Книга 3. Глава 10. Конец.

      Ассоль и Ким разложили лагерь там, где еще было несколько деревьев. Они были сухие и мертвые, но даже так было лучше, чем устраиваться на пустом сухом поле, на котором не было ни единой травинки. Одни только трещины в сухой земле.       Атмосфера вокруг была просто жуткой. Из-за черных облаков даже днем не было видно солнца. Не было ни животных, ни живых растений. Стояла просто гробовая тишина. Не дул ветер, даже самый легкий. В этом месте словно остановилось время. На то, что время все же шло, указывали молнии, которые то и дело вспыхивали прямо над вулканом. Но грома слышно не было. — Переночуем здесь. — сказала Ассоль, глядя вдаль. — А потом пойдем пешком. — Мы не дойдем туда за день. — нахмурился Ким. Когда стемнеет, вокруг совсем ничего не будет видно. Даже луна не пробьется. А других источников света здесь нет. Совсем ничего нет. — Возьмем фонарь. Я не хочу ночевать в этом поле. Там так жутко. — Ладно. Тогда выйдем с рассветом? — Мгм.       До того, как наступит вечер и стемнеет, Ким решил приготовить еду и на следующий день в дорогу. Но здесь даже еда казалась какой-то мертвой и невкусной. Поужинав, пара забралась в повозку, где было хоть немного уютнее и как-то теплее. Спать еще не хотелось, а потому Ассоль предложила Киму сделать то, что она обещала еще в самом начале пути. Она предложила ему заглянуть в ее душу, хотя ей казалось, он и так знает ее лучше, чем кто-либо на свете.       Так пара устроилась друг напротив друга прямо в повозке. Ассоль протянула Киму свою руку. Тот взял ее и крепко сжал. Ассоль закрыла глаза и сосредоточилась, чтобы открыть душу человеку напротив. Демоница ни единожды заглядывала в чужие души, но свою открыть ей представилось впервые. Да и не было таких людей, кому Ассоль захотела бы раскрыться. Но даже несмотря на то, что она делала это впервые, это оказалось очень просто. Потому что ей хотелось, чтобы он увидел ее, чтобы узнал каждую ее тайну, каждую мысль. Ким был тем, кому она искренне доверяла и искренне хотела раскрыться полностью.       Ким погрузился в воспоминания любимой с самого первого дня, который она только помнила. Конечно, ничего радужного там он не увидел. Девочку не любили, она всего боялась, и все, что у нее было, это ее родители. Девочка тогда не понимала, что она сделала не так, почему ее так не любят.       Вскоре девочке указали на то, почему она стала грушей для биться. Ей сказали, что она уродка. До этого девочка, глядя в зеркало, не видела в себе ничего такого. Но после она стала замечать. Слишком большой нос картошкой, не такой, как у красивых девочек, что она видела. Ее волосы были непослушными и кудрявыми, их было невозможно собрать в прическу так, чтобы это выглядело красиво и аккуратно. Пока девочки вокруг заплетали друг другу красивые косички, Эстер не могла слепить на голове что-то похожее. Ее волосы торчали во все стороны, не давая ей выглядеть так, как девочки вокруг. Ее щеки были пухленькими, делая девочку еще младше, чем она была. Большие глаза, но короткие ресницы тоже выглядели не гармонично и как-то нелепо. В итоге Эстер поняла: ей не нравится в ее внешности вообще ничего.       Так девочка стала замкнутой. У нее так и не появилось друзей. Она почти не выходила из дома. А когда выходила, то всегда возвращалась с новыми синяками и ссадинами. Такая жизнь была ужасной, но по-другому просто быть не могло. Девочка пусть и была смелой, пусть и пыталась постоять за себя, она была слишком слабой, чтобы по-настоящему отпугнуть своих неприятелей. Все, что ей оставалось, это прятаться.       Так Эстер озлобилась на мир вокруг. Она не верила добрым поступкам окружающих. Она была уверена, что никто не станет относиться к ней с добротой, не станет просто так делать для нее что-то хорошее.       Так, когда она впервые встретила Мартина, который спас ее, она не сразу поверила в его искренность. Но тот своими словами, своей добротой и поступками все же смог добиться внимания девочки. Они стали дружить. Но счастью Эстер, видимо, сбыться было не дано. Они с родителями переехали. А там, на новом месте, Эстер невзлюбили даже еще больше. В маленькой деревне Эстер ненавидели просто все. Родители это видели, они все время пытались выяснить, что не так, почему все так относятся к их дочери, но разве был ответ на такой вопрос? В итоге родители девочки решили оберегать ее всеми силами. Они не давали ей помогать им с работой, не пускали на подработки, а уж замуж выдавать не собирались и подавно, потому что было очевидно, что даже муж не станет относиться к этой бедной девушке с заботой и любовью. По крайней мере в деревне таких мужчин не было.       А потом в жизни Эстер появился Мартин. Девушка не узнала в нем того мальчишку, с которым она дружила, пока жила в столице, а потому не сразу приняла его заботу. Когда он первый раз помог ей, она подумала, что ему просто от нее что-то надо. Она отталкивала парня до последнего. Но как и в первый раз, она не смогла устоять перед его заботой. Он так смотрел на нее, так ярко улыбался, что Эстер просто не смогла держать его на расстоянии слишком долго.       С его появлением жизнь Эстер перевернулась. Она перестала чувствовать себя уродиной, которая служит грушей для битья и предметом насмешек окружающих. Она теперь была любимой и нужной. И еще она чувствовала себя красивой, когда он так смотрел на нее.       Любовь их была очень сильной. Конечно, поначалу все было не так серьезно. Но очень плавно и медленно Мартин влился в семью Эстер, стал проводить в их доме больше, чем в своем. Родители Эстер приняли его как родного. Они ведь тоже видели, как он ее любит, а потому им было не жаль отдать дочь за него замуж. И дело как раз плавно шло к этому.       Эстер очень любила Мартина. Она чувствовала себя с ним так хорошо. С ним было безопасно, тепло и уютно. С ним она не боялась ошибиться, не боялась сказать глупость. Она могла быть с ним самой сабой. И она была уверена в нем, уверена, что он ее не осудит, не станет смеяться над ней, как окружающие, и уж тем более не станет поднимать на нее руку. С ним было нечего бояться. За него можно было спрятаться, в его объятиях можно было укрыться. С ним вместе можно было и посмеяться, и поплакать. А еще от него всегда было так много заботы и теплоты. Его было просто невозможно не любить.       Когда Мартин ушел, ничего не сказав и не попрощавшись, Эстер была просто в ужасе. Она чувствовала себя такой потерянной и одинокой. Она не знала, что ей делать. Не знала, что думать.       А потом все произошло одно за другим. Смерть отца, смерть матери, изнасилование, потеря ребенка… Эстер словно оставили дыру в груди. Она ведь была просто человеком. Какой человек смог бы за короткий срок пережить столько всего и не сойти с ума. И, казалось бы, куда еще хуже. Но, конечно, хуже быть могло.       Когда Мартин прибежал и увидел Эстер в том состоянии, она все еще могла чувствовать боль, страх и стыд. Она все еще могла хотеть, чтобы он не видел ее такой, чтобы он ушел и больше не возвращался. Она все еще могла злиться на него за ложь, за войну, на которой погиб ее отец.       А когда Мартин достал то кольцо, сказал ей, что заберет ее во дворец, что защитит ее и не даст больше никому ее обидеть, она стала терять рассудок. Это было такое нелепое предложение. Она просто не понимала, как она, грязная простолюдинка, сможет пойти с ним во дворец и просить его родителей, короля и королеву, принять ее. Это было безумием.       Эстер злилась, скорбела и боялась, а потому она прогнала Мартина. Но она совсем не хотела, чтобы он уходил. Когда Мартин встал и пошел прочь, она молилась, чтобы он развернулся, обнял ее, успокоил, унес куда-нибудь подальше от этого злосчастного места и помог ей залечить все душевные и физические раны. Ей было так больно и так страшно. Она так хотела, чтобы Мартин попросил ее пойти с ним хоть еще один раз, чтобы она перестала чувствовать эту грязь на себе. Она хотела увидеть лишь один его взгляд на себе, в котором она смогла бы разглядеть все те же эмоции, что и раньше, но он даже не обернулся. Мартин просто ушел.       Эстер сломалась окончательно. Она была на грани сумасшествия. Она стала судорожно искать в густой траве кольцо, которое она сама же и выбросила. Оно было единственным знаком, который напоминал бы о том, что Эстер не придумала в порыве сумасшествия Мартина, что он существовал на самом деле, что хоть недолго он любил ее.       Когда Эстер хотела вернуться в свой дом, она поняла, что дома у нее больше нет. Она осталась одна, а дом это просто стены и потолок. Там больше не будет слышно смеха, не будет пахнуть ее любимым супом. Там она теперь одна. С этими мыслями Эстер пошла в другую сторону. Туда, где была река.       Душа девушки была совсем пуста. Она не знала, что ей делать, куда податься. И все, что ей хотелось, это перестать существовать. Может так ей не было так больно. Эстер пошла к реке. Она почти не помнила путь к ней, не помнила, какой ледяной река была в то время года. Опомнилась девушка, когда было уже слишком поздно. Река уже стала уносить ее тело. Только тогда Эстер поняла, что делает. Девушка стала сопротивляться, стала пытаться грести к берегу, но сил совсем не было. И она сдалась, ведь понимала, что на берегу ее все равно никто не ждет. В голове лишь промелькнула мысль о том, что, если бы кто-то сейчас спас бы ее, она бы все же попыталась наладить свою жизнь. Или попыталась выбраться хотя бы ради того, чтобы прийти в столицу, найти наследного принца и дать ему пощечину. Даже ради этого стоило ждать спасения. Он ведь должен был знать, как она на него злится. Но спасения так и не последовало.       Ким видел все и после смерти девушки. Поначалу все было как в тумане. А потом девушка чувствовала невыносимую злость и обиду. Она не знала почему, не знала, на кого, но знала, что ей хочется пойти и разнести столицу. Потом она стала возвращать воспоминания. Как только они вернулись, демоница сразу же отправилась в столицу, чтобы справиться с этой злостью. Вот только ей казалось, что смерть отца — не главная причина. Да, король разжег войну, в которой и погиб отец девушки, но ей казалось, что это не все. Было что-то еще. Вот только демоница только обратилась, так что она не слишком могла контролировать себя. Ее разумом владела обида и злость, так что в итоге она даже убила генерала. Только после этого она смогла вернуть ясность ума и уйти как можно дальше от всех этих неприятных ей мест.       Дальше Ким видел то, как Ассоль жила все эти годы. Он видел ее пустоту, видел ее желание исчезнуть, ее мысли о том, что существование для нее лишь бремя. Он видел войну демонов, видел то, как тяжело пришлось девушке. Так же он видел ее жизнь у мельника, видел ее жениха, видел желание девушки порадовать мельника перед смертью.       Еще Ким увидел сожжение, прочувствовал его каждой клеточкой своего тела. Он видел то, как это событие повлияло на нее. Пустота в ее сердце была невероятной. С такой дырой внутри существовать было просто невыносимо.       Ассоль стала думать о том, как ей исчезнуть, перестать существовать. И Ким чувствовал всю эту боль и пустоту, так что понимал, почему она так этого хотела. Он не осудил поступок девушки, когда та украла чужое тело, чтобы пробраться в Небесный Город. Он понимал, почему она это сделала.       Когда Ассоль стала сильнейшим демоном и построила себе дворец, она сделала его таким пустым и огромным. Ким стал понимать, что это значило. Этот дворец бесконечного одиночества был ее душой. Такая большая, просто невероятная, способная вместить в себя так много. Но темная и абсолютно пустая. Так в душе Ассоль не было вообще ничего. Она была совсем одна. У нее не было даже чувств кроме огромного желания раствориться в воздухе, стать пылью.       Ким теперь понимал Ассоль еще лучше. Он понимал, почему она идет к этому вулкану. Пережив все то же, что и она, он наверняка желал бы того же. И ничто бы не изменило его решение. Даже из ниоткуда взявшийся любимый. Да, любовь Ассоль к нему была сильной. Но что эта любовь могла дать? Ее было слишком мало. — Пора идти. — сказала Ассоль, глядя на полоску света на горизонте. — Идем. — ответил Ким. Он был обязан ей помочь.       До подножия вулкана пара добиралась до тех пор, пока совсем не стемнело. Тогда Ким зажег фонарь и настоял на привале. Ассоль не хотела останавливаться, но Ким все же уговорил ее. Они оба очень устали. Дорога выматывала. А вся атмосфера вокруг только ухудшала состояние путников.       Отдохнув совсем немного, Ассоль и Ким отправились дальше. Теперь нужно было подниматься на крутой вулкан. На нем не было никаких дорожек, так что приходилось подниматься по этой каменистой заставшей лаве.       Чем выше они поднимались, тем хуже становилось Киму. Он еще не отошел от того, что увидел в душе Ассоль. Тот день, когда его любимая погибла, у него было аж два шанса спасти ее. И оба раза она ждала спасения. Мысли об этом убивали его. А словно отравленный воздух вокруг делал только хуже.       Из-за жутко крутого подъёма без тропы Ассоль много раз поскальзывалась, чуть ли не падая и не скатываясь в самое начало к подножию. Подниматься было невероятно тяжело. Но Ким, у которого был огромный опыт в путешествиях, шел уверенно и помогал девушке. Он удерживал ее и помогал подняться безопасно.       Шли часы, а подъем все не кончался. Ассоль совсем выдохлась. Подниматься становилось все труднее и труднее. Демоница еле стояла на ногах. С каждым шагом желание скатиться кубарем вниз становилось все сильнее и сильнее. — Отдохнем? — предложил Ким, который устал ничуть не меньше. — Нет, нужно идти. — твердо сказала Ассоль. — Мы не будем сидеть слишком долго. — сказал Ким. — Ты уже совсем без сил. Если бы только можно было использовать магию… — Тогда это было бы бессмысленно. Идем.       Когда Ассоль и Ким поднялись еще выше, дышать стало невозможно. Ассоль снова стала жалеть о том, что при ней остались все слабости человеческого тела. Физически она всегда была очень слабой. Да и у каждого человека был свой предел. Ассоль преодолела этот предел еще почти в самом начале. — Принцесса, — задыхаясь позвал Ким, который немного отстал. — Нужно передохнуть. Даже мне уже невыносимо тяжело. Я даже представить боюсь, какого тебе.       Ассоль обернулась. Увидев, что Киму и правда уже совсем нехорошо, она все же согласилась на привал, если это можно было так назвать. Уклон и каменистая почва не давали даже нормально присесть. Еле-еле Ассоль и Ким нашли более-менее удобную позу и стали пытаться отдышаться, что на такой высоте было крайне непросто из-за нехватки воздуха. Ким дотянулся до руки Ассоль и крепко ее сжал. Девушка улыбнулась ему, но видно этого почти не было из-за кромешной темноты, с которой фонарь еле справлялся. — Немного осталось. — сказал Ким, тоже улыбнувшись.       Но несмотря на улыбку, душа его очень болела. Осталось совсем немного вовсе не до окончания пути. Осталось немного до конца их жизней. Началась история больше сотни лет назад. И хотя Ассоль забыла Кима, эта история продолжалась. И Ассоль, и Ким проходили через многое на пути друг к другу. Но им не было суждено встретить счастливый конец. И сейчас, когда Ким приведет Ассоль к кратеру вулкана, он должен будет своими руками положить конец этой истории. Когда душа демоницы раствориться в этой лаве, его жизнь тоже будет кончена. Ким жил только для нее, а без нее жизнь уже не будет ему нужна. Он не представлял как он сможет существовать еще целую вечность в мире, где нет ее, где она уже даже больше не сможет переродиться. Он, конечно, мог бы попробовать, но итог был бы одним и тем же.       Путники продолжили подниматься. Теперь молнии, что они видели лишь издалека, то и дело вспыхивали у них над головами. Становилось еще более жутко. Воздуха не просто стало не хватать, он стал тяжелым и будто грязным. Дышать было еще труднее. А еще становилось невыносимо жарко и будто сухо. Значит, они были уже почти на месте.       Когда воздух совсем закончился, а силы иссякли, наконец стало светло. Но это был не рассвет. Ассоль и Ким добрались до воронки кратера. Вокруг самого кратера была ровная поверхность, так что обессилившие Ким и Ассоль сразу улеглись и стали глядеть в небо, восстанавливая силы. Темные тучи стали словно светлее. Видимо рассвет и правда был не за горами. — Надеюсь спускаться будет легче. — устало сказал Ким.       Ассоль ничего не ответила. Она повернула голову и глянула на Кима, который продолжал смотреть в небо. Девушка вдруг поняла, что она совсем не хочет оставлять его одного. В его воспоминаниях она видела все его одиночество за то время, пока он искал ее. Ей ли не знать, как одиночество убивает. И она сама хотела обрести его на такую участь. Словно прочитав мысли девушки, Ким вдруг сказал: — Не беспокойся обо мне. Я буду в порядке. Я был не прав, когда спорил с тобой из-за твоего решения. Прости.       Ассоль отвернулась. Ей захотелось расплакаться. Оставалось всего-ничего, но Ассоль совсем пала духом, ее решимость улетучилась. До встречи с Кимом она была уверена в своем решении. А когда она узнала, кто он, когда вернула воспоминания, все изменилось. Девушка понимала, что будущего у нее все равно нет, а Феликс добил ее. Она шла по этому долгому пути, зная, что будущего у них все равно нет. Но было ли это правдой? Она была настоящей, его сердце тоже все еще билось.       Ассоль встала и огляделась. Совсем недалеко от них будто специально был сформирован небольшой неподвижный каменный трамплин. Видимо такой способ убийства демона не был уж слишком непопулярным. О способе знали и им пользовались. А может этот трамплин соорудили бессмертные для казни сильнейших демонов. Впрочем, важно это не было.       Ассоль медленно зашагала к трамплину. Ким, заметив это, встал с места и быстро зашагал за девушкой. Его руки дрожали. Он все еще не представлял как своими руками он сможет столкнуть единственную родную душу в этот вулкан. Это было подобно пытке.       Ассоль тем временем сделала два шага вперед по трамплину. Ким остался в стороне, не желая ступать вперед. Демоница же аккуратно устроилась на половине пути и стала смотреть вниз, откуда шел свет и жар. Лава внизу бурлила словно кипящая вода в котле. Зрелище было жутко пугающим. Сама Ассоль не смогла бы прыгнуть туда, это было слишком страшно. В свитке не было сказано о том, чувствуется ли эта боль. Ассоль почему-то казалось, будто боль она все же почувствует. Не зря ведь путь до вулкана был таким тяжелым.       Киму тоже было видно то, что было на дне кратера. От увиденного его руки стали дрожать еще сильнее, а эта дрожь быстро перекинулась по всему телу. Ким сдерживался так долго. Все его чувства, которых было так много, вот-вот готовы были вырваться наружу. С тех самых пор, как Ким нашел Ассоль, как впервые встретил ее после такой долгой разлуки, он держал себя в руках. Даже когда Ассоль вернула себе свой истинный облик, Ким сдержался. Но он ведь был просто человеком. И больше держаться сил не оставалось. Глядя на эту лаву, на любимую, которая стояла прямо над ней, Ким словно начал терять свой рассудок. Он понимал, что ему нужно оставаться в ясности ума, ведь дело все еще не закончено, но сил правда не оставалось.       Ассоль стояла такая красивая. Ее длинные кудрявые волосы спадали вниз по спине, взлетая немного вверх из-за горячего воздуха, поднимающегося снизу. Подол синего платья, не прикрывающего лодыжки, светился оранжевым из-за лавы внизу. Некоторые пряди волос так же подсвечивались на фоне черного неба. Девушка смотрела вниз, а по ее лицу нельзя было прочесть ни единой эмоции. Она не выглядела так, словно вот-вот бросится в лаву, которая лишит ее и души, и оболочки.       Ким больше не мог. Он упал на колени и громко зарыдал. Все это было невыносимо и сводило с ума. Ким обещал себе держаться, не показывать своей боли, но он тоже был просто человеком, у которого сил больше не осталось. Ассоль не должна была видеть его таким, он обещал сам себе. Она не должна была из чувства вины менять свое решение только ради него. Вот только Ким больше не контролировал себя. — Прости. — сквозь рыдания проговорил он не слишком разборчиво. — Прости, Эстер.       Все эмоции, которые Ким сдерживал столько лет, наконец вылились. Ким искал Эстер не ради того, чтобы вернуть ее, а для того, чтобы просто извиниться. Он понимал, что был не прав и что виноват во многом. Но когда он увидел то, как все это пережила девушка ее глазами, он вспомнил, что он так и не попросил прощения. И сейчас, когда у него осталось всего несколько мгновений, он решил это исправить. Он стоял на коленях перед ней и рыдал взахлеб словно маленький ребенок. — Прости. — повторил он снова. — Я не должен был оставлять тебя одну. Никогда. Ты представить себе не можешь, как сильно я жалею об этом. Если бы у меня был шанс все исправить, я бы непременно исправил. Я бы все отдал, чтобы у тебя все было хорошо. Я бы отдал свою жизнь. И если бы мое исчезновение значило то, что ты будешь счастлива, я бы исчез. Прости за все, что я сделал, Эстер. Я люблю тебя так сильно, что болит сердце. И я не хотел, чтобы все это случилось с тобой. Клянусь. Мне очень жаль.       Ассоль все же нашла в себе силы повернуться к Киму. Она никогда не видела его таким. Такой убитый, одинокий и жалкий. Ассоль много раз видела его слезы, но этот ручей на его щеках ни шел ни в какое сравнение. Демоница не смогла долго смотреть на это, она сразу же отвернулась. — Я не прошу тебя остаться. — тихо сказал Ким, стараясь успокоиться, что было тщетно. — Я лишь прошу тебя простить меня. Я не заслуживаю прощения. Но так тебе станет легче.       Ассоль тоже тихо заплакала. Все это время глядя на бурлящую лаву, она думала о том, стоит ли ей прыгать вниз, стоит ли заканчивать все вот так, когда, казалось, все стало налаживаться. Теперь, зная способ, Ассоль сможет вернуться к вулкану в любое время. А вернуть так безжалостно отнятые годы счастливой жизни с этим человеком она больше не сможет, если сделает еще хоть шаг вперед. Может, ей стоило начать все сначала. А когда это существование станет бременем для них обоих, то закончить с эти никогда не поздно.       Ким замолк. Слышно было лишь его тихие рыдания и всхлипы. Он обхватил себя руками и смотрел в пол, куда падали его слезы. Мыслей больше не осталось. Сил встать не было. Вокруг и внутри была лишь пустота.       Ассоль решила. Она медленно и аккуратно сделала несколько шагов назад с трамплина. А когда ноги оказались на крепкой поверхности, а в лицо перестал литься жар, девушка так же упала на колени, а ее плач перестал быть тихим и беззвучным. Ассоль не выдержала и бросилась обнимать Кима. Она крепко прижала его голову к своей груди и стала гладить его волосы, успокаивая. — Прости. — тихо сказал он снова. — Я не должен был так себя вести. Я не хотел, чтобы ты переживала обо мне. — Все хорошо. — ответила Ассоль. — Не извиняйся. Давай лучше как можно скорее уйдем отсюда.       Ким в недоумении поднял голову. Увидев, что Ассоль тоже плачет, он постарался взять себя в руки и успокоиться. На этот раз у него вышло лучше. — Тебе не нужно из-за меня менять свое решение. — замотал головой он. — Я правда хочу уйти отсюда. Прошу, забери меня и уведи как можно дальше. Давай вернемся домой. Пожалуйста.       Повторять Киму второй раз не было нужно. У него словно открылось второе дыхание, появились силы свернуть горы. — А уйти отсюда, используя магию ведь можно? — спросил он.       Ассоль кивнула. Правило действовало лишь на тех, кто хочет уйти в забвение, а не тех, кто хочет продолжить жить, а потому уйти с вулкана можно было любым способом. Ким не стал медлить. Он встал, а за его спиной вдруг показались два больших белоснежных крыла. А в лицо ему вдруг засветило рассветное солнце. На горизонте появился небольшой проствет, который позволил на какой-то миг солнцу проникнуть сквозь толстую пелену облаков.       Ким быстро подхватил Ассоль на руки и взмыл в воздух, крепко держа любимую. Курс был на Дворец Бесконечного Одиночества, который с этого момента одиноким и пустым больше не будет никогда.

09.01.2025