Глава 144. Виновный

Глава 144. Виновный

      В небольшом квадратном помещении размерами три на три метра было холодно. Температура, конечно, не была настолько низкой, чтобы изо рта шёл пар, но близка к этому. Гладкие, окрашенные землисто-серым цветом стены поглощали почти весь тусклый свет, создаваемый одинокой лампой накаливания, висящей посередине. Единственное окно в комнате было зеркально-тёмным, похожим на провал в бездну. Казалось, от него веяло сырым, могильным холодом.       Посередине комнаты стоял металлический серый стол, прикрученный к полу. С противоположных сторон от стола на двух стульях сидели двое. Их позы и вид кардинально отличался.       С одной стороны сидел, сгорбившись, молодой парень, руки его были прикованы наручниками к столу, а ноги к полу.       Напротив него, вальяжно раскинувшись на стуле, сидела девушка. Очень красивая, слишком молодая и яркая. Тёмно-зелёная форма офицера службы государственной безопасности сидела на ней идеально, подчёркивая стройную, складную фигурку. Розовые блестящие волосы девушки были подобраны в изящную причёску. Зелёные глаза смотрели на парня напротив с отвращением и презрением, губы искривлены в пренебрежительной усмешке, а на лице застыло выражение надменной брезгливости.       Она сидела, закинув вытянутые ноги на стол и скрестив руки на груди. Глаза её неотрывно буравили парня напротив.       Аня Форджер, а это была именно она, бросила короткий мимолётный взгляд на часы на стене: с начала допроса прошло минут пятнадцать, а преступник так ничего и не сказал.       – Так и будешь молчать? – холодным тоном хозяйки положения спросила Аня.       Он не ответил.       – Тебе пожизненное светит или того выше. Советую начать говорить.       Он упорно молчал. Аня рассматривала парня напротив. Светло-русые волосы, серые, блёклые навыкате глаза, худое, вытянутое лицо, тонкие губы, нос чуть с горбинкой и слегка искривлён влево, худое телосложение, средний рост. Обычный парень, каких сотни тысяч. Но вот взгляд его был острым, полным ненависти и жажды крови.       Она гонялась за ним три недели.       Поймать его было для неё делом чести.       Ей его признание нужно только для протокола. Ведь так положено. На самом деле она уже всё выяснила. На что ей даны её способности, если не пользоваться ими во благо?       Из расследования, проводимого ею в школе, Аня многое узнала. Зовут парня Ной Пармис. Он некогда учился в Академии Эдем, но его отчислили за “сексуальные домогательства”. Так значилось в документах. И так утверждали “пострадавшие”. Вот только, все в школе, кто его знал, утверждали, что он и мухи не мог обидеть. Учился средне, ничем не выделялся, не отличался ни большим умом, ни физическими данными. Был тихим, скромным, застенчивым парнем. Не повезло ему с одноклассницами. Ещё больше не повезло влюбиться в одну из них. По глупости признался. И тогда началось это. Травля. Долгая, мучительная, издевательская.       Алиса Лиффен, в которую ему не посчастливилось влюбиться, и её верные подруги Марита Вольф, Клара Корес и Лия Ринсен стали над ним глумиться. Постепенно злые шутки и издёвки становились всё изощрённее. Они портили его вещи и репутацию, не давали спокойно учиться, усложняли жизнь и делали пребывание в школе невыносимым. А всё потому, что Ной был парнем из бедной рабочей семьи.       Ничего нового. В «Эдеме» такое норма. Если угнетение вообще хоть под каким-то предлогом можно было обозвать нормой. Учителя закрывают на это глаза, отворачиваются и делают вид, что ничего не происходит, пока это не переходит границы и не перечит правилам. В правилах есть пункт, запрещающий драки, но нет пункта, запрещающего отбирать и рвать тетрадь одноклассника. И таких примеров много. Этим девицы и пользовались.       Но через год одних унижений Алисе Лиффен показалось мало. Она всячески провоцировала Ноя на нарушение правил, чтобы он собрал восемь тонитов, и его отчислили. Но он, привыкший к постоянным издевательствам с её стороны, не реагировал.       И тогда она пошла на подлость. Подошла к нему после уроков и сказала, что хочет поговорить и извиниться за своё поведение. Он поверил. Они остались одни в пустом классе. Она медлила, словно ждала чего-то, а потом стала сама себя бить, разорвала одежду и истошно орала. Она обвинила его в попытке изнасилования, а три её подружки, “которые видели, как он силой затащил её в класс и слышали крики о помощи”, привели учителей. Простой парень из рабочей семьи и дочка очередного замминистра. Кто ему поверил бы? Тем более у неё были “свидетели”. Лживо рыдая, она великодушно согласилась только на его отчисление из школы и не давать ход делу о нападении.       Это случилось прошлой осенью.       Все это Аня выяснила у пришедших в сознание Мариты и Клары. Говорить девушки об этом упорно не хотели, но для телепата её уровня это проблемой не стало.       А дальше Аня без труда предположила все действия парня. Всё это время Ной готовил свою месть. Он следил за обидчицами. Узнал, кто, когда и куда ходил, и решился. Первой он отомстил Марите Вольф, потом само́й виновнице всех его бед – Алисе Лиффен, затем Кларе Корес и последней Лии Ринсен. *              С одной стороны, Ане было его жаль. Ноя до этого довели. А с другой – он мог отомстить иначе. Мог, но выбрал самый простой способ – покалечить. Вот только силу ударов не рассчитал. Алисе досталось сильнее других. Как оказалось, у неё было слабое здоровье, и нападение стало фатальным. Врачи не могли её спасти. Когда, казалось, ей стало лучше, резко развилась острая почечная недостаточность. Лия Ринсен, последняя пострадавшая, истекла кровью в переулке до приезда скорой.       У Клары Корес от сильно удара образовалось внутричерепное кровоизлияние, которое привело к когнитивным нарушениям. Врачи не дают прогноза на восстановление функций. Марита Вольф физически идёт на поправку, но вот её психическое здоровье заметно пострадало от известия, что стало с её подругами.       Аня часто наведывалась в больницу и успела пообщаться с девушками. Даже после нападений их основными чертами остались гордыня и высокомерие. Они не хотели с ней, простолюдинкой, говорить. Но зато много думали и вспоминали правду, когда она задавала вопросы. *       Аня вернулась мыслями в допросную.       Ной молчал.       – Можешь молчать, я и так всё знаю. Влюбился в красивую богатую одноклассницу. А ей это не понравилось. А потом ты потерял контроль и напал на неё…       – Не правда! – закричал он и резко дёрнулся. Звякнули наручники. – Я не трогал её. Даже не прикоснулся!       Аня даже не дрогнула, оставаясь предельно спокойной. Она убрала ноги со стола и села ровнее.       – Почему ты здесь? Пусть со мной говорит кто-то другой! Я не собираюсь разговаривать с подстилкой Десмондов! – прошипел Ной, с отвращением глядя на Аню.       Аня насмешливо вскинула бровь, продолжая сверлить его взглядом.       – Самой не противно? Сначала ложиться под одного брата, потом под другого? – плевался Ной.       Аня злорадно хмыкнула и криво, нахально усмехнулась. В глазах её застыл лёд.       – По очереди? О нет, это долго же. У меня нет столько времени. Так что я сразу с двумя сплю. Одновременно… – Её позабавило, как в удивлении вытянулось его лицо. – Но речь не обо мне сейчас.       – Шлюха! – через зубы выплюнул он.       Аня равнодушно пожала плечами.       – Это не доказано. Но зато я девушек по подворотням не убиваю.       – Они были живы!       Аня посмотрела на него как на ничтожество, прямо, твёрдо, с превосходством и негромко, уверенно проговорила:       – В больнице у Алисы отказали почки, и она умерла. У Лии перерезана печёночная артерия, она очень быстро истекла кровью. Клару ты так сильно приложил головой об стену, что она никогда больше не сможет нормально двигаться и внятно говорить. Марита теперь пациент психушки.       Она смотрела как с каждым словом в глазах Ноя появлялось всё больше осознания произошедшего.       – Отомстил? – издевательски спросила Аня. – Понравилось?       Он потрясённо молчал.       – Тебе за двойное умышленное убийство пожизненное дадут, а может, и расстреляют. Это если родители девушек не доберутся до тебя раньше, – с презрением проговорила Аня.       Он медленно закрыл глаза, принимая свою участь.       – Почему ты выбрал самый лёгкий способ мести? – поинтересовалась Форджер.       – А что, был другой? – обреченно спросил Ной.       – Можно было отомстить красиво: или найти способ, чтобы они сами сознались в том, что оговорили тебя, а перед этим долго издевались; или вопреки всему чего-то добиться в жизни. Ты же выбрал самую простую и самую кровавую месть. Но кому стало лучше? Уж точно не твоим родным, – холодно и цинично-равнодушно ответила Аня.       Она достала с полки в столе, что была с её стороны, листы и ручку и положила перед Ноем.       – Пиши признание. Всё как было. И про травлю, и про то, как тебя подставили. И как придумал отомстить, как следил, как нападал, – монотонно перечислила Аня.       Пока Ной писал признание, Аня внимательно за ним следила. Он закончил и отодвинул от себя лист и ручку.       – Я хотел, чтобы они пострадали и мучились, но не хотел, чтобы они погибли. Думал, что хотел. Но сейчас понимаю, что нет. Не хотел, – глядя на руки, тихо сказал он.       Аня забрала исписанные листы и ручку.       Она посмотрела на понурого парня.       – У меня остался один вопрос: кто распускает слухи обо мне и Десмонде? – сдержанно поинтересовалась Форджер.       Он поднял голову и озадаченно на неё посмотрел.       – Не знаю. Незадолго до отчисления я… прятался в кабинке в туалете… довели они меня в тот день до слёз, пришлось торчать там, пока не успокоился… слышал, как двое парней обсуждали тебя и то, что тебя часто видели то с одним, то с другим братом и… они скорее предполагали, чем утверждали, что ты ну… с ними обоими.       – Кто эти парни? – терпеливо уточнила Аня.       – Не знаю. Правда не знаю.       – Ясно.       Аня встала.       – Это ведь неправда, да? – спросил Ной.       Аня вскрикнула бровь и хмыкнула.       – Любовники? Мы даже не друзья, приятелями и то с большим натягом можно назвать. Да и с чего ты взял, что речь шла обо мне. Откуда меня вообще знаешь?       – Аня Форджер, да кто тебя в школе не знает? Ты же одна такая! Вечно на виду. Кто ещё может тягаться с Десмондом и остаться целым? Одни тебя ненавидят, другие восхищаются. И тех, и других в достатке.       Он с грустью посмотрел на неё.       – Спасибо за честный ответ, – сказала Аня.       Она развернулась и уже взялась за ручку, когда услышала:       – Ты сама знаешь, как тяжело в этой школе таким как мы, обычным людям. Но может именно у тебя получится показать им, что мы не отбросы. Что мы тоже часть общества…       Аня обернулась, внимательно на него посмотрела и кивнула. Она молча вышла из допросной. Из соседней двери вышел Юрий. Аня также молча сунула ему в руки признание.       – Хорошо справилась…       Аня, не слушая Юрия, с мрачным видом прошла в их кабинет. Она подошла к столу и, порывшись в блокноте, нашла нужный номер. Форджер подняла трубку телефона и набрала номер.       Аня слушала длинные гудки и нервно притопывала ногой.       Наконец-то ей ответили:       – Общежитие Уолд Холл.       – Здравствуйте, Билла Уоткинса, пожалуйста, – нетерпеливо попросила Аня.       Она взглянула на часы: без пятнадцати девять. Билл должен был быть на месте.       – Кто его спрашивает? – осведомился, по всей видимости, комендант.       – Его девушка, – резко ответила Аня.       – А имя?       – Вы думаете, он не знает, как зовут его девушку? Или считаете, что у Билла их несколько? – капризно и истерично взвизгнула она, пародируя обиженную таким вопросом девушку.       – Простите… сейчас позову, – стушевался комендант. *       Билл вместе с Крисом Дикеном, Луи Бенсли, Карлом Лайном и Джонни Хомсмитом в учебной комнате делал уроки, когда растерянный и смущённый комендант зашёл к ним и сказал:       – Билл, тебя к телефону.       – Кто? – спросил Билл, поднимая голову от учебника.       – Твоя девушка.       Все пятеро едва не завопили в один голос: “Кто?!”, но вовремя спохватились и лишь удивлённо переглянулись.       Билл поторопился к телефону.       – Алло.       – Это я, – ледяным резким тоном сказала Аня. – Есть проблема…       Она быстро пояснила суть своей проблемы.       – Ты понял задачу? Разберись. Найди того, кто такое придумал и объясни, почему так делать нельзя, – потребовала Аня. – Только без шума. Похоже, что этот слух до Десмондов еще не дошёл.       – Как я должен это сделать? – возмутился Билл. – Ты там совсем головой поехала?       – Придумай! – резко рыкнула Аня. – У тебя неделя, максимум две.       Она отключилась.       Билл со злостью положил трубку и вернулся в ученическую комнату. Хорошо, что кроме его друзей, больше никого не было. Он злился. Форджер опять ставила перед ним и ребятами сложную задачу. Бесило. Но ослушаться он не мог. Эта стерва легко могла исполнить свою угрозу, а проблемы ему не нужны.       – Чего такой хмурый? – спросил Джонни.       – Босс звонила… – мрачно ответил Билл.       – И? – Луи с нетерпеливым любопытством посмотрел на него.       – Чего она хотела? – спокойно осведомился Карл.       Билл скрипнул зубами, плотно сжал губы и шумно выдохнул через нос. Он передал, что хотела от них Аня на этот раз.       – Хи! – хихикнул Крис. Он широко улыбнулся, приняв вид психа и немного наклонил голову в бок. Его глаза блестели предвкушением и безумием. – Похоже, в школе обзавёлся новый смертник.       – Она приказала сделать всё тихо. Если бы слух дошёл до кого-то из Десмондов – виновный уже бы гнил в земле, – пояснил Билл.       – Мне жалко Босса, – тихо пробормотал Джонни. – Десмонды же оба психи.       Луи поправил очки, блеснув стёклами, и важно сказал:       – Это будет интересно. Мы с вами давно без дела болтались. Развлечёмся.       Карл закрыл книгу и отложил её на край стола. Он окинул внимательным взглядом друзей и выдал:       – У меня есть идея с чего начать.