Часть 2

Глава 2 Открыв глаза, Женя увидела перед собой белые стены. Голова кружилась, а по телу разливалась неприятная боль. Перед глазами стояла пелена, через которую Женя могла разглядеть лишь некоторые силуэты. Очень хотелось пить, в горле пересохло. - О, ты проснулась! Моя дорогая! - к Жене бросилась мать. Женщина брала дочь за руки, хаотично целовала ее, гладила по голове. - Мама... - горло першило, Женя предположила, что это из-за трубки, которую обычно вставляют в больницах для поступления кислорода в лёгкие, - Где я? Мы в больнице? Что происходит? - пелена с глаз постепенно сходила и Женя смогла рассмотреть мать. Выглядела женщина не так, как раньше. Она не сияла, не изучала свет. Вокруг ее глаз сгустилась тьма, а сами они были наполнены слезами. - Женечка... - только и смогла промолвить Лариса, а после сова забилась в рыданиях. В палате появились отец и Катя. Подруга, перебивчово на плач, рассказывала Жене об аварии, о том, что Лаврова двое суток провела на аппарате ИВЛ (искусственной вентиляции легких), что перенесла серьезную операцию. Женя слышала голос подруги отдаленно, а перед ее глазами все проплывало, будто в замедленной съемке. Гонка, авария, травма, больница, рыдающая на плече у отца мать, словно кто-то умер, Катя, которая старается сдерживать плач, но говорит дрожащим голосом. Все это не укладывалось в голове. Но Женя думала, что такое происходит со многими. Да, страшно, но сейчас же все хорошо, она жива. Пусть и в больнице, но это же не навечно. - Я буду ходить? - вопрос, волновавший Женю больше всех остальных, всплывающих в голове. Ее голос внезапно застал всех врасплох и повесил молчание. Катя вздохнула перевела вопросительный взгляд на Сергея Николаевича, тот опустил глаза, а Лариса, снова начала плакать. - Отвечайте мне! Я буду ходить? - тон голоса пришлось повысить, - Пожалуйста. - Врачи пока не дают никаких прогнозов. - отозвалась Катя, - Чтобы это понять, должно пройти какое-то время. Но, я думаю, что будешь. Конечно, Женек, не кисни. - Катя натянула улыбку и пожала руку подруги. - Я буду с тобой, дочка. Все время. Сколько нужно. Я буду с тобой. - наконец, Лариса перестала рыдать и подошла вместе с отцом к кровати дочери. Сергей Николаевич смотрел на Катю с благодарностью. Они все выглядели сносно, но Женя чувствовала, что каждый из них врет. Тремя часами ранее. - Доктор, скажите, как она? Как моя дочь? - Лариса Сергеевна влетела в кабинет доктора как только тот сам вошел туда. - Добрый день! Присядьте! - лаконично, без лишних эмоций сказал доктор. Это был хирург, Петр Леонидович. Средних лет, перспективный и подающий большие надежды. Один из лучших в этой больнице, в городе. Именно он проводил операцию Жене. Именно на него была возложена задача сообщить ее близким о исходе. Их вызвали сразу, как только Женя поступила в больницу. Они приехали через несколько часов. И сейчас, оба родителя и Катя стояли в кабинете Петра, смотря на него тремя парами глаз, каждый взгляд которых затаил надежду. - Евгения жива, и это самое главное. Нам удалось стабилизировать ее состояние, обойтись минимальной потерей крови. Она сильная девушка, здоровый организм. Быстро пойдет на поправку. - говорил врач. - Доктор, Женя будет ходить? - спросила Катя. То, что боялись озвучить родители. Доктор вздохнул и в его взгляде промелькнуло смятение. - Я не могу пока давать вам прогнозов, но вы должны быть готовы к сложностям. Травма Жени может привести к полному выздоровлению, а может и к инвалидности. Но, пока все идет ко второму. Мы сделали все возможное. - приговор, прозвучавший из уст врача, как гром среди ясного неба, заставил Ларису разрыдаться. Она плакала на плече мужа, тот гладил ее по спине, а Катя осела на стул. В ушах звенело, а слова врача, как мантра прокручивались в ее голове. Как сказать обо всем жене? Как она отреагирует? Как помочь? Все эти вопросы в голове Кати метались со скорость света, меняясь, но ответов на них не было. Все трое покинули кабинет врача и теперь, были опустошенными. Лариса и Сергей выглядели подавлено, хотя, врач и говорил, что для Жени сейчас важны положительные эмоции. И, если Катя и Сергей Николаевич стоически держались, Лариса Сергеевна справиться с приступами истерики не могла и то и дело проваливалась в рыдания. Прошло три дня. Женя каждый день с утра до вечера, проходила различные обследования, пила кучу лекарств, названия которых даже не успела запоминать. Она выполняла все это и не понимала, почему никто не может сказать ей правды. Ни врачи, ни медсестры, даже близкие люди говорили обо всем завуалированно. Мать постоянно плакала и Женя уже сама все поняла. Она решила, что прогнозы врачей нелестные, а родители и лучшая подруга, просто стараются уберечь ее от ужасных вестей. Но, Женя была готова. Она осознавала свое состояние. Но все же, в сердце тлел огонек надежды на лучшее. Когда, в палате появился врач и стал говорить с ней медицинской терминологией, Женя прервала его. - Петр Леонидович, сейчас из всего происходящего я понимаю только то, что не чувствую ног. Я не смогу ходить, да? Вместо ответа врач лишь кивнул. - Наша больница предоставит вам коляску, - обратился Петр Леонидович к родителям Жени, - Евгению вы выпишем через неделю. Мы сделали все, что могли. Все было в тумане. Женя не могла осознавать происходящего. Не хотела принимать. Но, пыталась. А мама постоянно плакала, изо дня в день. - Мама, уезжай, пожалуйста! - сказала Женя, когда звуки рыданий стучали в ее голове, заполняя пространство и заглушая все другие, - Я не могу видеть твои слезы. Пожалуйста. Па, увези ее. - говорила Женя, - Я пойду на поправку быстрее, если вы будете сильными, понимаете? А мне умереть вы пору, от того, что мама постоянно рыдает. В случившемся никто не виноват. - Женечка, мы заберем тебя домой. - сказала Лариса, поглаживая дочь за руку. - Нет. Я буду продолжать учиться и работать. Перейду на дистанционку в универе, мама. Катя поможет мне. Пожалуйста. Я прошу. Давайте будем держаться. - говорила Женя. - Лара, Женя права. Катерина поставит ее на ноги быстрее. А ты не сможешь спокойно и постоянно будешь рыдать. - вмешался отец, - Дочка, мы уедем, но, как только тебе понадобится помощь - сообщай. Я все брошу, девочка моя, я мир переверну. - говорил отец. Через некоторое время родители уехали. Женя осталась одна. Катю она тоже отпустила, ведь нужно было учиться, работать, жить жизнь, которая у самой Жени теперь стала другой. Капельницы, уколы, исследования. Все по кругу. Дни сменяли ночи, все проплывало как в замедленной съемке. Больничная обстановка, белые стены, запах лекарст, все это угнетало Женю еще сильнее, а само нахождение в этом месте, внушало ей ощущение боли и безысходности. Дозу позитива вносила только Катя, которая приходила к Жене практически каждый день, приносила ей еду, которую она готовила самостоятельно, и задания из университета. Женя взяла на работе отпуск, поэтому могла спокойно решать задачи. Это отвлекало ее от неизбежности. От коляски, к которой за эти недели Лаврова так и не смогла привыкнуть, хотя, уже сама научилась уверенно в ней передвигаться. Вообще, Женя пыталась выжать все максимально возможные действия из коляски, чтобы не быть ничьей обузой и жить, как она это называла "полноценной жизнью". Катя выкладывала контейнеры с едой в небольшой холодильник, который она привезла, чтобы Женя могла есть, когда ей захочется. Один из них, Рябова не уложила, а просто оставила в своих руках. - А это что? - спросила Женя, кивнув на контейнер, - И, Кать, зачем ты опять столько всего принесла? В меня не влезает. - Ой, не ворчи. Не осилишь сама - угостишь медсестричек. - отмахнулась Катя, предварительно покачав головой, - А вообще, тебе надо есть, чтобы набираться сил. Ну, мы собираемся вставать на ноги и покорять вершины? Женя кивнула, а Катя улыбнулась. - Так ты не ответила. Что это? - снова спросила Женя. - Эмм, ну.. это пирожные, но они не для нас. - ответила Катя и отставила контейнер в сторону. Женя смотрела на нее с немым вопросом, но подруга пыталась уйти от ответа, меняя темы разговора, - Значит Петр записал тебя к местному мозгоправу? И как? Будешь посещать? Я думаю, это нужно сделать, как часть.. - Катя скользнула взглядом по коляске, стоявшей рядом с кроватью, - Реабилитации. - Попробую сходить. Эта часть терапии начнется завтра. Хотя, я не считаю, что нуждаюсь в психологической помощи. - Женя пожала плечами, - Я все осознаю и даю себе отчет в каждом действии. - Ну, знаешь, попытка - не пытка. А вдруг этот психолог откроет в тебе нечто неизведанное до сих пор? Глубины сознания и все такое. - девушки дружно засмеялись. Катя провела с Женей некоторое время, а потом ушла. Но перед тем, как покинуть больницу, она заглянула в кабинет лечащего врача подруги. - Петр Леонидович, добрый день. - Катя вошла в кабинет. Петр сидел за большим столом, записывая что-то в документах. - Катерина? Добрый день. Вы хотите узнать о состоянии Евгении? - врач отложил папку и ручку и оглядел пришедшую. - Не совсем. Вот. Это вам! - выпалила Катя и выставила на стол перед Петром пластиковый контейнер. - Что это? - спросил доктор. - Это - шедевр мировой кулинарии! - уверенно сказала Катя и широко улыбнулась, - Пирожные по фирменному рецепту Екатерины Рябовой. Вам. - разъяснила девушка, попутно открывая контейнер. - Как интересно. А зачем? - спросил врач. В нос ударил приятный аромат шоколада и его, доселе невозмутимое лицо, посетила легкая, едва заметная улыбка. - Это не взятка. Просто, дань уважения вашему профессионализму. - голос Кати в данный момент лился как весенний, теплый ручей. - В этих пирожных - секретный ингредиент. - И какой же? Спасибо, Екатерина, мне очень приятен этот жест с вашей стороны. - Петр закрыл контейнер и убрал его в ящик стола. - А вот это вы узнаете, если придете завтра на мою выставку! - Катя положила перед Петром картонный пропуск, похожий на флаер. - Театральная площадь, пятнадцать. Завтра в пять. - после сказанного, Рябова улыбнулась и быстро ушла, повесив интригу. - Художница Рябиновый Кот. - прочитал вслух надпись на флаере Петр и усмехнулся, - Ладно, посмотрим, что за картины пишет этот Кот. - он убрал пропуск в карман и продолжил заниматься рабочими делами. Стас вертелся в постели. Ему снился сон. Который повторял события недавнего прошлого. - Эта девчонка не должна дойти до финиша сегодня вечером! - за столом в вип-зале клуба сидел мужчина средних лет. Лысоватый, невысокий. Одет он был в черный костюм, а весь его вид, внешне напоминал пингвина. Стас не знал его настоящего имени, только прозвище, закрепившееся в узких кругах. Андерсен. Почему этого человека называли именно так, Стас не знал. Да и не интересовался, хотя про себя сделал вывод, что на доброго сказочника этот человек совсем не похож. Андерсен был тем самым, про кого можно было сказать "крутит этот мир". Богатый, об этом кричали его скрипучие, лакированные туфли. Не иначе на их изготовление отдали душу несколько крокодилов; массивные перстни-печатки, с черными камнями; барсетка и четки, которые он перебирал в руках. Взглядом Андерсен прожигал. Он всегда ходил в охраной. Обычно это были два-три, крепких молодых мужчины, которым сам хозяин доставал до подмышек. Сегодня их было двое. Они молча, как две статуи, облаченные в черные костюмы и темные очки, стояли по бокам кресла, на котором восседал Андерсен. - Почему? - спросил Стас, - Какая разница, кто выиграет в заезде? Наша проблема касается только меня. - Твоя, мальчик! - прочистив горло кашлем, начал Андерсен, - Не наша. Ты сказал, что выполнишь любые условия. И они таковы: эта Ласточка не должна выиграть! Мне абсолютно плевать, что ты сделаешь и как, прояви креатив, пораскинь мозгами, но убери ее с трассы! А иначе... - Андерсен обнажил в оскале белые зубы, - Мы с парнями поиграем с твоей сестричкой! Мы знаем, где она живет, каким маршрутом ходит домой. - Хватит! - Стас оборвал Андерсена на полуслове, не позволив договорить, - Я понял. Я все сделаю. И все таки, почему именно эта девушка? Она же просто девчонка. - Скажем так, мне нужно, чтобы в этом бизнесе был мой человечек. А всякие там пернатые, типа твоей Ласточки, мешают мне делать деньги. Она не должна мне мешать. И ты ее уберешь! Если мне понравится твоя работа - тебе поступит кругленькая сумма. Это значит, что твоя сестренка будет цела и невредима. А я могу быть спокоен за то, что меня не потревожат полицейские. Да? - покрутив четки в руках, спросил Андерсен. Стас кивнул. Андерсен жестом показал ему на выход. Стас вышел на воздух. В его голове быстро перемещались мысли. Он слабо понимал, куда двигаться и что нужно делать, но точно знал одно. Нужно уберечь Машу от опасности. Стас и Маша Крапивины остались сиротами при живом отце. Тот был игроком. И однажды дошел до того, что просто проиграл в карты младшую дочь. Мать Стаса и Маши умерла, когда парню было шестнадцать, а Машеньке всего восемь. Отец тогда уже пил и играл. Его лишили родительских прав, а ребят под опеку взяла сестра их матери - Анна Колосова. Анна хорошо относилась к Стасу и Маше и, несмотря на то, что у нее был свой сын, очень любила их и не обделяла, как и ее муж. Стас неплохо окончил школу и после девятого класса пошел учиться в местный колледж на механика, а потом стал работать. В восемнадцать, сам снял квартиру, но Маша осталась жить с Анной. Стас не обиделся, ведь понимал, что так будет лучше. Анна с мужем продолжала помогать ему по мере сил, так он смог поступить в университет на заочное отделение. На логистическую специализацию. В университете Стас часто замечал Женю. Она всегда казалась ему недосягаемой, ведь девушка хорошо училась, участвовала в самодеятельности, была в центре движений. А Стас привык держаться особняком, особо ни с кем не дружил, но вот внимание девушек ему нравилось. Парнем он был достаточно симпатичным - выше среднего роста, спортивное телосложение, темноволосый шатен с глубоким взглядом темно-карих глаз. Он казался девушкам мрачным героем, такой непостижимый, всегда носящий черное. Женя особого внимания на Стаса не обращала. Был он и был, ходит мимо, смотрит. Да и пусть ходит. У Жени всегда было слишком много дел, когда она находилась в университете. А потом Стас увидел ее на гонках. Это опасное увлечение было его страстью, отдушиной. На трассе, управляя мотоциклом, он ощущал себя максимально свободным. Стас не боялся опасностей, подстерегавших этот спорт, поражений, он просто получал удовольствие от процесса езды на скорости. Адреналин, ощущение полета, свобода в груди. Стас словно возносился над городом. С Женей на гонках он перекидывался парой фраз. Их можно было назвать знакомыми, а что теперь? Он должен убрать ее с трассы. Но как? Андерсен нашел Стаса как только отец проигрался. И все рассказал. Даже показал видео. Чтобы Стас окончательно поверил в то, сто его отец настоящий подонок и аморальный псих. Андерсен пообещал, что, если Стас выполнит любое его условие - они забудут про Машу. И он согласился, еше не предполагая, на что придется пойти. Он понимал сейчас лишь то, что Женя, эта ни в чем неповинная девушка, стала пешкой в чужой страшной игре. Как и он сам. Две разменных монеты в руках страшного человека. Она не отходит от мотоцикла ни на минуту, завершает последние проверки, гладит ладонью нарисованных ласточек и что-то шепчет. Стас приплатил кому-то из толпы, чтобы Женю позвали к отдаленному киоску с мороженым. Как только она отошла, он оказался рядом с ее мотоциклом. Вся толпа наблюдала за шоу, что устраивали организаторы перед гонками. Стас предварительно купил другой шлем и одежду. Он сделал вид, что рассматривает мотоцикл, а сам в это время - подрезал тормозные шланги ножом. И быстро скрылся в толпе, сняв шлем и куртку, а потом вернулся к своему Сузуки. Он называл себя Демоном. На гонках участвовал именно под таким прозвищем. На этом стадионе не было репортеров и камер, многие из участников и организаторов, а также, зрителей, не хотел светиться, кому было надо, те снимали все на телефоны. Женя лидировала, обгоняя его. Он не отставал, набирал скорость, вставал на колесо, чем заставлял толпу восторженно реветь, заглушаю гул басов. Авария произошла неожиданно. Стас хотел остановиться, помочь Жене, но не финишировал, а вернулся к месту падения. Она была уже без сознания. Вокруг сновали врачи и люли, кто-то плакал, кто-то снимал все на телефон. - Она жива? - Стас поднял визор и обратился к врачу, осматривающему Женю. - Жива! - ответил тот. Стас не стал больше ничего спрашивать, а молча уехал. Он понимал, что совершил преступление. Искалечил жизнь молодой и активной девушки. Но он спас жизнь своей сестре. Почти ценой жизни другого. Стас открыл глаза. Он лежал на кровати в своей квартире, а на его плече пристроилась какая-то блондинка. Парень дотянулся ло телефона и зашел в смс. Несколько дней назад он получил уведомление из банка о пополнении его карты на энную сумму и приписку: "Условие выполнено. Твоя сестра меня не интересует!" Покачав головой, Стас выбрался из постели и подумал о Жене. Как она, что с ней. Он принял душ и оделся, а потом связался с однокурсниками из чата их группы университета. Кто-то подсказал, в какой больнице лежит Женя. Стас вызвал такси и направился туда, напрочь забыв о девушке в его постели. Сама уйдет. Стас хотел убедиться, что Женя жива. И решил, что будет помогать ей. Хотя, чувство вины, глодавшее его изнутри, не покидало.