Часть 3 Легенда для прикрытия

— Ник? Кто это? — Адалинда подняла глаза, когда они вошли, и нацепила на себя яркую улыбку для этой пары. — Наши соседи. Это Лена и Дерек Кроу, они пришли предупредить нас о женщине по имени Карен, которая, по-видимому, является причиной переезда семьи до нас, — Ник подошел и встал рядом с ней, пытаясь выглядеть любящим мужем. — Нет! Я говорила тебе, что в закрытых сообществах всегда так. Ты хочешь кофе, я как раз собиралась включить кофеварку? — Адалинда кивнула в сторону грузовика, так как они еще не выгрузили кофеварку. — Как насчет того, чтобы я помог разгрузить все, что тебе нужно, пока эти двое сплетничают о Карен и другой драме? — предложил Дерек, явно не горя желанием сидеть и слушать их болтовню. Ник вздохнул с облегчением, игра в хорошего мужа с Адалиндой заставила его напрячься. — На самом деле это было бы потрясающе. Я начну с кофеварки, — Ник повел Дерека в гараж. Сзади довольно много пристегнуто ремнями. — Начинаешь с нуля? — он ухмыльнулся Нику и, пожав плечами, опустил заднюю дверь. — Мы пытались уйти от нашей драмы. Я надеюсь, что мы не нашли больше, — Ник схватил кофеварку, наблюдая за реакцией Дерека. — Лене нравится, когда вещи кажутся более захватывающими, чем они есть на самом деле. Карен — занятой человек, и глава Ассоциации домовладельцев, она думает, что этот дом — просто бельмо на глазу, вот и все, — Дерек вытащил пеленальный столик из задней части, следуя за Ником обратно внутрь. вдвоем они быстро разобрались с разгрузкой вещей. Ему даже понравился Дерек, тихий, но остроумный. — Посмотрите на вас двоих, рослые мужчины, садитесь, вы должно быть закончили, — Лена помахала Дереку, он посмотрел на Ника, чтобы убедиться, что они действительно закончили. Он кивнул, следуя за ним. Дерек занял единственное свободное место на диване, поэтому Ник сел на подлокотник рядом с Адалиндой, положив руку на спинку. — Хорошо, теперь, когда ты знаешь все подробности о Воющих Дубах, как вы двое познакомились? — Лена наклонилась к Дереку, взяв его под руку. Адалинда положила руку на ногу Ника, он напрягся, но изо всех сил постарался не поморщиться. — О, Ник — мой рыцарь в сияющих доспехах. Он спас мне жизнь, — она улыбнулась ему, он закатил глаза. — Я полицейский, я всего лишь выполнял свою работу. Я просто не мог от нее избавиться, — он больно сжал ее плечо, она, в свою очередь, впилась ногтями в его бедро. — Пожалуйста, ты был одержим мной. Это было мило, — она вскочила на колени и чмокнула его в губы. Он дернулся назад, поднимаясь на ноги, изо всех сил стараясь не выглядеть так, будто убегает. — Я бы не отказался от этого кофе, — он задохнулся, мотнув головой в сторону кухни. Адалинда закатила глаза, но встала, чтобы пойти с ним. Как только они скрылись из виду, Ник подтолкнул ее обратно к острову. — Что, черт возьми, это было? — он зашипел, она одарила его милой улыбкой, вскакивая, чтобы сесть на стойку. — О чем ты, Ник, я понятия не имею, что ты имеешь в виду, милый. Я просто веду себя как любящая жена. Ты тот, кто сделал это нашим прикрытием. Ты думал, что мы пройдем через это без небольшой неудобной близости? — она обвила его ногу своей, притягивая ближе. Он уперся руками по обе стороны от нее. — Остановись! Это не игра, Адалинда, я здесь не потому, что хочу играть с тобой в дом. Больше так не делай, — зарычал он, она усмехнулась, одарив его дерзкой ухмылкой. — Вряд ли это был легкий поцелуй, ты, большой ребенок. Ты действительно думаешь, что мы можем подделать брак, не прикасаясь друг к другу? — она посмотрела через его плечо, его голова наклонилась при звуке одного из них, идущего на кухню. Он подался вперед, крепко целуя ее, запустив руку в ее волосы жестче, чем можно было бы считать интимным. Она застонала, углубляя поцелуй. Ник отстранился, выражение его лица исказилось от гнева на всю ситуацию. — Ой! Извините. Я просто хотел сказать, что нам пора уходить. Было действительно приятно познакомиться с вами. Еще увидимся. Извини, — Дерек попятился, не давая Лене последовать за ними. Ник нахмурился еще сильнее, он не слышал, как она подошла. Он становился мягче, ему приходилось вспоминать, как отвратительно по-домашнему, как эта новая жизнь, казалось, что он здесь, чтобы защитить Диану. — Не делай этого снова. Никогда! — он оттолкнул ее, она усмехнулась и соскользнула со стойки, чтобы проверить Диану. — Ты уже жалеешь, что поехал со мной? — сказала она, раскачиваясь взад-вперед. Ник посмотрел на нее поверх своего кофе. — Что ты думаешь? — он открыл холодильник и вытащил достаточно, чтобы сделать себе бутерброд, нарезав все свежее. — Ник… Ладно, мне очень жаль. Мы не можем все время вцепляться друг другу в глотки, если хотим обезопасить Диану. Я знаю, что сделала много плохого, но и ты тоже. Пожалуйста, не ненавидь меня, ради нее, мы не можем быть такими, какими были, — она вернулась и встала напротив него на другом конце острова, ему нужно увидеть, что она говорит серьезно. — Я знаю, — он испустил долгий страдальческий вздох, глядя на нее с Дианой на руках, и в недавно обставленной столовой позади она выглядела почти нормально. Этот дом с деревянным столом и потертым кожаным диваном мог принадлежать любой семье. Планировка может быть другой, и у него, конечно, раньше не было подвала, но этот дом ужасно похож на тот, который он делил с Джульеттой. — Хочешь? — вместо этого он сосредоточился на своих бутербродах, размышляя о своих проблемах, которые не изменили бы принятого им решения. — Мне без помидор. У меня аллергия, — она улыбнулась, выглядя так же неловко, как и он. — У тебя есть аллергия еще на что-нибудь? Мне, наверное, следует знать, — он поставил тарелку на ее сторону острова. Она посадила Диану обратно в переноску, чтобы поесть. — Нет, только сырые помидоры. Хотя я могу есть их приготовленными. На самом деле я готовлю довольно хороший соус болоньезе, — она откусила бутерброд, застонав совсем так же, как тогда, когда он дернул ее за волосы. О, хорошо, это воспоминание должно было мучить его вечно. — Я люблю болоньезе, — он сунул в рот ломтик помидора, ей пришлось бы держаться от него подальше, если у него будет вкус помидора. — На самом деле я готовлю довольно противный куриный пармезан, это одна из, может быть, трех вещей, которые я умею готовить. — Он положил все обратно в холодильник и прислонился к стойке, чтобы поесть. — Это нехорошо, потому что в моем репертуаре нет тонны рецептов. Моя мама точно не учила меня, готовить, — она лениво покачивала переноску, пока ела. — Тетя Мари была больше похожа на человека, любящего ужинать перед телевизором, — Ник отхлебнул кофе, он не осознавал, насколько проголодался, пока не начал есть. — Я сама научилась большей части того, что знаю, ребенок не может съесть столько пиццы. Хотя я умею печь, — она обогнула стойку, чтобы вымыть свою тарелку, и протянула руку Нику. — Я знаю много детей, которые не согласились бы, — Ник поставил кружку в раковину, отряхивая руки о джинсы. — Куда ты идешь? — она подняла глаза, в ее голосе послышался намек на панику. — Я хочу осмотреть двор, он упирается в национальный лес, другая сторона нашего забора должна вести в лес. Я хочу знать все выходы, — он надел куртку, оставив ее исследовать заднюю часть дома. Подвал пуст, с ужасным ворсистым ковром, но без окон или выходов. К задней двери также вел коридор, что облегчало защиту дома, хотя, на его взгляд, там слишком много окон. На заднем дворе с левой стороны разбит сад, цветы заросли сорняками, а трава стала длинной. Несмотря на все это, в нем была какая-то тихая красота. Небольшой сарай был увит плющом, а стена деревьев создавала фон из пышной зелени. Он первым подошел к сараю и открыл дверь. Он застрял, прикованный цепью. Цепочка выглядела старой, слишком старой для этого дома. Он подошел к забору, проверяя его на наличие слабых мест. Деревянный забор для уединения прислонялся к высокой кирпичной стене, окружавшей общину. Он схватился за верх, подтянулся и, используя ограждение, забрался на кирпичную стену. Он достаточно легко спрыгнул вниз, обернувшись, чтобы посмотреть, есть ли где-нибудь место, где он мог бы подняться. Зеленый подлесок затруднял маневрирование, а деревья стояли достаточно далеко, чтобы с их помощью нелегко было перелезть через забор. Он все равно забрался на ближайшую. Одна из ветвей уходила достаточно далеко, чтобы он мог прыгнуть на вершину стены, но у большинства людей, даже у хундьягера, возникли бы с этим проблемы. Хотя ему пришлось бы повесить камеру сзади. Это не было невозможно преодолеть. Он вернулся к дому, чтобы взять что-нибудь для цепочки. — Как это выглядит? — Адалинда достала все их миски для смешивания, которых, честно говоря, было всего три, и на кухне воняло аммиаком и смертью. Слева от нее была открыта огромная книга. — Неплохо, учитывая обстоятельства. Там сзади есть сад и сарай, запертый, может быть, еще до того, как Служба безопасности свидетелей завладела домом. Как у тебя с замками? — он отряхнул куртку, чем заслужил хмурый взгляд Адалинды. — На самом деле очень хорошо. Присмотри за ней, я возьму свои отмычки, — она вымыла руки, вытерла их, прежде чем выйти, чтобы забрать их из трейлера. — Почему здесь так воняет? — спросил Ник, когда она вернулась, держа в руках связку человеческих костей, что его беспокоило, но не настолько, чтобы упоминать. — Очевидно, я работаю над амулетом для твоего кольца. Для этого точно не нужно розовое масло и сахарная вата. Кольцо не должно пахнуть, если это то, о чем ты беспокоишься, — она обхватила рукой ручку переноски, жестом показывая ему, чтобы он шел впереди. — Это не то, о чем я беспокоюсь. Если люди собираются совать свой нос в наши дела, наша кухня, вероятно, не должна пахнуть как морг, — Ник отвел ее в сарай. Она передала ему Диану, покачиваясь. — Замечание принято, — кость, которую она держала, треснула и задрожала, пока не превратилась в ключ. Она использовала его на старом ржавом замке. Она открылась, как новая. — Удобно, — он не мог оторвать глаз от хрупкой кожи ее руки, обхватившей ключ из крови и костей. У него никогда не было шанса просто осмотреть ведьму, не беспокоясь, что они нападут. Она выглядела лучше, чем капитан. — Ты же не думаешь, что там есть газонокосилка, не так ли, потому что это немного чересчур? — черты ее лица снова превратились в мягкую кожу и золотистые волосы, которые она обычно носила. — Я буду счастлив, пока там ничего не умерло. Мне не очень везет с запертыми дверями, — она отступила назад, пока он снимал цепочку. Двери подняли пыль, когда он распахнул их, внутри оказалось разочаровывающе нормально. На дальней стене висело несколько старых садовых инструментов, а большую часть правой стороны занимал тяжелый деревянный рабочий стол, но больше ничего. — Ну, я думаю, это просто сарай, — Ник наклонился, чтобы поднять цепь, она посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Ты не видишь этого? — она указала на правую сторону, он наклонился, чтобы осмотреть земляной пол, но ничего не казалось неуместным. — Нет, в чем дело? — он взял Диану, поставив ее переноску на рабочий стол. Адалинда снова покачнулась, присев на корточки, чтобы схватить что-то, чего он не мог видеть. Она потянула, и дверь со скрипом отворилась с пола. Как только он был открыт, казалось невозможным пропустить его. — Это магия, неудивительно, что правительство в конечном итоге получило дом. Никто не хочет жить в логове ведьмы, очевидно, мы наполняем места злобой, что кажется несправедливым. Может быть, у нее была лаборатория или аптека, как бы ты это ни называл, — Адалинда почти сбежала вниз по металлической лестнице в темноту. — Адалинда! У тебя даже света нет! — Ник включил свет на своем телефоне и бросился за ней. Луч от его вспышки прорезал темноту, ловя пылинки, плавающие в воздухе с их возмущением. — Боже мой! Боже мой, Ник, это потрясающе! Это определенно лаборатория! Посмотри на эти книги и на эти травы. Я могу сделать гораздо больше, чтобы защитить своего ребенка отсюда, — мягкий мерцающий свет наполнил комнату, когда Адалинда протянула руки. Пожелтевшие свечи вспыхнули, осветив стены и полок, окружавших большой стол с пробирками, ступками и сложным, но очень старым, деликатным лабораторным оборудованием. — Хорошо, тебе не придется вонять на нашей кухне, — Ник пошел посмотреть на лабораторию доктора Франкенштейна. — Они старые, тот, кто жил тут, определенно не съезжал. Если они оставили все это, я предполагаю, что они мертвы. Никто не видел эту книгу уже двести лет. Моя мама сошла бы с ума, если бы увидела это. Я никогда не была так хороша во всем этом, как она, — Адалинда вытащила одну из книг, открыв тяжелую желтую кожу. Ник заглянул через ее плечо на груду писем внутри. — Почему именно ты пыталась убить мою тетю Мари и Хэнка, если у твоей матери было больше навыков? — сказал Ник, когда она закрыла книгу, встряхивая ее, как гравюру, когда она снова открыла ее, буквы встали на свои места. — Я задала тот же вопрос, за исключением того, что я была влюблена в Ренара, и моя мать нуждалась в моей помощи. Откуда мне было знать, что они просто хотели создать буфер между собой и тобой? Моя мама отреклась от меня, когда я потеряла свои силы, а Ренар даже не мог смотреть на меня, я была напугана и одинока. Я думала… Это не имеет значения, дело в том, что я совершила много ошибок, — она замолчала, когда они услышали плач Дианы. — Она, наверное, голодна. Отдай мне кольцо, — она протиснулась мимо него, чтобы быстро подняться по лестнице, ему пришлось догнать ее, чтобы сделать, как она просила. — Я этого не знал, — Ник не в первый раз почувствовал укол вины за то, что забрал ее силы. Он все еще помнил опустошенное выражение ее лица, то, как она замкнулась в себе, словно хрупкое, беспомощное существо. Его чувство вины всегда смягчалось непреклонной ненавистью к ней, но теперь ему было трудно не видеть, насколько она похожа на всех остальных. — Конечно, нет, я точно не афиширую свои слабости парню, пытающемуся меня убить, — она мягко повернулась, давая Диане поесть. Он взял переноску, чтобы они могли вернуться в дом. Она уложила Диану в маленькое гнездышко из одеял, которое соорудила на краю гостиной, чтобы та могла видеть ее из кухни. — Так что я должен делать? — Ник скорчил гримасу, глядя на кипящую кастрюлю на плите. Она вылила содержимое мисок для смешивания, отчего Ник почувствовал зловоние, от которого его затошнило. — Нам просто нужно немного крови, — она подняла длинную булавку с завитой головкой, металл выглядел старым, даже потускневшим, но все еще сиял в резком свете кухни. — Почему это всегда кровь? — Ник протянул руку, и она уколола его палец, выжимая кровь в горшок. Он повернулся, чтобы посмотреть на Диану в поисках чего-нибудь, что могло бы отвлечь его от легкой боли, и она перевернулась на живот, извиваясь, чтобы подползти к нему. — Ух ты! Это ненормально, не так ли? — Ник поймал себя на том, что бросается к ней, чтобы поднять, прежде чем она успеет отползти. — Нет, но это не так уж удивительно. Маленькие дети развиваются быстрее, обычно не так быстро, но подавитель должен замедлить это. Она не обязательно растет быстрее, просто развивается быстрее, вот почему мы такие непослушные в детстве, — она нахмурилась, но сосредоточилась на смеси, она должна была довериться Нику, иначе сошла бы с ума. — Как мы узнаем, сколько ей лет в развитии? Разве ты не должна менять их еду и другие вещи, когда они станут старше? — Ник посадил ее на бедро, и она вцепилась в его рубашку, пытаясь засунуть ее в рот. Ник фыркнул, его рубашка была недостаточно чистой для этого наверняка. — Я действительно не знаю, я никогда не делала этого раньше. Я думаю, нам придется идти по вехам, ползание — это шесть месяцев, не так ли? — она положила кольцо на ложку, окунув ее в смесь, когда череп исчез. — Это определенно не полуторамесячный рубеж, — Ник поднял ее и опустил обратно, заставив ее хихикнуть. — Осторожно! Отпусти ее, мне нужно закончить это, пока смесь не остыла, — она сняла кольцо с ложки, уронив его обратно, когда оно оказалось слишком горячим. Он усадил ее обратно в маленькое гнездышко, скептически наблюдая за ней, пока возвращался на кухню. — Мне просто надеть его? — Он раздраженно приподнял бровь, увидев смесь цвета крови, прилипшую к металлу кольца. — Нет, брось, Ник, мы оба знаем, что все не так просто. Протяни руку, — она пустила кольцо в ход своей силой, надевая его ему на палец. Она обмакнула свою в смесь на ложке. — Закрой глаза, — она подняла два пальца, покрытых красной жидкостью, он поморщился, но закрыл их, как и просил. Смесь размазалась, липкая на его коже, все еще горячая, когда она прилипла к его ресницам. — Это все еще воняет, ах, это жжет! — Ник потянулся, чтобы вытереть глаза, но Адалинда схватила его за запястья, чтобы остановить. — Так и должно быть. Ты должен позволить ему впитаться, — он обнаружил, что его голова прижата к ее плечу, чтобы удержаться от попыток протереть глаза. — Если я слепой, я сверну тебе шею, — зарычал он, она усмехнулась, похлопав его по спине. — Ты большой ребенок, — она обхватила его голову руками, вытирая излишки большими пальцами. Он моргнул, его зрение затуманилось, глаза защипало, но через секунду он смог ясно ее разглядеть. Они были достаточно близко, чтобы он мог разглядеть ресницу, упавшую ей на щеку. — Ну? Ты можешь видеть? — он кивнул, она покачнулась. — Ты можешь это видеть? — Ее голос исказился, а челюсть хрустнула. Он посмотрел в ее молочно-серые глаза и снова кивнул. — Я не вижу тебя, я имею в виду твои глаза. Это сработало, — она улыбнулась, он ухмыльнулся, присев на корточки, чтобы посмотреть на свое отражение в горшке. — Действительно? Может быть, на этот раз даже не будет ужасающих побочных эффектов, — он повернул голову, осматриваясь во все стороны. Адалинда усмехнулась, убирая миски в раковину. — Я должна надеяться, что нет, большинство этих заклинаний этого не делают. Мы не играем с магией крови или проклятиями, — она тщательно вымыла каждую тарелку, дважды ополоснув их, прежде чем поставить в ситечко. Он вытер столешницы, пытаясь избавиться от запаха на кухне. Кто-то постучал в дверь. — Открой окно, я открою дверь, — он бросил тряпку обратно в раковину и пошел посмотреть, кто это на этот раз. Он нахмурил брови, глядя на женщину снаружи с запеканкой, завернутой в саран. Это женщина из магазина, которую Адалинда ударила. — Привет! Я Карен, добро пожаловать в Хоулинг-Оукс, мы… О, это ты, — ее черты исказились в серый клюв, глаза почернели, а серые перья, которые выглядели почти зелеными, когда на них падал свет. Поговорим о хорошем времени. — Эй, извините, я могу вам помочь? — он старался быть вежливым, но определенно не хотел впускать ее внутрь. Ее присутствие здесь могло быть совпадением, но он в это не верил. — Полагаю, мне следует извиниться за свое поведение в магазине. Я знаю, что материнство может быть напряженным, и я не хотела переступать через себя. Я глава ассоциации домовладельцев, так что моя работа — приветствовать всех, кто переехал, — она протянула ему блюдо с запеканкой, он взял его, опасаясь ее намерений. — Спасибо, Адалинда была в большом стрессе из-за ребенка и переезда, — по крайней мере, ему не нужно лгать, он понятия не имел, как она так хорошо справляется со стрессом. — Конечно. Я должна сообщить, что ограждение частной жизни вышло за рамки правил. Хорошего дня, — она ушла, забор был точно такой же высоты, как и у его соседей. — Кто это был? А, первая из запеканок, — она взяла его у него, держа Диану в другой руке. Он повесил пальто, хмуро глядя вслед тарелке. — Я не знаю, стоит ли нам это есть. Это была Карен, которая, по-видимому, та же самая женщина из магазина, — Ник поставил ногу на рычаг для мусорного ведра, Адалинда радостно выбросила его, поставив тарелку в раковину. — Мне не нравится, что она здесь, Ник. Что, если она наблюдает за нами? — другой рукой она обняла Диану. Ник кивнул, положив руку на ее маленькие плечи. — Я никому не позволю причинить вред тебе или Диане. Хотя она существо, я не знаю, какого рода. Она была похожа на голубя, — он вымыл тарелку, чтобы они могли вернуть ее ей, он не хотел неприятностей, если мог помочь. — Это звучит как табу вютенде, они похожи на голубей. Они — стайные существа, так что следи, их больше. Обычно они сплетники, им нравится что-то знать и обмениваться информацией. Если они жестоки, хотя они могут стать действительно страшными. Они не очень опасны в одиночку, но обычно их полдюжины или больше. Моя мама однажды проклинала целую стаю за то, что она рассказала кому-то то, чего не хотела, чтобы они знали, — Адалинда выглянула в окно, чтобы посмотреть, куда она пошла. По крайней мере, ее дом был дальше. — Как раз то, что нам нужно, стая существ-крысоловов в нашем деле, — Ник вытер руки, присоединяясь к ней у окна. Улица, на которой они жили, ограждала общину в дальнем углу, так что у них был приличный вид на улицу, а соседи располагались под углом и в стороне от дома. — Вау, Ник, не большой поклонник голубей? — дразнит она, он застонал, закрывая жалюзи. Даже задернутые шторы пропускали приятный мягкий свет, от которого в комнате становилось теплее. — Я ненавижу голубей, моя тетя Мари взяла меня в Нью-Йорк, когда умерли мои родители, и они съели мой хот-дог. Они не боятся людей и всего этого дерьма, — он одернул рубашку, весь пот от движения и грязь от исследования прилипли к его коже. — Я запишу, чтобы ты мог посмотреть, есть ли они в книгах. Мне не нравится чувствовать себя беспомощной. Тем не менее, я бы хотела, чтобы ты снова остался с нами сегодня вечером. Просто мне нравится знать, что ты убьешь любого, кто войдет в эту дверь, — она поспешила закончить фразу, когда увидела, как сомнение промелькнуло на его лице. Он кивнул, взял газету и пошел просматривать свои книги. К тому времени, когда он вернулся, она уложила Диану на ночь, он схватил свои спортивные штаны из ящика, который только что поставил. Это один из трех комплектов штанов, которые у него вообще были. Скоро им придется это исправить. Он решил отказаться от рубашки, у него их тоже было не так уж много. Бледно-голубой кафель в ванной комнате делал комнату светлой, а мягкие полотенца, которые выбрала Адалинда, хорошо подчеркивали комнату. Он разделся и бросил одежду в корзину для белья. Адалинда тоже выбрала это. Он мог признать, что у нее хороший вкус. Он включил воду, проверяя температуру, прежде чем войти. Напор воды был хорошим, и если бы он починил трубы в другой ванной, то, возможно, даже смог бы получить немного уединения. Горячая вода смыла с его кожи дневную грязь, и он понял, что кольцо все еще на нем. На самом деле он не знал, сможет ли снять его, или чары разрушатся. Он не мог оторвать от него взгляда. Серебряное кольцо пересекло линию его руки, уютно устроившись в небольшой впадине над костяшками пальцев. Это чувствовалось прямо там, он едва ли даже заметил это. Было бы так же, если бы Джульетта согласилась? Были бы они уже женаты, был бы у них ребенок? Насколько другой была бы его жизнь, если бы она приняла его таким, какой он есть? Он ударился головой о холодную плитку. Он скучал по ней, но не упускал возможности подвергнуть ее опасности. Он вытерся и босиком вернулся в их спальню. Он остановился в темноте у их двери. Только на прошлой неделе он делил постель с Джульеттой, они спали в одной постели шесть лет. Он положил руку на прикроватный столик и скользнул в кровать. Это не казалось таким странным, как должно было бы быть, хуже того, кровать была намного удобнее. Адалинда проснулась, но не слышала, как плачет Диана. Она посмотрела на дверь, пытаясь понять, что ее разбудило. Рядом с ней Ник дернулся, его руки вцепились в одеяло. Он пробормотал себе под нос резкие, неразборчивые слова. Она нежно провела рукой по его груди, надеясь успокоить какой-нибудь кошмар, мучивший его. — Джульетта. Это она понимала. Он успокоился, когда тепло руки коснулось его обнаженной кожи, короткие волосы стали жесткими под мягкостью ее прикосновения. Она отстранилась, повернувшись к нему спиной. Они ненавидели друг друга. Она ненавидела его. Даже если он спас ее. Она свернулась калачиком, пытаясь снова заснуть. Ник снова проснулся один. Ему это не понравилось. Он спустился вниз, даже не найдя рубашки, за исключением того, что ее там тоже не было. — Адалинда! — кричит он, что эта женщина вредна для его сердца. Он проверил каждую комнату и даже заглянул в подвал. Паника начала охватывать его всерьез, когда он не смог ее найти. Он вышел на улицу, держа руку на боку. — Адалинда! — он знал, что становится слишком громим, соседи скоро услышат, но это не имело значения, если она ушла. Он бросился на поиски ручки, ведущей в лабораторию, и распахнул ее. — Адалинда! — он перепрыгивал через две ступеньки за раз. — Ник? Что случилось? — она заставила Диану безопасно покачиваться в своей переноске с помощью своей силы, пока она все еще стояла над котлом. Он никогда не испытывал такого облегчения, видя ее такой. Ник опустил оружие, глядя вверх на стропила комнаты. — Тебя не было в доме. Я думал… Просто оставляй записку, что собираешься спуститься сюда, пока я сплю, — он повернулся, чтобы оставить ее в покое, она смотрела ему вслед, слегка наклонив голову. Она махнула рукой, чтобы потушить горелку заклинания, чтобы зашифровать их адрес и контактную информацию. Она привела себя в порядок и последовала за ним. — Эй, завтрак? — он подвинул тарелку через весь остров с яичницей-болтуньей, картофельными оладьями и тостами. Он не получил бекона. — О, спасибо. — Она усадила Диану на маленькую игровую площадку, которую устроила со своими маленькими плюшевыми игрушками. Она хотела поскорее купить какие-нибудь развивающие игрушки. — Мы должны рассказать предысторию прямо. Нам повезло, что вчера никто не задавал слишком много вопросов, — Ник сидел за их новым столом, наблюдая за игрой Дианы. Адалинда сидела напротив него, радостно смешивая свои картофельные оладьи с яйцами, чтобы положить на тост. — Конечно. С чего нам следует начать? Мм, на самом деле это довольно хорошо, — она говорила с полным ртом еды. Он фыркнул от удовольствия, он ожидал, что она будет немного более утонченной. — Я полагаю, что начало пройдено. Мы должны держаться как можно ближе к правде. Мы встретились на расследовании, где я спас тебе жизнь, — сказал он, озабоченно напевая и указывая вилкой на игровую ручку, куда Диана выбросила игрушку, и, похоже, была на грани истерики. Адалинда повернулась, используя свои силы, чтобы вернуть его ей. — Как мы начали встречаться? Я все еще встречалась с Хэнком? А как насчет Джульетты? — она повернула назад, как только поняла, что Диана успокоилась. — Я бы сказал Хэнку «да», но он не хотел ничего серьезного. Джульетта… Она слишком сложная. Я понятия не имею, как мы могли быть вместе. Наверное, я, пригласил тебя на свидание, — он хмуро посмотрел на свои яйца, как будто они могли дать ответ. — Пожалуйста, это должно быть лучше. Наша милая встреча включает в себя то, что ты буквально спасаешь мне жизнь. Как насчет того, что случилось с Джульеттой, но когда она заболела и выгнала тебя, я предложила помочь с юридической частью раздела дома. С этого момента все обострилось, трудно определить, когда это перешло от встречи по юридической работе к встрече за выпивкой, но через пару недель ты поцеловал меня. В итоге ты стал останавливаться у меня чаще, чем в своей маленькой холостяцкой квартирке, поэтому мы решили просто избавиться от нее, — она надулась, явно гордясь своей убедительной легендой. — Конечно, как угодно. Я отвел тебя в хижину под Шепчущими Соснами, чтобы сделать предложение у камина после романтического уик-энда. Выходные были катастрофой, я оказалась в центре дела о покушении на убийство с жестоким мужем, который жил напротив коттеджа, но ты сказала «да», — он встал, не в силах смотреть на нее, когда говорил это. Воспоминание все еще причиняло боль. У Джульетты были свои причины, но он не мог себе представить, насколько все было бы по-другому, если бы она сказала «да». — Подожди минутку. Это определенно реальная история. Ты пытался сделать предложение Джульетте таким образом? — она погналась за ним на кухню со своей собственной посудой. Он молчал, надеясь, что она бросит это. — Ты сделал это, не так ли? Она сказала «да»? О Боже, я ведь не разорвала помолвку, не так ли? — она действительно выглядела немного испуганной, он взял ее тарелку, обрызгав ее. — Нет, она сказала, что не может выйти за меня замуж, пока я храню секреты. Я не пытался рассказать ей о том, что я Гримм, пока ты не пришла за ней, — он одарил ее своим лучшим взглядом «теперь ты счастлива?» У нее хватило такта отойти от него, чтобы проверить, как там Диана. — Где была свадьба? Очевидно, что у нас не так много родственников, которых можно пригласить. На самом деле у меня даже нет друзей, но я чувствую, что мы, вероятно, могли бы оставить это без внимания, — она наклонилась, чтобы поиграть с Дианой, и Ник поймал себя на том, что смотрит на то, как ее штаны для йоги обтягивают задницу. Он быстро отвел взгляд, снова уставившись на тарелки. Злым людям нельзя позволять быть такими привлекательными. — Вероятно, в здании суда. Я полицейский, ты адвокат, мы отправились туда в один из наших редких выходных вместе, потому что не могли ждать. Монро и Розали были свидетелями. Наш медовый месяц длился два дня в Калифорнии. Мы остановились на вилле и выпили непристойное количество вина, — он начал убирать посуду, слегка нахмурив брови, когда понял, насколько скудными все еще были их шкафы. — Пожалуйста, скажи мне, что это не то место, куда ты планировал пойти с Джульеттой? — она бросила на него взгляд через плечо. — Что? Она любит вино! — он чувствовал себя странно защищающимся от своих планов на медовый месяц, несмотря на то, что ему никогда не удастся их осуществить. — Я тоже, но я также хочу большего, чем выходные для медового месяца. Это не однодневная поездка! Как насчет того, чтобы покататься на лыжах в Швейцарских Альпах? — она любила кататься на лыжах, и приходить с холода посидеть у теплого камина всегда было романтично. — Я не умею кататься на лыжах, — он подошел и опустился на колени рядом с игровой ручкой, взяв игрушку, чтобы станцевать с ней для Дианы. — Тем лучше. Ты взял меня, потому что знаешь, что мне это нравится, потом ты чуть не сломал руку, дважды, прежде чем я сжалился над тобой, и мы провели большую часть недели, занимаясь сумасшедшим сексом в шале, и пили какао, — она толкнула его локтем, он прищурился, глядя на нее. — Хорошо, мы переехали, чтобы ты могла остаться дома с Дианой. А теперь давай поговорим о прикосновениях, потому что я не хочу, чтобы это повторилось снова, — Ник встал, ему совсем не нравилась идея прикасаться к ней. — Ну, ты, очевидно, не большой поклонник поцелуев, но мы не можем отказаться от всего этого вместе. Мы должны были пожениться, — она подняла Диану, когда та начала суетиться, обнюхивая ее. Она скорчила гримасу, кивнув ему, чтобы он следовал за ней к пеленальному столику. — Только не губы, для нас вполне разумно не любить публичное проявление любви, а также больше не хватать меня за бедро, колено или живот. Поняла? — он последовал за ней вверх по лестнице, она усмехнулась, опуская Диану, ей скоро понадобится новая одежда, учитывая, как быстро она росла. — Отлично. Ты такая ханжа. Тогда я больше не буду дергать тебя за волосы. Мне это слишком нравится, чтобы позволить тебе это сделать, — она подчеркнула «ты» со всей злобой, на которую была способна, он с трудом сглотнул, пытаясь забыть вкус ее стонов в его поцелуе. — Отлично. Я собираюсь выйти и установить систему наблюдения, ты должна составить список вещей, которые нам нужны, у тебя есть мой новый номер, напишите мне все, что думаешь, — он схватил рубашку и плюхнулся на кровать, чтобы обуться. — Ты уходишь — она прекратила то, что делала, чтобы оглянуться на него. Он пожал плечами, ему это тоже не нравилось, но он хотел забрать кое-какие вещи со всего города, а таскать ее и Диану по округе заняло бы весь день. Ему все еще нужно было установить его сегодня. — Я ненадолго, но мне нужно открыть наш банковский счет, забрать то, что нам понадобится для шестимесячного ребенка, получить систему и установить ее сегодня. Не обижайся на Диану, но она не очень хорошо путешествует. У вас есть мой номер, если вам неудобно, вы можете спуститься в лабораторию, — он положил руки на бедра, когда встал. — Хорошо, я потрачу весь день на то, чтобы на самом деле защитить своего ребенка, — она фыркнула, он покачал головой, хватая ключи. — Запри двери, — крикнул он в ответ, быстро поднимаясь по лестнице. Он даже не успел выехать с подъездной дорожки, как получил сообщение о новых подгузниках большего размера и новых продуктах для Дианы.