Часть 8

      Борис собрал бумаги, сложил их аккуратно на стол и глубоко выдохнул, чувствуя, как день подходит к концу. Ещё один отчётный лист, ещё одна задача, но мысли об Олесе теперь стали для него тихой гаванью, куда он возвращался, как только выдавалась свободная минута. Покинув комнату отдыха, он направился к выходу из базы. Путь домой занял около часа, и за это время он успел составить небольшой план. Он знал, что нужно будет поговорить с Умой о её реабилитации и решить, как совместить их новые роли с рабочими обязанностями, но сегодня он хотел, чтобы вечер был спокойным. Подъехав к дому, Борис тихо открыл дверь, стараясь не шуметь. На кухне горел приглушённый свет, а на столе стояла тарелка с ужином — тёплым, явно недавно приготовленным. Рядом с тарелкой лежала записка: *«Я решила взять инициативу. Надеюсь, ты не голодал. Приятного аппетита. О.»* Он улыбнулся, читая её аккуратный почерк, и прошёл в гостиную. Олеся сидела на диване, завернувшись в плед, и, судя по книге в её руках, была полностью поглощена чтением. Услышав его шаги, она подняла глаза. — Ты уже дома? — спросила она, отложив книгу. — Как день? — Рабочий, как всегда. Но теперь всё лучше, — ответил он, проходя ближе. — Ты решила сегодня меня удивить? — Просто подумала, что тебе будет приятно вернуться в дом, где тебя ждут, — спокойно ответила Олеся, но в её голосе чувствовалось лёгкое волнение. Борис сел рядом, проводя рукой по её плечу, словно невольно убеждаясь, что она действительно здесь, с ним. — Я правда этого ждал, — признался он. — И спасибо за ужин. — Это мелочи, — мягко улыбнулась она. В тишине комнаты было уютно, и, казалось, весь мир остался за её пределами. Борис почувствовал, что наконец-то нашёл то, чего так долго искал.       Олеся молча сидела рядом с Бизоном, её мысли крутились вокруг одного вопроса. Она давно не говорила о своём возвращении в группу, и, хотя этот момент всё время висел в воздухе, сегодня что-то заставило её наконец заговорить об этом. — Борь, мне нужно поговорить с тобой о чём-то важном, — сказала она, немного нервничая. Её голос был спокойным, но внутри неё поднималась буря сомнений. Борис взглянул на неё с лёгким беспокойством. Он заметил её напряжённость и сразу понял, что она хочет поднять серьёзный вопрос. Он знал, что, несмотря на её храбрость, в последнее время Олеся была не совсем уверена в себе. Это, безусловно, касалось её возвращения в службу. — Конечно, о чём ты хочешь поговорить? — его голос был мягким, словно давая понять, что он готов выслушать. Ума сделала глубокий вдох, в её глазах появился решительный взгляд. Она знала, что этот разговор не будет лёгким, но отступать уже не имело смысла. — Я думаю, что мне нужно вернуться в группу, — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо, хотя внутри всё колотилось. — Я готова продолжить службу. Я должна вернуться. Борис немного помолчал, его взгляд стал более сосредоточенным. Он сразу понял, что для неё это не просто желание вернуться к работе. Это было что-то большее — стремление доказать себе и другим, что она способна быть той, кем была до того злополучного случая. — Ты уверена? — спросил он, не скрывая своей озабоченности. — У тебя всё ещё идёт процесс восстановления. Я понимаю, что ты хочешь вернуться в дело, но ты не должна торопиться. Олеся посмотрела на него, и его забота тронула её. Но она была твёрда в своём решении. — Я знаю свои силы, Борь. Я понимаю, что это будет тяжело, но я не могу сидеть дома, теряя время. Я должна быть там, в команде. Это не просто работа для меня. Это часть меня. Он замолчал, не зная, что ответить. Понимал её желание, но был обеспокоен её состоянием. Его забота о ней порой не давала покоя, но он также знал, что она сильная и решительная деаушка, и её мотивация была настоящей. — Я поддерживаю тебя, — наконец сказал он, несмотря на свою озабоченность. — Но ты должна быть честна с собой и с командой. Ты готова к тому, чтобы вернуться, или ты просто хочешь доказать, что можешь? Олеся кивнула, её глаза стали более уверенными. — Я готова, — ответила она твёрдо. — Я просто не хочу быть той, кто не смог преодолеть трудности. Я не могу сидеть и ждать, пока время пройдёт мимо. Он вздохнул, потом положил руку на её плечо. — Хорошо, если ты так решила, мы можем завтра вместе подъехать к Пригову. — сказал Борис. — Но только помни, что твоё здоровье — это главное. Я буду рядом, чтобы помочь, если тебе понадобится. Олеся почувствовала, как его слова успокаивают её. Она знала, что он поддержит её, но она также была готова бороться за своё возвращение, несмотря на все трудности.       Уманова и Тарасов прибыли на работу немного раньше, чем обычно, чтобы избежать лишних разговоров и лишних взглядов. Шаги по коридору звучали глухо, и атмосфера казалась напряжённой. Ума чувствовала, как её сердце ускоренно бьётся. Она давно ждала этой встречи, но сомнения всё равно не покидали её. Когда они зашли в кабинет Пригова, тот сидел за столом, листая бумаги, и даже не поднял головы, когда они вошли. Атмосфера была тяжёлой, словно сам воздух был пропитан недовольством. — Садитесь, — буркнул Пригов, не обращая на них особого внимания. Бизон коротко кивнул, но Уманова сразу начала. — Владимир Викторович, я пришла, чтобы попросить вас дать мне шанс вернуться в строй. Я готова работать, выполнять всё, что потребуется, и не подведу. Пригов отложил бумаги и наконец взглянул на неё. В его глазах читалась смесь разочарования и недовольства. — Уманова, ты помнишь, что произошло в прошлый раз? Мы все помним. Ты нас подвела. И теперь ты вдруг решила, что можешь просто так вернуться? — его голос был скептичным, но не лишённым уважения к её решимости. Олеся выдержала его взгляд, не опуская головы. Она не могла себе позволить сомневаться. Это был её шанс. — Я понимаю ваши сомнения, Владимир Викторович. Но я прошла через многое, и я готова доказать, что могу снова стать частью группы. Просто дайте мне шанс. Пригов некоторое время молчал, потом скривил губы в полуулыбке, которая больше походила на гримасу. — Ты, как всегда, упрямая, Уманова. Ладно, я подумаю над твоим предложением, но только при одном условии — ты пройдешь медицинскую комиссию. А если всё будет в порядке, я дам тебе шанс, но больше никаких ошибок, ясно? Ума кивнула, хотя внутри у неё всё переворачивалось. Комиссия была серьёзным испытанием. Но она была готова к этому. — Спасибо, Владимир Викторович. Я не подведу. Тарасов, стоящий рядом, чуть вздохнул, но промолчал. Уманова знала, что ему тоже было не всё равно.       После того как Уманова покинула кабинет, дверь за ней тихо закрылась, оставив внутри лишь двух мужчин. Пригов повернулся к Тарасову, который стоял у окна, слегка отводя взгляд от происходящего. — Ты её в этом поддерживаешь? — начал Пригов, не скрывая недовольства. Бизон вздохнул и повернулся, его взгляд был тяжёлым и решительным. — Ума сделала ошибки, это да. Но она тоже многое поняла и готова работать. Я её знаю. Она не подведёт, если дать ей шанс. Пригов скрестил руки на груди, его лицо оставалось серьёзным и строгим. — Ты в неё веришь? В то, что она действительно сможет вернуться в строй без проблем? Ты знаешь, как это может сказаться на группе? Если она снова подведёт, мне не объяснить это остальным. Это будет последний раз. Тарасов шагнул ближе к столу и опёрся на него локтями. В его глазах не было ни малейшего сомнения. — Я не прошу тебя сразу её принимать. Дай ей шанс. Сделай всё, как положено, с комиссией и тестами. Но я уверен, она не подведёт. Ты сам знаешь, как трудно найти хорошего специалиста на её место. Пригов некоторое время молчал, покачивая головой, как будто размышляя над каждым словом. — Я знаю, что ты её защищаешь не только как коллегу, — сказал Пригов наконец. — Но я не могу просто так закрыть глаза на её прошлые ошибки. Если ты хочешь, чтобы она вернулась, давай сделаем это правильно. Пусть она пройдёт все проверки, и если всё будет в порядке, я рассмотрю её кандидатуру. Но помни, Борис, это последний шанс. Бизон кивнул. — Я понимаю. И спасибо. Она не подведёт. Пригов тихо фыркнул, но в его голосе уже не было той резкости, которая была раньше. — Ладно, ты это сказал. Теперь её очередь. Пусть покажет, что способна вернуть доверие. Тарасов немного помолчал, взглянув на старого друга. — Она не подведёт, Владимир Викторович. Спасибо, что дашь ей шанс. Пригов лишь коротко кивнул, снова уставившись в документы на столе. — Всё., больше об этом мне не говори. Теперь всё зависит от неё самой. Тарасов тихо вышел, понимая, что это ещё не конец. Для Умы всё только начиналось. Когда он вышел в коридор, Уманова уже стояла у окна, смотря в даль, как будто пытаясь собрать мысли. Она повернулась, заметив его приближение, и в её взгляде читалась смесь волнения и решимости. — Ну что, как? — спросила она, не скрывая беспокойства. Тарасов подошёл ближе и кратко сообщил: — Пригов согласен дать шанс, но ты должна пройти медицинскую комиссию. Уманова выдохнула, но в её глазах всё равно оставалась напряженность. Она знала, что пройти комиссию будет не просто — её здоровье после травмы было под вопросом. Но другого выбора у неё не было. — Я готова, — сказала она решительно, хотя внутри у неё всё ещё терзались сомнения. — Это мой последний шанс, и я не могу его упустить. Бизон кивнул, видя, как она собралась с силами. Несмотря на всю тяжесть ситуации, её решимость была сильнее страха. Она знала, что нужно просто пройти через этот этап, и всё наладится. Тарасов взглянул на неё с лёгкой улыбкой, как бы пытаясь разрядить атмосферу. — Всё будет хорошо, Ума. А если что, я рядом. Если понадобится помощь, ты знаешь, к кому обращаться. — Спасибо, Борь, — ответила она, улыбнувшись в ответ.

***