки, но я думала, что ее будет куда больше, – я вам крайне благодарна, милорд. Князь Ноайли посмотрел на кинжал, который я протянула ему, и вдруг засмеялся. Хохотал, как умалишенный, держась за живот, да и сопровождающие его воины тоже пересмеивались. Что? Я сделала что-то не так? Сделала что-то смешное? Я вдруг осознала, что мне все еще холодно, стенки шатра хлопают от ветра, дождь шумит. Все эти звуки я совсем не слышала, поглощенная наблюдением и воплощением своей мести. Моей мести. Мести, которая свершилась, как я того и хотела. Осталось лишь окончательно уничтожить род де Краон, наследие Мишеля, позволив княжеству Ноайли поглотить эти земли. – Вы безмерно впечатляющая женщина, миледи, – все еще посмеиваясь, он утер слезу и принял у меня свой кинжал, двумя пальцами сжав лезвие, – приберите здесь. Воины в доспехах внезапно набросились на остальных, похожих на разбойников. Один из них с мечом наголо двинулся к Агнес, и я поторопилась преградить ему путь. Я понимаю, что свидетелей быть не должно, но это моя Агнес, моя опора! – Милорд, моя служанка сохранит секрет, – схватив ее за руку, я задвинула ее себе за спину. – Как вам будет угодно, – князь пожал плечами и вышел из шатра. Я поторопилась за ним, чтобы не оставаться здесь, с этими неприятными людьми, которые уже начали создавать на полу новые лужи крови. Сегодня было тяжело, но дальше будет только хуже. Многое придется выслушать и вытерпеть. Дождь потихоньку унимался, ветер уже не сбивал с ног. Наш лагерь был разрушен, карета перевернута, даже лошади разбежались. Я приподняла было юбки, чтобы не испачкать подол в грязи, но подумала, что неправильно будет оказаться чистой и нетронутой, если уж, согласно легенде, меня отбивали у разбойников. Поэтому я разорвала рукав и разворошила воротник, а еще надорвала подол. Агнес, глядя на это, тоже надорвала свое платье и даже, наклонившись, измазала себе и мне колени в грязи. Несмотря на то, что не может говорить, моя горничная всегда действует так, чтобы поддержать меня, не задаваясь вопросами и не сопротивляясь моим указам. Князь Ноайли провел нас к дороге, пригласил садиться в его карету. Многие мои личные вещи остались там, но мне оттуда ничего не нужно. Правда, было неловко столь мокрыми и грязными садиться на обитые бархатом сиденья, но, право, я практически за бесценок отдаю целое княжество немалых размеров, уж как-нибудь не разорится сей господин на чистку и даже новую карету. Стоит мне уже перестать беспокоиться по мелочам. – Как вы себя чувствуете? – поинтересовался вдруг князь, отряхивая свои волосы от воды. На удивление, его светлые и короткие волосы, похожие на лен, намокнув, стали намного темнее. Выглядит довольно забавно. Воистину, я больше никогда не хочу видеть перед собой никого с темными волосами и глазами. В темно-карих глазах Мишеля будто сами демоны жили, жуткие они до невозможности, больше никогда! Наберу прислугу в свой новый особняк исключительно со светлой внешностью. – Благодарю, все хорошо, – опустив взгляд, я обнаружила, что мои руки в грязи и крови, попыталась незаметно вытереть их о подол. Я была бы готова даже сломать пальцы о рукоять, если бы человеческая грудь оказалась настолько твердой, насколько сперва показалось. – Когда я впервые убил человека, меня подташнивало еще несколько часов, – усмехнулся князь, немного склоняя голову к плечу. – Полагаю, вы не ненавидели его многие годы, – отвернувшись к окошку, я сделала вид, что мне интересна кромешная темнота снаружи и сбегающие по стеклу капли. – Верно, я его не знал, – я краем глаза видела, что он кивнул и отвернулся в другую сторону. Даже не знал того, кого убил? Впрочем, де Ноайли – древний род военных, вероятно, это случилось на поле боя. Да и мне, собственно говоря, все равно, кого он убил и когда. Я сама сегодня стала убийцей и пока что не понимаю, что испытываю по этому поводу. Я еще и не рада, и не сожалею, просто еще не осознала. Наверное, утром, проснувшись, я смогу осознать, что этого монстра в моей жизни больше нет и никогда не будет. Не знаю, как все пройдет дальше, получится ли передача прав, смогу ли я жить так, как позволила себе размечтаться. Главное – я больше не буду склонять голову перед мужем. Общество не будет осуждать меня за отсутствие следующего брака, потому что я ведь вдова, честная и несчастная женщина, трагически потерявшая своего возлюбленного мужа, буду носить траур всю оставшуюся жизнь и строить несчастные мины при упоминании Мишеля де Краон. Мы прибыли в город почти в полночь, без препятствий и практически без свидетелей вошли в княжеский отель, меня проводили в покои, где я должна была отдыхать во время фестиваля вместе с мужем. Естественно, здесь не было никакой одежды, но я просто обтерлась мокрым полотенцем от грязи, завернулась в теплый халат и устроилась ближе к камину в кресле. Агнес присела было на стуле в уголке, но я видела, что она тоже промокла, тоже замерзла, вся дрожит. Или нет? – Почему ты плачешь? – я встала, потянула ее за руку и усадила ее ближе к огню. Моя бедная горничная закрыла лицо руками, безутешно рыдая. И ведь она же не может оплакивать того человека? Или… – Он тебя тоже мучил? – Агнес мелко закивала, и я могла только обнять ее, прижать к себе и предложить плечо, чтобы выплакаться. Каков мерзавец! Столько унижал ее за самое простое происхождение, за отсутствие голоса, а сам!.. И ведь посмел же! – Прости меня, я даже не догадывалась, – она помотала головой, не переставая плакать, и мне оставалось только поглаживать ее по спине, пока бедняжка не успокоилась. – Ложись скорее спать, завтра будет лучше. Поклонившись, она шмыгнула носом и ушла в комнату прислуги. Каков же, все-таки, мерзавец! Убить бы его еще раз! Я ведь знаю, какой он грубый, как больно он может сделать, сколько оставляет синяков и прокусов, как животное какое-то. Представить страшно, что он мог сделать с ней, совсем бесправной. Не удивлена, что она не пыталась препятствовать той казни, что случилась недавно. Когда в дверь негромко постучали, я едва не подпрыгнула. Это же не отряд стражи, чтобы арестовать меня и бросить в темницу за убийство князя? Даже если и так, я не собираюсь сбегать, поэтому позволила войти. – Доброй ночи, – это оказался всего-навсего князь Ноайли, – еще не ложитесь? Не спрашивая более позволения, он устроился в кресле и поставил на столик поднос с кувшином и двумя бокалами. Судя по запаху, это горячее вино со специями. Да, наверное, так будет лучше, и чтобы заснуть, и чтобы согреться после ливня. – Пока не хочется, – я приняла из его рук бокал и откинулась на спинку. Запоздало осознав, что на мне только халат, я смущенно попыталась плотнее запахнуть полы, – слишком многое надо обдумать. – Я хотел сказать, что подготовил все бумаги для передачи земель, – сообщил прыткий князь, явно больше всех довольный исходом сегодняшнего дня, – это будет безвозмездная передача, чтобы в вашу сторону было меньше инсинуаций. – Мне все равно, что будут думать, все равно я окажусь подлой змеей, – усмехнувшись, я отпила немного вина, чувствуя, как по горлу скользнуло тепло. Что еще может быть лучше, чтобы согреться? – я всегда была неугодной княгиней из-за своего возраста и происхождения. Я вышла замуж поздно, потому что ждала совершеннолетия этого несносного князя. Всего лишь баронесса, недостойная княжеского титула. Бесплодная, пустышка, красивая кукла без души и чувств. А все потому, что я сдерживала свою боль и обиду, всегда улыбалась и была вежлива. – Не могу отрицать, что вы поступили подло, – пожал плечами князь, которому следовало бы влепить пощечину за такие слова, но я лишь сделала еще глоток вина, – но и о подлости милорда я весьма наслышан. Строго говоря, имей вы менее волевой характер, думаю, никогда бы не решились на убийство. – Не спорю, – мне оставалось только кивнуть. Я сама была в ужасе от себя, когда эта мысль впервые пришла мне в голову. Но с каждым ударом, с каждым грубым словом мое желание навеки избавиться от него крепло. И это я еще не знала, что он издевается над Агнес. – Ума не приложу, как можно поднять руку на столь прекрасную женщину, – усмехнулся князь. Ох уж эти мужчины. Все, что им интересно – красивые женщины. Желания и чувства женщин их не интересуют. Все они, похоже, одинаковые. – Вы, если мне не изменяет память, женаты, – попыталась увильнуть я. Он лишь наклонил голову к плечу, явно не понимая, в чем здесь проблема. Действительно, о чем это я, когда это кому-то мешало. И, к слову, может быть, ничего такого? Чтобы Мишель не оказался моим единственным мужчиной. Кто-то, совершенно не похожий на него, мог бы обозначить завершение моей супружеской жизни, – давайте только допьем вино. Это будет больно, я знаю, но, по крайней мере, я отомщу мужу еще и так – проведя ночь с его злейшим врагом. У него всегда зубы скрипеть начинали от упоминания высокого, статного военачальника из древнего рода де Ноайли. Сам он не мог похвастаться ни телосложением, ни ростом, ни военными успехами, разве что, имел достаточно привлекательную внешность. Наверное, покорение княжества Краон было вопросом времени, если бы только армия стала уважать своего неумелого князя еще меньше. Наверное, дело в том, что я была практически пьяна. Попросила лишь, чтобы он оставил поцелуи для своей жены – и он послушался. Позже, когда он уже задремал, нагло приобнимая меня за талию, я лежала, смотрела в потолок и пыталась понять, что произошло. Это не было ни капли похоже на то, что Мишель делал со мной. Князь Ноайли целовал мое тело, ни разу не укусил, не выворачивал руки, не тянул за волосы. Он так ласково со мной обращался, и это было так приятно. За все действо он ни разу не причинил мне боль, хотя я думала, что такое невозможно. Рядом с ним я не чувствовала стыда за свое обнаженное тело. Все это неправильно. Наверное, так не должно было быть. Впрочем, пусть это будет моя маленькая награда за все пережитое. Я снова убедилась, что Мишель был ужасным мужем, этого достаточно. Я хорошо научилась замечать, когда мужчина засыпает, чтобы тихонько сбегать, поэтому смогла выбраться из постели и не разбудить князя. Уже светало, я долго была с ним. И, наверное, из-за этого мне показалось, что за пределами его объятий так холодно. Завернувшись в халат, я вернулась к камину, уже потухшему и совсем не дающему тепла. Сегодня начинается самое сложное – я должна уверенно поддержать версию событий с нападением разбойников и убедиться, что система правления пойдет по пути регентства. Не знаю, какой придумаю предлог для дарения княжества, но главное просто вовремя исчезнуть после подписания бумаг от имени несуществующего наследника. На рассвете в гостиную тихонько проскользнула Агнес, чтобы подготовиться к моему пробуждению. И вздрогнула, явно не ожидала, что я буду здесь. Она разожгла камин, убрала со столика бокалы и кувшин. – Постой, – окликнула я, когда она собралась войти в спальню, – там… В общем, оставь пока. Она покраснела, видимо, догадалась, да и я, кажется, тоже. А ведь что такого? Я уже свободная женщина, вдова, а что он женат – так это его проблемы и его жены, совсем не мои. По крайней мере, я буду так успокаивать и убеждать себя, что не принимала участия в супружеской измене, как тайная любовница. И от обсуждения этой проблемы я с ноткой трусости сбежала, переодевшись в доставленное платье и покинув покои до того, как он проснулся. Пережить первые два дня было сложнее всего. Меня презирали, меня открыто подозревали, и если в порту князь Ноайли еще мог меня поддержать, объясняя случившееся, то в столице княжества мне пришлось оправдываться самой. Я старалась спокойно выносить все обвинения, настаивала на нападении разбойников и все время придерживалась за живот, напоминая всем, что во мне находится сын семьи де Краон, ее будущий глава. Но я справилась, я выдержала, не сбиваясь, и даже без слез. А вечером спокойно поужинала в своих покоях, потому что за семейным столом с матерью и братом Мишеля мне кусок в горло не лез. Ничего-ничего, скоро этот помпезный дворец станет, в лучшем случае, летней резиденцией князя, а сами они вернутся к герцогскому титулу нынешней княгини, если позволит ее старший брат, герцог и глава ее семьи. Я же возвращаться в семью не собираюсь, потому что, когда я жаловалась на грубость новоиспеченного мужа, мой брат велел мне не капризничать и наслаждаться незаслуженным скачком по социальной лестнице. Я верну себе девичью фамилию де Бриенн, но титул баронессы мне без надобности. Ах, как же будет хорошо! Мне невыносимо слышать обращение к себе этим проклятым именем рода Мишеля, нет и нет, скорее бы все это прекратилось! Уже на следующий день были подписаны бумаги о регентстве и моем вступлении на престол до рождения ребенка. Если бы родился мальчик, я бы оставалась формальной княгиней и правительницей этих земель до его совершеннолетия. Если бы вообще был какой-то ребенок, разумеется. Хотя у меня бы язык не повернулся называть это черноглазое отродье ребенком. Это было бы не дитя, а проклятое чудовище, столь же противное мне, как и его отец. Спустя два дня во дворец стали прибывать бароны и герцоги, чтобы поприветствовать меня, новую правительницу, и регента. И приехал также князь Ноайли, а значит, у него все готово. Вечером, на торжественном приеме, я совершу передачу прав. Мне уже доложили, что он прибыл с тревожаще большим отрядом воинов, еще большее количество направлялось сюда от границы наших княжеств, значит, готовится быстро и на корню подавить беспорядки, которые не могут не возникнуть. Только бы все получилось, только бы получилось! Если вмешается король и аннулирует передачу княжества, ничего не получится сделать. Но это уже будут не мои проблемы, я свою часть сделки выполню до конца, чего бы мне это ни стоило, а значит, и оплату потребую. Я ведь столько для этого сделала! Я поручила Агнес подготовить небольшие сумки для нас с вещами на первое время. Только самое необходимое, а потом я велю все это сжечь, чтобы не было никаких напоминаний, чтобы не пользоваться ничем из того, что было куплено на противные мне деньги княжества Краон. Я почти не запомнила прием. Никто из присутствующих не был готов, и я не была готова. Но князь сделал все правильно – без какого бы то ни было объявления мне поднесли пюпитр с документом о передаче. Никто не знал, что это за бумаги, поэтому на приеме на некоторое время повисла тишина. А я просто взяла и подписала. – Княгиня Клаудия де Краон от имени наследника князя Мишеля де Краон одобрила передачу земель княжества Краон во владение князя Венсана де Ноайли и последующую ликвидацию княжеского титула фамилии де Краон! – громко и четко объявил герольд. После нескольких мгновений потрясенной тишины разразился ад. Меня схватили под руки люди князя Ноайли и увели, хотя я отлично видела, что многие герцоги успели выхватить парадные изукрашенные мечи. Меня буквально всунули в простую карету без опознавательных знаков, где уже ожидала Агнес. Я почти потеряла счет времени, не понимая, получилось или нет, примет это знать или нет, от волнения меня колотила дрожь. Карета почти не останавливалась, и уже к вечеру следующего дня мы прибыли на место. Выйдя из кареты, я почти потеряла дар речи. Передо мной был небольшой особняк в два этажа, с эркерами и даже маленькой башенкой, перед ним – аккуратный парк. Справа вниз по склону убегали сады и виноградники, слева довольно круто уходил вверх холм, на вершине поросший лесом. А за домом виднелись далекие горы. Поистине, милейшее имение, пасторальное, как картинка из книги с добрыми сказками. И здесь я с удовольствием проведу остаток своих дней, в тишине и покое. Меня пригласили пройти в дом, где уже встречал довольно молодой дворецкий, он же – управляющий имением, а еще горничная и садовник. После огромного штата прислуги во дворце этого показалось неимоверно мало, но ведь в доме, от силы, пятнадцать комнат, если понадобятся еще люди, я смогу их нанять. – Миледи… – я подняла ладонь, останавливая главу сопровождавших меня рыцарей. – Я больше не миледи, – и ведь как приятно это произносить, – просто мисс де Бриенн. – Милорд просил вас подписать бумаги об отречении от претензий на княжение, а также документы о собственности, мисс де Бриенн, – он протянул мне свитки. Я указала подать письменные приборы и прямо на обеденном столе в столовой подписала все, что было нужно. В мое владение, Клаудии Бриенн, переходил этот особняк с десятью акрами земель и банковский счет с той суммой, на которую мы договаривались. Видимо, приставку к фамилии я уже не заслуживаю, ведь не являюсь больше баронессой. Что же, так даже лучше, меньше напоминаний о брате. Лишь бы только меня здесь не нашли бывшие подданные, которым явно не понравится такое положение дел. Дворецкий Этьен рассказал мне, что буквально за холмом находится крупная деревня, где закупают продукты, а в двух часах пути – небольшой городок, где и располагается банк, в котором хранятся мои деньги. Я попросила подготовить прямо с утра повозку, чтобы мы с Агнес могли поехать за покупками. Нужно будет обустроиться. К моему приезду подготовили мастер-спальню, и она мне понравилась, я решила в ней и остаться. Просторная комната с видом на закат и сады, сдержанный, возможно, даже простоватый интерьер не раздражал глаз и вкус. И хорошо. Самое сложное позади. Сегодня я буду спать спокойно, как свободная и одинокая женщина.