Часть 1

Они угодили в тщательно организованную засаду. Вместо нескольких пожирателей, которых ожидали члены Ордера Феникса, здание охраняла цела группа. Численное превосходство противника было неоспоримым и единственное, что могло спасти от неминуемой смерти небольшую группу членов Ордена - присутствие Альбуса Дамблдора в их рядах. Сражение разгорелось серьезное. Проклятия и заклинания летели в разные стороны, достигая щитов торопливо отступающих магов. Трансгрессировать здесь было невозможно, поскольку мешал антиапарационный барьер, установленный пожирателями ранее. Орден Феникса медленно двигался в сторону свободного от заклинания пространства. Великий волшебник - единственный, кого боялся Волан-де-Морт, пытаясь вывести из под удара всех соратников с минимумом потерь, был полностью сосредоточен на нескольких целях: магической защитите их малочисленной группы, необходимости вытащить Гарри Поттера живым из этой передряги, чему мешали как проклятия, целенаправленно летящие прямо в Мальчика, Который Выжил, так горячесть и безрассудство самого Гарри, и в конечном счете, отражением заклятий, летящих в самого Дамблдора. Возможности прорвать защитные заклинания у него не было, как и времени на это. Уведя с линии очередной атаки Гарри, и отразив смертельное заклинание, выпущенное непосредственно в его сторону, Альбус не заметил другого проклятия, летящего навстречу ему. Единственной, кто смог вовремя отреагировать и встать на пути неизвестного, но несомненного ужасного проклятия, оказалась молодая девушка, являющейся лучшей выпускницей Хогварса за последние сто лет. Альбус в это время пытался указать Гарри на необходимости бежать, а не безрассудно кидаться в заранее безнадежную и бесполезную битву, поэтому маг не видел того, что происходило рядом с ним. Весь эпизод длился несколько секунд, хотя всем показалось, что каждое мгновения тянулось, как часы. Дамблдор увидел, как к Гарри резко бросился, стоящий в двух шагах от него, Кингсли Бруствер и перехватил молодого человека поперек талии, пытаясь удержать на месте. Как лицо Гарри искажается ужасом, а изо рта раздается ужасный, не слышимый сквозь вату, крик. Сражающийся недалеко от друга Рон также оказался в крепких объятия своего отца. Рыжеволосый молодой человек выкрикивал только одно слово, пытаясь со всей слой вырвать из крепкой хватки мистера Уизли: «Гермиона!». Это имя было единственным, что юркой змейкой просочилось сквозь, царящий вокруг шум и грохот и достигло ушей директора. Резко повернувшись в сторону, куда были направлены взгляды, с палочкой на изготовку, Дамблдор механически отразил, летящее в него проклятие. Слева от мага, чуть дальше, лицом к Альбусу, стояла Гермиона Грейнджер, опустив голову, как сломанная кукла. Секунду она смотрела вниз, на живот, по которому ярко-красным пятном стремительно расползалась смерть. Гермиона заторможенно подняла голову. На ее лице Дамблдор мог ясно видеть замешательство, которое резко сменилось в легкой, слегка печальной улыбкой, в тот момент когда девушка встретилась взглядом с магом. Ноги волшебницы не выдержали собственного веса и подогнулись, Гермиона рухнула на землю, давясь собственной кровью. Лицо Великого мага исказила ярость. Несколькими взмахами волшебной палочки, он лишил сознания половину отряда Пожирателей Смерти, другая же половина, моментально осознав изменения, внезапно происходившие в данный момент, бросилась в бегство, испугавшись силы директора. Больше части пожирателей не удалось сбежать. Они, как и их ранее оглушенные товарищи, упали на землю. Альбус устремился к лежащей на земле девушке и, с неожиданной для него силой, поднял на руки, истекающее кровью тело молодой девушки. Быстро бросив приказы другим членам ордена - вывести отсюда Гарри и задержать как можно больше последователей Темного Лорда, находящихся в бессознательном состоянии, директор, не церемонясь, прорвал магических барьер, мешающий трансгрессировать и переместился в лазарет Хогвартса. Мадам Помфи, будучи занятой инвентаризацией, оставшихся после окончания учебного года зелий в больничном крыле школы, к счастью, отказалась на месте. Медиковедьма сразу бросилась на помощь, как только увидела, появившегося из неоткуда, директора с ношей на руках, даже не успев удивиться этой странной картине. В окровавленной куче, лежащей на руках Дамблдора, спустя мгновение целительница с ужасном узнала, закончившую несколько лет назад школу, Гермиону Грейнджер. – Поппи, вызови срочно Северуса! Услышав приказ и не колеблясь ни секунды, мадам Помфи поспешила к камину, чтобы связаться с профессором зельеварения. Снейп обнаружился сразу и Поппи, кратко описав ситуацию, попросила мага присоединиться к ним с директором, захватив как можно больше лечебных зелий различного спектра, которых могло не быль в больничном крыле. К тому моменту, как целительница закончила разговор, развернулась и направилась к Дамблдору, тот уже успел положить почти бездыханное тело девушки на больничную койку. Картина, которая открылась пожилой ведьме, поражала своим ужасом: всегда аккуратно выглядящий директор был полностью покрыт кровью. Белоснежная борода, одежда, руки - все. Казалось, что ни одно человеческое тело не может вместить такое количество крови, сколько потеряла Гермиона, и кровь никак не хотела останавливаться, продолжая капать с больничной койки на пол, быстро собираясь в лужу. Не дожидаясь появления зельевара, Поппи приблизилась к Гермионе, находу доставая волшебную палочку, и, подойдя, стала выводить в воздухе формулу, которая создавала проекцию, отображающую состояние человека. Изучать долго схему, появившуюся перед глазами, не было необходимости. И так было понятно, что девушка находилась на грани смерти. Быстрый взгляд, брошенной медсестрой на директора, показал, что и Альбус отдает себе отчет в реальном состоянии молодой колдуньи. Сам великий маг выглядел напряженным, его брови сошлись на переносице, указывая на безнадежную попытку найти выход из сложившегося положения. – Какое проклятие в нее попало? В том, что это было именно проклятие медковедьма ни капли не сомневалась. Столь ужасные последствия, развивающиеся так стремительно, могли иметь только одну причину. И, если они не снимут это страшное проклятие в ближайшее время, девушке уже будет никак не помочь. Все, чтобы они не сделали, станет только попыткой отодвинуть смерть чуть дальше и выиграть немного времени. – Я не знаю. Первый раз такое вижу. – Ладно, будем ждать Северуса и будем молиться, чтобы и девушка смогла дождаться. Магам ничего не оставалось, кроме того, как поддерживать отчаянно вытекающую жизнь из девушки. Мадам Помфи взмахом палочки уничтожила всю одежду, уже полностью пропитанную кровью, пытаясь найти места, которые являлись источником сильного кровотечения. Внешний осмотр не дал никаких результатов. Без видим следов ран, кровь, как будто через губку, продолжала вытекать отовсюду, из каждой поры. Бросив еще один взгляд на выведенную ранее схему, целительница поняла, что причина кровотечения находится глубже и еще одним резким взмахом палочки вывела другую схему, отображающую состояние внутренних органов. Резкий «ох» сорвался с губ директора. Целительница была полостью с ним согласна, но смогла только поджать угрюмо губы. Основываясь на данных второй схемы, можно было понять, что внутренности молодой волшебницы успели превратиться в месиво. Исправить такие повреждения было не под силу двум, да даже трем колдунам. Вместе с имеющимися повреждениями, проклятие продолжал уничтожать ведьму изнутри. Тем не менее, Поппи всегда боролась до последнего и в этот раз она не отпустила рук. Старательно и аккуратно медиковедьма стала латать бреши. Дамблдор тут же присоединился к ней. К том моменту, как профессор Снейп вышел из камина и присоединился к ним, оба понимали, что занимаются абсолютно бесполезным занятием. Пока они занимались одним органом, остальные продолжали разрушаться с чудовищной скоростью. Маги, как будто, носили воду в решете, не имея возможности донести до места ни капли. Только упрямство удерживало директора и медиковедьму от того, чтобы полностью опустить руки. Снейп не стал зря терять времени, быстро изучив схемы, выведенные перед глазами ранее, он открыл чемодан с зельями и стал поспешно доставать те, что могли потенциально помочь. Несмотря на то, что маг действовал быстро и четко, время было не на их стороне и неминуемо приближалось к своему концу. – Северус, ты знаешь, что это может быть за проклятие? – Нет, – прозвучало как приговор. – Первый раз такое вижу. Несомненно, что-то очень темное. Нам нужно временя. – Боюсь, времени, Северус, у нас как раз и нет, – устало сказала Поппи, ни на секунду не отвлекаясь от того, что она делала. Действительно, подтверждая слова медиковедьмы, раздался неприятный звук, указывающий на тщетность всех их усилий. В тот самый момент, когда в мертвой тишине раздался первый сигнал, сообщающий об остановке сердца, в лазарете внезапно появилась женская фигура. Все - от того, как она появилась, не издавая характерного для трансгрессии звука, заканчивая внешним видом женщины, - было странным, как будто, не от мир сего. Даже тот факт, что никто, кроме директора, не мог аппарировать на территории школы, казалось, ушел на второй план. Маги, еще ни до конца осознавшие смерть девушки и машинально продолжавшие свои действия, поражено уставились на незваную и незнакомую гостью. Босыми ногами, почти не касаясь пола, девушка или женщина - точно определить ее возраст было невозможно, подплыла к больничной койке. – Отойдите! – голос не молодой и не старый и старый и молодой одновременно, раздался в полнейшей тишине. Голос одновременно звучал, как шелест нетронутой ничьим присутствием травы и как вой скорбно плачущего ветра. Как шум воды, водопадом стекающим вниз, и как огонь, яростно пожирающий все живое и мертвое. Он был тихим, едва слышным, и одновременно, громким, заполняющим каждый кусочек пространства. Даже Дамблдор не смог найти себе сил, чтобы воспротивиться приказу этого нечеловеческого голоса. Дамблдор, Снейп и мадам Помфи отступили в сторону, а женщина, больше не замечая присутствия других людей, подошла ближе. Не используя палочку, незваная гостья начала колдовать. Тело Гермионы поднялось в воздух и, казалось, за секунду полностью окаменело, как будто, застыв во времени. Даже волосы, спадающие вниз, зачаровано застыли, перестав колыхаться на невидимом ветру. На несколько долгих секунд, голое, полностью покрытое кровью тело, замерло в воздухе, как и кровь, капающая на пол, а после кровь вынуждено, игнорируя любые законы физики, направилась обратно в девушку. Как только первые капли коснулись обнаженного тела, Гермиона в воздухе выгнулась дугой и издала, ужасающий душу крик полный боли. Вся эта сцена у невольных участников вызвала волну мурашек от испытываемого первобытного ужаса. То, что делала эта странная женщина ощущалось противоестественным привычному ходу вещей, как будто та ломала природные процессы. Женщина с пустым выражением на миловидном лице, не издавая ни звука, резкими движениями рук, направляла кровь обратно в тело. На схемах, выведенных мадам Помфи раньше, было видно, что органы из мешанины принимают нужные для жизни и работы очертания и занимают правильное положение в организме. Через несколько минут напряженной работы, крик перестал раздаваться из уст Гермионы, однако отголоски ужаса еще были видны на ее лице, как и в неестественно изогнутой позе, которое приняло в самом начале тело. Спустя, казалось, вечность, молодая ведьма, под действием незыблемой воли женщины, опустилась обратно на окровавленные простыни. Не испытывая отвращения, женщина подошла ближе к кровати, наступив босыми ногами на кровавые разводы так и оставшиеся на полу. Она склонилась над Гермионой, с неожиданной для нее нежностью, убрала грязные и спутанные волосы с лица молодой колдуньи и поцеловала ласково девушку в лоб. После чего, ведьма распрямилась и посмотрела прямо на стоящих по другую сторону кровати магов, как будто, только сейчас вспомнив об их присутствии. Какие-то признаки нежности, демонстрируемые мгновение назад, бесследно исчезали, как и пустота и безэмоциональность. Лицо сверкало яростью, вызывая ощущение страха у всех присутствующих. Больше женщина - или старуха - не выглядела мило, скорее она напоминала фурию. Казалось, что все человеческие черты исчезли с лица. Да и было ли это лицом? Женщина, едва касаясь пола, обошла кровать и приблизилась к застывшим в оцепенении магам. Нет, не ко всем магам, а только к Альбусу Дамблдору. Вся ее ярость была направленно именно на его. Поняв это, стоящие рядом Поппи и Северус, быстро отступили от Альбуса, повинуюсь непреодолимому инстинкту, поглотившему их. Даже Северус, прекрасно умеющий контролировать свое сознание и тело не мог сопротивляться побуждению. Это ощущалось хуже Империуса и Круциатуса вместе взятых, поскольку не было никакой невозможности этому противостоять. Единственным, кто не дрогнул под давлением чужой воли, был сам директор. Воздух в помещении сгустился от сдерживаемой, но явной и многозначительно демонстрируемой силы. Тем не менее, ни поза, не выражение лица Альбуса, не выдавали тех усилий, которые маг тратил на то, чтобы противостоять ярости этого существа, полностью утратившего человеческие черты. – Ты! Я отказалась от своей дочери из-за тебя! Из-за того, что она была предназначена тебе! И ты даже сохранить ее жизнь не смог! Никто, – женщина с отвращением, сделавшим ее лицо еще более отталкивающий, оглядела магов, – никто в этом мире не заслуживает ее чистого и верного сердца. Женщина снова направила свой полный ярости взгляд на Альбуса, подойдя к магу почти вплотную. Великий маг даже не дрогнул, продолжая открыто и спокойно смотреть в глаза фурии, чем только распалял ее гнев. – Твое самомнение и эгоизм когда-нибудь погубят тебя. Ну и скатертью тебе дорога! Пророчество исполнено: Гермиона принадлежала тебе до самой смерти. Теперь она свободна. Да будет так! – последние слова прозвучали как заклинание, вызвав мощную невидимую волну, прошедшую через кости всех, стоящих тут. Обязательство было исполнено. Магия приняла это. – Я приду за дочерью, когда ей станет лучше и никто не сможет помещать мне. Кто хотя бы попробует это сделать и встанет у меня на пути, отправится на тот свет. Произнеся последнее слово, женщина растворилась в воздухе, оставив пораженных волшебников стоять, не в силах сдвинуться с места. Первой в себя окончательно пришла мадам Помфи. Даже не посмотрев не мужчин, целительница подошла к кровати Гермионы. Взмахом волшебной палочки она убрала схемы, а взмахнув еще пару раз палочкой, медиковедьма вывела схемы заново, проверяя состояние молодой колдуньи. По всем показателям девушка была жива и стабильна. Ей потребуется много времен, чтобы встать на ноги и восстановиться работу всех органов и тела в целом, но чудом уже было то, что ее сердце билось, а сама она дышала. Поппи точно была уверена, что сердце девушки остановилось, поскольку от самого сердца к тому времени ничего не осталось. Гермиона на какое-то время была полностью мертва. Однако, сейчас, наперекор всему, пульс молодой колдуньи мирно отбивал жизненный ритм. Только после быстрой проверки, удостоверившись, что пациентка находится в стабильном состоянии, Поппи повернулась к двум магам, так и не сдвинувшимся ни на дюйм. – Может ли кто-то объяснить мне, что только что произошло? Казалось, эти слова привели мужчин в чувство. Первым на вопрос медиковедьмы отреагировал Дамблдор. Оставив вопрос так висеть в воздухе без ответа, маг быстро изучил информацию на схемах, еще висящих над Гермионой, и повернулся к Снейпу. Тот тоже внимательно изучал графики. – Северус, мне нужно, чтобы ты отправился к штаб и сообщил остальным, что Гермиона жива. Передай, что девушка находится в тяжелом состоянии и посещать ее пока нельзя. И без подробностей, пожалуйста. Также, вполне возможно, что кому-то там могут понадобиться зелья. Профессор зельеварения пристально посмотрел на директора, который утратил былую мощь и выглядел сейчас жалко и слабо. Казалось, что душевные потрясения и демонстрация силы несколькими минутами ранее полностью опустошили Альбус. Складывалось ощущение, что маг резко стал ниже на пару дюймов. Даже то, что он назвал мисс Грейнджер по имени, не так поразило Северуса, как внешний вид мужчины. Обычно, стараясь свести к минимум контакты с членами Ордена, Северус бы только фыркну и ушел. Однако, сейчас, видя подавленное состояние великого волшебника, Снейп просто кивнул. Пройдя мимо Альбуса, а после и больничной кровати, на которой сейчас лежала без сознания девушка, профессор зельеварения подошел к своим так и не использованным склянкам и стал складывать их обратно в чемодан. Пока руки были заняты привычным делом, Северус позволил себе поднять глаза и посмотреть прямо на девушку. Картина его взору предстала печальная. Голая, полностью покрытая кровью ведьма, на которую возлагались большие надежды в будущем, сломанной куклой лежала на кровати. Тем не менее, по едва заметному движению груди, было видно, что молодая ведьма еще жива. Что будет дальше, Северуса совершено не касалось. Закончив собирать зелья, профессор зельеварения мысленно отметил неестественную тишину, царящую в Больничном крыле, бросил быстрый взгляд на Дамблдора, который, снова замерев на том месте, где он стоял, с грустью и болью на лице, почти не моргая смотрел на молодую девушку. Что-то личное было в этом взгляде, что-то, что видеть Северус или кто-то другой не имели права. Снейп был одним из немногих, кто знал их грустную историю почти полностью. И тот факт, что эта истории была хуже его собственной, говорил о многом. Слегка покачав головой в нехарактерной для темного мага жалости к этому волшебнику, Северус взял чемодан и, не оглядываясь, направился к камину, где вскоре исчез. Поппи, собираясь повторить вопрос, только открыла рот, как была прервана звуком быстрых шагов, доносящихся из коридора. Так и не успев сказать и слова, медиковедьма была отвлеченна появлением напуганной Минервы Макгонагалл. Декан Гриффиндора, обычно собранная и строгая, сейчас явно отличалась от своего привычного образа. Ее появление вывело окончательно директора из транса. Альбус повернулся к Минерве, которая даже не посмотрела на него, торопясь к кровати любимой ученицы. Дамблдор поймал за локоть профессора трансфигурации и заставил ее посмотреть на себя. Наконец, обратив внимание на Альбуса, глаза Минервы расширились, а изо рта вырвался хрип, когда та заметила, на сколько ужасно волшебник выглядит. Только после этого она огляделась, мысленно отменив все: Поппи, застывшую в легком замешательстве, за ее спиной кровать с кучей чего-то, в чем Минерва не сразу смогла узнать бывшую ученицу и кровь, которая, казалось, была абсолютно везде. Маг, продолжая крепко удерживать Макгонагалл, заговорил: – Минерва, с Гермионой сейчас все в порядке, но ей нужен уход и помощь Поппи, – Альбус бросил взгляд на мадам Помфи, дождался пока та кивнет им, развернется и направится к девушке, снова посмотрел Минерве в глаза. – Предлагаю сейчас отправиться в мой кабинет - мне нужно перевести себя в порядок, а после я тебе все расскажу. Думаю, к концу нашего разговора, ты сможешь навестить Гермиону. Минерва бросила напуганный взгляд на свою бывшую ученицу и только после этого кивнула.