1-ая часть «Амортенция» | 1-ая глава «Происхождение».

Амортенция — очень мощное приворотное зелье. Однако, создать любовь с ее помощью невозможно. 

— Используй магию, дурёха! — приказал Марволо, не вытерпев при виде своей дочери, поднимающей небольшой котёл. Меропа растерянно выпрямилась и кивнула, со страхом в глазах направляя палочку на упавшую посудину. Миска затряслась, словно сопротивляясь, но вдруг резко поднялась и полетела в сторону. Марволо остановил котёл палочкой и вернул в руки Меропы. По его лицу считывалось недовольство и раздражение. Волшебница из семьи Гонтов, наследница самого Салазара Слизерина и Кадма Певерелла, но даже такое простое заклинание, как «Вингардиум Левиоса», осилить не могла. — Грязный сквиб, — проворчал Морфин, сидящий у слегка горящего камина, и, вертя в руках небольшую змею, которая то и дело высовывала язык, шипела что-то, от чего Гонт раз за разом противно посмеивался. — Она ведь влюблена в этого магла Реддла. Глаз с него не сводит, — пискляво, как скрипучая дверь, говорил Морфин. — Моя дочь... влюблена в магла? — Марволо не верил своим ушам, поднимаясь из-за стола. Старый и сухой стол заскрипел, когда Гонт облокотился на него, чтобы встать. Один неверный шаг — и он вместе со стульями развалится. Меропа прижималась к углу у шкафа, вертя в руках медальон, висящий у неё на шее. — Какой... позор! — воскликнул Марволо, бросаясь на Меропу, прижавшуюся к углу комнаты. Гонт задушил бы её, пока Морфин мило смеялся в кресле, если бы не работник Министерства Магии, который пришёл в этот день в дом Гонтов разбираться насчёт сына Марволо Морфина, что избил какого-то магла недалеко от Литтл-Хэнглтона. Отец Меропы Марволо вместе с её братом Морфином забрали в Азкабан, осудив не только за избиение магла, но и за неоднократное убийство и насилие над собственной дочерью, сестрой. Теперь Гонт жила одна в этом старом и вонючем доме. Свет здесь исходил лишь от пяти свечей, расставленных на кухне, в гостиной и спальнях. Вся мебель в доме была гнилой и сухой, в доме пахло смертью и сырым, сгнившим мясом. Помимо всего к входной двери была прибита гвоздями змея, указывающая на семью, живущую в этом доме, и на их статус. Меропа же, теперь одна живущая там, олицетворяла слово «смерть». Она носила чёрный, уже давно поношенный кем-то другим плащ и медальон Слизерина — древняя реликвия. Длинные чёрные сальные волосы, тёмные впалые глаза, один из которых постоянно смотрел в сторону без возможности двигаться; кривая осанка; высокий рост; худощавое телосложение и до ужаса длинные пальцы с почти чёрными, наполовину жёлтыми вытянутыми ногтями. Неприятный запах, как и от всего её места проживания; кривые желтоватые зубы и глубокие скулы вместе с бледно-голубой, как у мертвяка, кожей. Лишь простое наблюдение за маглом Томом Меропе было недостаточно. Хотя Гонт и была плохим волшебником, зелья она варила неплохо, даже хорошо. Проблема была лишь в ингредиентах, которые не так просто было достать: замороженные яйца пеплозмея, майоран, тысячелистник, ключевая вода, настой душицы, крысиный хвост, жабья желчь, лакричный пион и сок лиан дремодена. Но несколько месяцев поиска всех продуктов и изготовления зелья привело к небольшому флакончику Амортенции — мощному приворотному зелью, которое создаёт безумное влечение к тому, кто изготовил зелье. Меропа ещё долго рассматривала зелье с особым перламутровым блеском на поверхности и паром, поднимающимся и закручивающимся спиралями, прежде чем решиться очаровать им Тома Реддла. Но это было в разы проще, чем сварить Амортенцию: магл возвращался домой через дом Гонтов каждый вечер. Дальше дело было за малым. Том сам бросил свою возлюбленную маглу и родителей, сбежав с Меропой в Лондон. Это были лучшие дни Меропы; она впервые почувствовала заботу и псевдо-любовь. Кто бы только мог знать, что после нескольких самых лучших месяцев Меропы наступят те, что доведут её до смерти. Она была истощена морально и физически, когда Реддл подло бросил её от того, что та перестала опаивать его зельем «любви», надеясь лишь на милосердие магла. Гонт, будучи беременной, посчитала, что Реддл не сможет бросить её с его ребёнком и заключит брак. Но Том не оправдал ожиданий Меропы, оставив ту умирать в нищете. Все девять месяцев беременности были сущим ужасом. Помимо того, что у Меропы не было денег даже на еду, она была дико слаба и больна. Гонт боялась, что умрёт с ребёнком в утробе, не прожив и месяца беременности. Но поздно вечером 31-го декабря начались роды. «Лучше бы я умерла до беременности», — думала Меропа, из последних сил добираясь до магловского приюта Вула. Несмотря на то, что Гонт уже не могла говорить и совсем разумно мыслить, она помнила одно: крутила единственную фразу на языке. Меропа успела назвать своего сына в честь отца ребёнка и своего отца. — Том Марволо Реддл... Назовите его так...