Глава 4. Четыре Дома.

      Тираду профессора МакГонагалл Генри почти не слушал. Он считал всю эту эпопею с очками и соревнованиями не то чтобы бессмысленной, а даже вредной. Вместо того чтобы сплачивать детей, учить их взаимодействовать друг с другом, их, казалось, намеренно разделяли и ссорили. Ах, ну да, принцип «разделяй и властвуй», — Генри фыркнул.       — А как будет проходить этот отбор? — тихо спросил Гарри.       — Ничего особенного, — Люпин-младший пожал плечами, — просто оденешь Распределяющую Шляпу и всё.       Внезапно воздух прорезали истошные крики. Генри задрал голову вверх и с интересом уставился на жемчужно-белые фигуры, появляющиеся из стен. Отец рассказывал ему, что в Хогвартсе есть привидения, с кем из них можно и нужно дружить, а от кого лучше держаться подальше.       Большой зал Генри понравился, особенно ощущение древней многовековой магии, пропитавшей его стены. Тысячи плавающих в воздухе свечей и зачарованный потолок выглядели невероятно красиво и создавали приятный глазам полумрак.       Песня Шляпы Генри не понравилась, и не столько из-за того, что там не было особого смысла и рифмы, сколько из-за отсутствия вокальных данных у исполнителя.       Постепенно нераспределённых первокурсников оставалось всё меньше и меньше, пока наконец не настала очередь Генри, после Невилла Лонгботтома.       — Люпин, Генри. — Услышав своё имя, он вышел из шеренги и спокойно прошёл к табурету, взял шляпу, сел и аккуратно одел её на голову.       — Ого, интересно, — сказал тихий голос, как будто на ухо Генри. — Немалый ум и талант, а вот трудолюбия не хватает, — на этом моменте мальчик хмыкнул, — хитрости и находчивости тебе тоже не занимать. Тебе бы в Рейвенкло или Слизерин…       — Я знаю, — ответил Генри, — но мне надо присмотреть за Гарри, а он туда не пойдёт.       — Ой, не твой это вариант… — протянула Шляпа. — Но раз так хочешь… ГРИФФИНДОР!       — Спасибо, — Генри снял шляпу и зашагал за крайний слева стол. Кивнув нескольким людям, он опустился с краю и стал ждать.       — Поттер, Гарри!       Гарри сделал шаг вперёд, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом.       — Она сказала Поттер? Тот самый Гарри Поттер?       Генри сидел молча, и когда шляпа громко заорала «ГРИФФИНДОР», только улыбнулся. Правда, ему почти сразу же пришлось закрыть уши руками, чтобы не оглохнуть от криков и аплодисментов. Спустя пару секунд ошеломлённый Гарри плюхнулся рядом с приятелем.       Только теперь Генри перевёл взгляд на Главный стол. В ближайшем к ним конце сидел Хагрид, который поймал его взгляд и поднял вверх большие пальцы. А в центре Главного стола, в большом золотом кресле, сидел Альбус Дамблдор. Этот человек не мог быть никем другим. Серебристые волосы Дамблдора были единственной вещью во всём зале, которая сияла так же ярко, как и привидения. Генри также заметил нервного молодого человека в большом фиолетовом тюрбане, выглядевшего очень странно. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего от него ждать не стоит, а ей Генри верил. Рядом с тюрбаноголовым сидел преподаватель с сальными чёрными волосами, крючковатым носом и землистого цвета кожей. И он смотрел в их сторону пристальным тяжёлым взглядом. Теперь Генри понял, чьи глаза сверлили его спину, пока он шёл к табуретке, а от неё к столу. И что удивительно, от этого типа не самой приятной наружности плохого Генри не почуял. Было раздражение, отвращение… Но не угроза.       Наконец распределение подошло к концу. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Распределяющую Шляпу. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развёл руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы.       — Добро пожаловать! — произнёс он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнём наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо!       Дамблдор сел на своё место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами, отчего Генри снова захотелось закрыть уши. После этого ранее пустовавшие тарелки наполнились разными яствами, и все радостно принялись за еду. Генри ел понемногу и не спеша, в отличие от своих товарищей по дому. Его не очень интересовали чужие разговоры, ни расспросы призрака, ни разговоры о семьях, ни обсуждение занятий. Когда Генри захотелось пить, он потянулся к ближайшему кувшину и уже хотел наполнить бокал, но потом принюхался и с отвращением отставил кувшин в сторону.       — Эй, ты чего? — недоумённо спросил своего приятеля Гарри.       — Это тыквенный сок, а я его не пью, — ответил ему Генри.       — А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — Услышав этот вопрос, Генри насторожился.       — А, ты уже знаешь Квиррелла? Неудивительно, почему он такой нервный, это же профессор Снейп. Он преподаёт зелья, но не хочет этого делать — все знают, что он хочет занять место Квиррелла. Снейп очень много знает о Темных искусствах.       Снейп, значит… Генри метнул быстрый взгляд на Главный стол. Надо будет присмотреться к этому Снейпу…       Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.       — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…       Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов, так же сидевших за столом Гриффиндора.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчёт тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих домов, должны обратиться к мадам Хуч. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.       — Он ведь шутит? — пробормотал Гарри.       — Может быть, — ответил староста, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так всё понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы всё объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост.       А дальше начался ужас для ушей, которые Генри крепко зажал, но даже это не помогало, и он медленно стал сползать под стол, не в силах слышать это звуковое издевательство, под названием «Школьный гимн».       Наконец настало время расходиться, и Генри с облегчением выполз из-за стола, двинувшись вместе с остальными первокурсниками следом за старостой. Путь до гостиной прошёл не без приключений, но ничего особенно значимого не случилось. Пока они шли, Генри мысленно отметил, что хорошо бы в свободное время исследовать замок.       — Вот мы и пришли, — сказал староста.       Они стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка.       — Пароль? — строго спросила женщина.       — Капут драконис, — ответил старшекурсник, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене.       Все пробрались сквозь неё самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами.       Староста показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок — и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли шесть больших кроватей с пологами на четырёх столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Бельё уже было постелено. Кровать Генри оказалась слева от двери, между постелями Гарри и Невилла, и его это вполне устроило. Переодевшись в пижаму, Генри пожелал всем спокойной ночи и уютно свернулся под одеялом после долгого дня.