....

      Правильных девочек в шестнадцать не бывает. Особенно, правильных не бывает, когда они являются аманто из расы Ято. Кагура это прекрасно осознавала, именно теперь, вернувшись на землю спустя два года. Перемены тревожили её и без того запутавшуюся в себе.

* * *

      Кагура нарывалась на драку всякий раз, едва пересекались их пути с Шинсенгуми. Неизменно, удар принимал капитан, впрочем никто не претендовал на роль соперника девчонки из Еродзуи. Но даже Сого начал что-то подозревать за этим странным стремлением к перепалке… Кагура иногда старалась промахиваться, позволяя Оките вести, но сдерживать себя становилось труднее всякий раз. Всякий гребаный раз! Пустой взгляд его глаз, холодное, ничего не выражающее лицо… Да где же, тот капитан, который её встретил тогда в порту?! Тот, у кого боль разливалась под кожей от жажды сражений? Кого пробирала дрожь от первого удара? Тот кто так жаждал её возвращения?       Послушные мальчики тоже повзрослели. Они уже не велись на красоту, не вели себя подобно младшеклассникам, которые привлекали свой любовный объект, стараясь его больнее задеть шуткой или дракой. Нет, это не те мальчики… как и не те девочки.

***

      Тревожный звонок случился в ту драку, когда Кагура сломала ему руку, напрочь лишая возможности держать катану. Это произошло случайно, она не хотела переломов и серьёзных травм…всё должно было быть по-другому. На её глазах, капитан осел, прислонившись спиной к стене одного из железных контейнеров, что разгрузили в доке неделю назад. Да, драка прошла через весь город, закончившись там, где они встретились пару лет назад.       Сого тяжело дышал. Смотреть на собственную руку даже не хотелось. Закусив губу, он простонал от боли. И мир в то же мгновение исчез…       …его голова склонилась набок, другая рука, которой он придерживал сломанную, ослабла и упала ему на колени. Кагура лишь смотрела на последствия своего поступка. Она вышибла из него весь дух одним ударом, просто потому что больше не могла выдержать этого. Секундное промедление; она опускается на колени, подхватывает его голову, заставляя его лицо оказаться на уровне своего. Страшно, но не за него, а за то, что он вот-вот придет в себя, и тогда все поймёт…       — Эй, чертов мерзавец, ты как…?       Ответа нет. Она оглядывается по сторонам, прислушиваясь к звукам дока. Тихо… точнее сказать звуки для середины выходного дня вполне обычные: шум моря, крики чаек и пару раз, где-то прогудел корабль. Кагура шумно сглотнула, облизнула засохшие губы и приблизилась к нему.       Она уже давно поняла, что с ней творилось неладное. Ято словно сходила с ума, едва капитан оказывался рядом. Что-то внутри колотило её, ломало кости, требуя вырваться наружу. Не задумываясь, сама бы она это сравнила со звериной жаждой. Так, словно, охота на этого человека приносила дикое удовольствие. Ни к кому другому подобного она не испытывала; даже, когда в шутку дралась с Гином или парнями, с которыми раньше дружила.       Он, по-прежнему, был без сознания, и Кагура слегка прихватив его рубашку, вздернула Окиту, приближая к себе. Странное желание… коснуться его губ. Ято панически бежала от этого, но сегодня желание было непреодолимо. Всего один раз… не больше. Обещание для самой себя. Она с опаской прильнула к его губам, чувствуя солоноватый вкус крови. Когда они дрались Кагура несколько раз попала ему по лицу, разбивая нижнюю губу. Капитан лишь улыбался, стирая кровь и кидался в бой не обращая внимания на подобные мелочи. Ох, если бы только он знал!..       Ято простонала от удовольствия и сильнее сжала рубашку в кулаке, поднимая тело капитана ближе к себе. Ей хотелось… Как же ей хотелось чтобы именно сейчас, он очнулся, обхватил её за талию, сжимая в собственных объятиях. Но она прекрасно понимала, что очнись капитан сейчас, то ей несдобровать. Откуда-то справа послышался шум и Кагура резко отстранилась, вглядываясь в сторону откуда слышался звук.       Бежать. Нужно бежать со всех ног отсюда.       Но…       Она замерла, смотря на его тело. Он без сознания — здесь в порту, где его вряд ли будут искать, ещё и со сломанной рукой. Как быть? Капля сострадания по отношению к нему в Кагуре была. Но обстоятельства требовали поступить иначе.       Ято, закусив губу, размышляла, забыв обо всем, что происходило вокруг. Шум повторился и теперь отчётливо слышались чужие шаги по металлическому переходу. Кто-то был чуть ли не за спиной, рядом с одним из контейнеров. Кагура вздрогнула и кинулась наутек, бросив Сого на произвол судьбы. Она струсила, запаниковала.       Да, именно в тот день всё и случилось. То странное желание с тех пор лишь росло. И ценой тому становилось здоровье Окиты. Перелом руки, многочисленные трещины в костях. Вывих плеча. Сотрясение. Ушибы и ссадины. Почти не заживающий сплошной комок боли. Чем сильнее хотелось коснуться его, тем больнее был удар.       С завидной регулярностью капитан прибывал в больницу, где перестали спрашивать и удивляться, откуда в столь мирное время берутся подобные раны у полицейского. Даже Джой так не старались как Кагура. А Сого похоже ничего не замечал и с регулярностью на имя Еродзуи приходили счета на оплату лечения. Гинтоки удерживал почти всю зарплату Ято в оплату долга. Всё начинало походить на бред сумасшедшего. Сколько бы Саката не говорил с подопечной, Кагура не могла перестать этого делать.

* * *

      В этот раз он попал с лёгочным ушибом. Кагура нехило приложила его о землю с крыши дома, куда их занесла очередная странная драка. Тупая боль разливалась по телу. Было трудно дышать, несколько раз он терял сознание на фоне дикой усталости. В темноте плавали цветные пятна. Алый. Кажется кровь застилает глаза и этим кровавым пожаром сжимает его голову, согревает губы.       Что?       Хриплое дыхание вырывается наружу и пожар стихает. Что-то не так. Здесь всегда что-то не так. Во всей нынешней его ситуации. Девчонка, вернувшаяся из космоса… проблема в ней. Она корень всех бед. Пожар стих. Вместо него холод лижет его шею, едва спускаясь к ключицам. Поднять руку. Открыть глаза. Нет, ни сил, ни, почему-то, желания. Он проваливается в тяжёлый беспробудный сон. В такие моменты ему всегда снится его детство, особенно часто Сого видит сестру. Он безумно скучает по ней. Безумно. Но жизнь идет своим чередом, сменяя окружение и людей.       Кагура врывается в этот сон, ломает все картинки. Её голубые глаза смотрят со звериной страстью. Мелкая дрожь бежит вдоль позвоночника, въедается красными пятнами. Сого боится. Боится чужой жажды. Её кровь рвётся наружу, и он здесь по несчастливой случайности главная жертва.       Окита глотает воздух, кашляет и наконец-то открывает глаза. За окном вечер, точнее сумерки. Солнце, испустив дух, последними лучами, скользило по земле около получаса назад. В палате прохладно из-за открытого настежь окна.       Сого размеренно дышит, ощущая как отзывается его тело. Болит каждая кость. Черт возьми сколько же костей в человеческом теле! Ощущать это сразу жутко неприятно. Такая «любовь» капитану начинает не нравится. За дверью палаты тихо, похоже к нему из персонала никто не приходил. Пустая капельница стоит в стороне. И все же это окно… Оно не дает ему покоя. Словно манит выглянуть наружу. Ведь там его ждут. С трудом, собрав все силы, Окита поднимается. Голова кружится, но это быстро проходит.       Холодный пол противно целует ступни, поражая ледяным пленом каждый сантиметр кожи. То холод, то огонь. Вдох с трудом. Грудь горит, горло сдавливает кашель. Окно так близко, но их разделяет тысячи шагов. Окита борется с самим собой, со своей усталостью и болью. Он побеждает. Руками упирается в подоконник. В медленно чернеющем небе видны первые звезды. Летняя ночь в самом её начале. Город, укрытый сумерками, замер в ожидании первых полноценных объятий ночи. Пожалуй, в это время он бы предпочёл пропустить стакан другой в весёлой компании сослуживцев или хостес, но… вынужден переживать не самые приятные ощущения.       — Чёртова женщина.       Он осматривается вокруг, но никого нет. Не слышно даже посторонних звуков или шума. Девственная тишина. И все же Сого кажется, что здесь есть кто-то помимо него. Слабая тень скользнула по земле. Капитан заметил это, но того кто отбросил её — нет. Его чувства не лгали. Он не один. За ним наблюдали.       Если играть, то играть по-крупному. Он возвращается на кровать. Еле переставляя ноги. Ложится и чувствует облегчение. Сого будет ждать. Он это умеет.

* * *

      Холодная вода не остужает голову. Мысли безумным хороводом режут голову изнутри. Все мысли только лишь о нём.       Желание просто попробовать, испытать это чувство чужого тела. Кагура ещё раз умывается холодной водой. Смотрит на свое отражение в зеркале. Она сама себе противна! Как можно так поступать? Как она может чего-то желать от этого придурка? Ведь он…       Поверхность зеркала расходится паутинкой трещин. Рука кровоточит. Алые капли розами распускаются на белой керамике раковины.       — Кагура-чан, все нормально? — Шинпачи учтиво интересуется из-за двери.       — Да.       Нормально. Что теперь для неё нормально? Существует ли такой критерий?       —…ду?       Дверь в ванную открыта. В глазах друга застыл немой вопрос. Ванна в крови, на Кагуре лица нет.       Она хмурится. Кто разрешил входить? Он спрашивал вообще?       — Какого черта, ты делаешь?       Голос звучит над ванной, но Кагура не узнает его. Это точно говорила она, но с какой злобой! Боже! Ведь перед ней стоит ее друг, ее товарищ и один из самых близких людей — Шинпачи. Почему она ведет себя так с ним?       — Нужно обработать рану, — Шимура делает шаг вперёд.       — Пройдет. Не беспокойся.       Кагура пятится назад. Мокрый пол. Острая боль в области поясницы разрезает существо. Удар головой. Шум в ушах. Этот шум не похож на море, скорее на дождь… Проклятый бесконечный дождь. * * * Три месяца назад. Кагура забилась