Часть 1

Промозглая погода забирается холодными пальцами за шиворот куртки, не смотря на препятствие в виде накрученного практически на нос шарфа. Моросит и лекгая дымка тумана поволокой поднимается от грязного канала. Он ненавидит Париж, как и вездесущий запах плесневелой сырости.  Но он снова здесь, практически насильно доставленный сюда своим другом (который, в свою очередь от Парижа без ума), сидит на вымокшей лавочке и греет руки о картонный стаканчик кофе из автомата, хотя ему привычнее пить кофе холодным.  Он внезапно обнаружил себя здесь, на противоположном берегу у подножия Нотр Дама слишком ранним утром. Телефон показал ему 8:39, где-то пятнадцать минут назад.   «Отвратительно». И кофе, и утро, и город , и прошедший год.  Сначала он долго разбирался со скандалом вызванным ненормальной бывшей, а когда толки более или менее улеглись, на него нахлынуло чувство беспомощности от собственной жизни и безысходности с новой силой, если бы не тот чертов дом на скалистом берегу моря… Полное осознание того утра догнало его, как афтершок и, как было заведено, он было опаснее первой волны.  Погрузившись в свои раздумья, он не заметил, как пальцы околели на промозглом воздухе отдавая свое тепло уже остывшей чашке. Он хмыкнул, проведя параллель со своей жизнью и наконец вынырнул из под огромного шарфа, что бы закинуть в зубы сигарету.  -ты сдохнешь, если продолжишь так часто курить- послышалось от куда-то сбоку и в этот же момент, почти прикуренная сигарета была бесцеремонно выдернута из его губ.  Чон глубоко вздохнул, подавляя гнев, в который переросло его раздражение всем. - Если бы ты так не храпел, я бы даже и не проснулся от того, что в комнате стало тихо. И что бы ты приказал мне делать? Искать тебя по всему, мать его Парижу?  Леон с громким недовольством плюхнулся на сырую лавку рядом и тыкнул угрюмому Чону в грудь бумажным пакетом. - Держи, там завтрак. И выкинь уже эту дрянь. Это не кофе, а медленный яд, клянусь.  Чон развернул переданный ему пакет и в нос тут же ударил жар с запахом свежеиспеченных французских булок.  -Если бы я не знал тебя столько лет, честно, подумал бы, что ты гей. -Полмира считает тебя геем. Я бы пережил мнение одного депрессивного азиата.  -Зато вторая половина мира знает, почти в мельчайших подробностях, о моих отношениях с Миной. Так что… -А вторая половина думает, что это все пиар роман. Что помогло тебе уберечь свой пышный зад от растерзания собственными фанатами - Леон протянул другу большую чашку из Старбакса- извини, в воскресенье, тем более в такое время, ни один уважающий себя кофетертй не готов был мне открыть дверь. И знаешь - продолжил блондин, поднимая ворот своего щегольского пальто- я удивлен, как тебя могут считать святым и в то же время писать о тебе столько порно рассказов, что по ним в пору снимать фильмы 21+. Чонгук усмехнулся отпивая горячий напиток.   -в конечном итоге мне это ничего не дает. -Зато тебе готова дать абсолютно любая. Но ты постригся в монахи. Не то, что бы ты был ходок раньше, но скандал прошел давно, а ты шарахаешься от женщин, как черт от ладана. Не все как Мина. -Ты же знаешь, что дело не в скандале с Миной, мой глупый, когда -то романтичный друг- ответил ему Чон с набитым ртом. Выпечка была хоть и приторной, но свежайшей. И по мере наполнения желудка настроение начало подниматься само собой. - Эту твою блажь я считаю полнейшей глупостью. Она свалила молча, ничего тебе не сказав, ни оставив номера. НИЧЕГО. Ты даже не был уверен в том, что ее действительно звали так, как она нам представилась. И ты из-за нее все же наворотил делов такого уровня, что слитые фото Мины-так, проходная сплетня. -Да, но даже ты был в шаге от того, что бы разбить мне из-за нее нос- хохотнул Чонгук и Леон утих, но все же добавил: «Не из-за нее, а из-за тебя. Из-за того, на какие глупости она подтолкнула моего когда-то слишком рационального друга». Они много раз обсуждали то лето и пытались понять, не были ли все те события помутнением, групповой галлюцинацией, но Чим и Те утверждали обратное, хотя в обсуждения оба шли с неохотой, что было как минимум странно. Из-за этого в свое время Чон заподозрил своих лучших друзей в том, что они помогли сбежать Эмили. Пару раз эти допросы перерастали в скандалы, пока Тэ не выдал достаточно жесткий аргумент о том, что никто из них не потратил бы практически сутки своей жизни на дорогу к незнакомой, одноразовой дамочке, которую даже спасать было не нужно.  «Нелепость. Как я вообще мог дойти до такого?» -…Ты будешь в восторге! Прием, Джей! Джеей! - Лео толкнул друга плечом, привлекая его внимание- Ты меня вообще слушаешь?  -А? Да, да - Чонгук вывалился из омута воспоминаний и машинально потянулся за пачкой сигарет.  -Так что ты думаешь на счет этого? Я могу достать нам два билета. Сядем так, что никто и не увидит тебя в таком крамольном месте. Но зато столько впечатлений!   Чонгук прикрутил сигарету, утвердительно мотая головой. По большому счету ему было плевать, куда его затащит друг. Тем более, если он уже   Оказался в этом городе. Терять было нечего. -…И это было просто потрясно! Мои родители были, конечно же не… -БАМ! - бесконечный поток болтовни француза перебил чужой восклик и последующий женский смех на пустынной набережной.  Девушка уже прошла мимо них, слегка подпрыгивая от задора и попутно болтая с кем-то по телефону. Если бы не ее вскрик, Чон бы даже не заметил ее. Но смех прохожей и дальнейшая русская речь волшебным образом подняли парня на ноги и вот он, тяжело дыша, обнаруживает себя крепко держащим чужую женскую руку. Пелена с глаз сходит только тогда, когда его старый друг подскочил, и быстро что-то говоря на русском, расцепил мертвый хват азиата вокруг чужого запястья.  Курносая шатенка смотрела на Чонгука почти с животным страхом, потирая уже освобожденное запястье, пока Леон расстилался перед ней в извинениях.  Чон отшатнулся от девушки, наспех поклонился и практически убежал в противоположную сторону, минуя облюбованную лавочку и остатки завтрака.