...

      — Кагура, ты, наверное, бредишь.       Гинтоки приложил ладонь ко лбу подопечной, надеясь, что у неё просто температура. Но ничего не подтвердилось. Лоб прохладный, а вот взгляд и речь совсем не походили на здравые. Саката никогда не думал, что Кагура может сказать подобное всерьёз. Конечно стычки с капитаном- это их фирменное общение к которому привыкли многие. Но просьба… Убить человека. Убить капитана первого отряда Шинсенгуми… У Гинтоки, наверное, хватило бы сил сразить Окиту в бою. Но все же, лишить жизни, он бы не смог. Когда-то Сого выстоял против Уцуро и не откинулся. Саката уважал подобную силу.       — Нет, Гин-чан. Если не умрёт он, то рано или поздно умру я, ару.       — Почему?       — Я… — как Кагура может взять и рассказать ему правду? Она не в силах самой себе описать все происходящее. — Я… Он. То есть, все что я понимаю, что мне физически плохо, когда он рядом.       — Избегай… — Гинтоки только начал говорить как тут же его перебили.        — Но при этом я буду искать встречи с ним. Мне это нужно.       — Я ничего не понимаю.       — Я тоже. — Кагура опустила взгляд на пол. Она на самом деле ничего не понимала.       — Может тебе уехать? Отвлечься? К отцу?       — Лысый папаша точно не поможет мне… хотя, конечно, убить человечишку он согласится, ару.       — Не смешно, — Гинтоки откинулся на спинку, устремляя взор на потолок.       — Мне уже давно не смешно, ару.       — Давай спросим у кого-то ещё? Есть мысли?       Саката никогда не думал, что подобный момент настанет. Он взял под свою опеку несмышленую юную аманто, но о том, что она подрастёт и с ней возникнут такие проблемы, он конечно не ожидал. Гинтоки перевёл взгляд на Ято, сидевшую рядом и продолжающую сверлить взглядом пол. Кагура изменилась, стала намного женственнее. Что же поменялось в её душе? Как Гин мог ей помочь? Он бы с радостью разрушил все преграды перед ней, но не такие, о которых просила Кагура. Саката должен был ей помочь, но как-то иначе. Он выдохнул и поднялся с диванчика.       — Ты куда? — Кагура даже не оторвала взгляда от пола.       — Надо пройтись. Обдумать всё. А ты, — он уже стоял у выхода, — оставайся дома.       На улицу опустились сумерки, заморосил небольшой дождь. Гинтоки прибавил шагу. Скутер как назло был сломан, и добираться до здания Шинсенгуми, пришлось пешком. Саката оказался у ворот полицейского участка ближе к десяти вечера, когда работа стихла и большинство полицейских направились спать. Сонные караульные без лишних расспросов впустили ночного гостя внутрь. А дождь продолжал моросить, напитывая землю влагой. На душе было тревожно, но Гин должен был сделать то о чем задумал.       Он не знал к кому стоит обратиться сперва, то ли к Кондо, то ли к Хиджикате. Разговор с Сого, Гинтоки оставил на самый крайний случай. И откровенно говоря, о чем разговаривать с командующими, Саката тоже представлял слабо. Но они должны все вместе решить эту проблему. В итоге первой ему на глаза попалась дверь рабочего кабинета Исао, где ещё горел свет.       Быстрым движением Саката отодвинул дверь, врываясь незваным гостем в этот вечер. Кондо поднял взгляд на вошедшего и тяжело вздохнул. Кажется они поняли друг друга без всяких слов. Исао понял зачем в этот вечер явился Саката Гинтоки.       — Ты выпьешь со мной? — Кондо поднялся из-за рабочего стола и направился к небольшому шкафчику возле другой стороны кабинета.       Это было даже не предложение. Это было требование. Гинтоки молча вошёл в кабинет и задвинул дверь обратно, скрывая их от посторонних глаз. Кондо разлил выпивку и подошёл ко второму выходу из кабинета, что вёл на энгаву. Крыша скрывала двоих от дождя, позволяя окунуться в ночь. Саката сел рядом и подхватил пиалу. Горький вкус выпивки было нечем перебить.       — Вся эта ситуация, — Кондо смотрел куда-то вдаль, хотя на небе из-за туч ничего не было видно, — очень беспокоит меня. Кагура… — он повернулся к Гинтоки лицом, — она… Что с ней происходит осознает?       — Сегодня она предложила мне убить капитана. Она была серьёзна. Так что… — Гинтоки отлил из бутылки новую порцию алкоголя себе, — думаю она понимает, что что-то происходит.       — Убить? — Исао нахмурился.       — Да. Именно. Радикально решить её проблему, и неважно, что это не выход в данной ситуации. Она жалеет себя.       — Мне нужно кое что тебе показать, пошли, — Кондо поднялся и направился к компьютеру. Он запустил видео дорожку, которую засняла камера в тот день в Еродзуе.       Гинтоки ничего не произнёс до самого финала видео. Он подозревал нечто подобное, но ему не хотелось верить в это. То что между этими двумя трещали искры безумия знал каждый. Однако Саката никогда не думал о том, что азарт борьбы перерастет у одного из них в нечто иное. Кагура оказалась слабее морально. Она скорее всего поддалась чувствам и испугавшись их лишила себя рассудка.       — Мы говорили с Муцу, единственное что она смогла предложить это пичкать одного из них успокоительным. Всякий раз когда они будут сталкиваться.       — Это не выход, — выдохнул Гинтоки. — Может следует отправить её к папаше на некоторое время?       — Не поможет, — Сого возник на пороге кабинета слишком тихо, так что при звуке его голоса оба мужчины вздрогнули. — Хищник заинтересованный в добыче будет преследовать её до самого конца.       — Сого! — Кондо бросил обеспокоенный взгляд на подчиненного.       — Госпожа Муцу мне всё предельно ясно объяснила, — Окита прошёл вперёд, окидывая взглядом кабинет и приоткоытый вход на энгаву.       — Что ты имеешь ввиду? — спросил Гинтоки. Казалось, что он здесь знает меньше всех.       — Чайна не отвяжется от меня. — Сухо бросил Окита, будто его это вовсе не касалось.       Капитан прошёл вперёд, присел на край энгавы и отпил из бутылки. Признаваться самому себе в происходящем было тяжело. Стать объектом преследования и желания — это не то, что хотел бы Окита для себя. Он до конца не понимал как относится к Кагуре. Она не была ему омерзительна на все сто процентов, но и особой симпатии к ней Сого тоже не питал. Кагура всегда воспринималась им как соперница с которой весело играть, не напрягаясь. А теперь в итоге, Ято оказалась зверем.       — И о седативном мне тоже рассказали, — после очередного глотка подытожил капитан.       — Мы не будем следовать этому совету госпожи Муцу, — Кондо стоял на своём.       — Есть мысли? — Саката сел рядом с Окитой, перехватил бутылку и выпил остатки алкоголя.       — Отбить всё желание меня хотеть. С этим я точно справлюсь.       — Ты хочешь сказать… — Гинтоки внимательно посмотрел на собеседника.       — Именно, данна. Это лучшее, что я могу сделать в этой ситуации. Заставить Чайну забыть о любых чувствах кроме ненависти.       — Но вы столько прошли вместе, — Кондо сел рядом с Сого, но с другой стороны. — Это точно ранит её.       — Но это лучшее, что может произойти. Кагура переживёт подобное, я уверен, — Гинтоки неожиданно для всех встал на сторону капитана.       Сого был тем ещё подонком, и справиться с этой ролью ему было по силам. Главное, чтобы Кагура не успела его прикончить до того момента, как он начнёт взращивать в ней ненависть к себе.       — Единственная проблема, — Гинтоки усмехнулся, — заключается в том, что Кагура задумала тебя убить. Даже меня попросила об этом. Она решила справиться с этой проблемой таким способом.       — Я никогда не проиграю вам, данна. — Сого внимательно посмотрел в глаза Гинтоки от чего у последнего прошёлся холодок по спине. Этот тип больше походил на монстра, чем Кагура со всей своей дуростью и силой.       — Я и не собирался выполнять её просьбу. Твоя идея мне нравится больше. Моя помощь нужна?       Окита улыбнулся, но промолчал. Он обдумывал полученную от Гинтоки информацию. У Сого даже и мысли не было о том, что бы лишить девчонку жизни. А она… Кажется ему стоило пересмотреть свой план по уничтожению чувств аманто, добавив в него чуть больше соуса Табаско. Кагура заслужила получить порцию, заправленную очень остро, адски обжигающей терапии. Сого не станет жалеть её или поддаваться слезам.        Гинтоки уже почти покинул кабинет, когда Сого начал вновь говорить.       — Данна, прошу только об одном, — он позволил себе улыбнуться, — как бы она не молила о помощи и не закатывала истерик — не верьте ей и не помогайте. Я выжгу всё, а затем, — алый в глазах капитана стал почти чёрным, — делайте что хотите.