Глава 118: Декан, нянька, зельевар – три в одном

Тишина разорвалась, будто кто-то разрезал воздух пополам. А затем… Холодные пальцы легли ему на шею. Реальные. Он судорожно вдохнул, но воздуха не хватило. Горло сжалось, будто невидимая рука сомкнулась вокруг него. Паника пронзила каждую клетку его тела. Грудь сдавило, лёгкие горели, в висках запульсировало от нехватки кислорода. Он не мог дышать. Рука дрогнула, он попытался разжать пальцы, которых не видел, но они были там. Они были. Темнота начала сгущаться перед глазами, паника накатывала волнами, пока вдруг — с хлопком — не появился домовик. Резкий звук разорвал тишину. Существо взвизгнуло, шарахнувшись назад, в его дрожащих руках был пергамент. И в тот же миг хватка исчезла. Воздух ворвался в лёгкие, он резко, болезненно вдохнул, хватаясь за горло. Грудь вздымалась судорожно, пульсация в руке угасала, но не исчезала до конца. Он медленно поднял голову. Домовик трясся. Его огромные глаза были полны ужаса. — П-простите, сэр, но директор з-заждался вас в своём кабинете… — пискнул он, сглатывая, сжав пергамент так, что тот чуть не смялся. Северус смотрел на него. Он не мог сказать ни слова. Потому что этот страх в глазах домовика… Был не просто испугом. — Ты что-то видел, — хрипло выдохнул он. Домовик вздрогнул, прижав уши к голове, словно боялся говорить. — Я… я… — его тонкий голосок сорвался, существо втянуло воздух, испуганно моргая. — Это было… с-сэр, это были руки! Ледяные, прозрачные… Они… Они… душили вас… Тишина. Холод прошёл по позвоночнику Северуса. Он молчал. Смотрел. Дыхание ещё не восстановилось, но теперь сдавило не лёгкие, а что-то внутри. Домовик переступил с ноги на ногу, тонкие пальцы дрожали. — Д-директор приказывает немедленно явиться в его кабинет, — всхлипнул он, а затем исчез с резким хлопком. Северус даже не успел выдохнуть. Он рухнул спиной к двери своих покоев. В груди всё ещё гудела паника, пальцы сжимались в кулаки, а правая рука с тлеющей пульсацией на запястье сводила с ума. Руки. Призрак. Душили его. Кто? И почему? Его рот открылся, но слов не последовало. Всё, что он мог сделать — просто стоять там, пока воздух вокруг всё ещё дрожал после исчезновения домовика. А потом… медленно, гулко осело в сознании. Немедленно. Он почувствовал, как внутри него что-то перевернулось. Холодно, неприятно, словно на мгновение все органы в теле сместились с привычных мест. Сердце гулко ударилось о рёбра. Чёрт. Он сжал пальцы, зарыв ногти в ладони. Пытаясь вернуть контроль. Пытаясь сбросить с себя липкий ужас, что начал сковывать каждую мысль. Ты допустил слабость. Ты позволил эмоциям взять верх. Ты совершил ошибку. Альбус предупреждал его. С первого же дня всё будет под наблюдением. И вот он. Бегущий из зала как полный идиот. На виду у всех. Позоря себя, позоря свою холодность, свою маску. Сжав зубы, Северус рывком развернулся, бросил взгляд на свою комнату. Уютный мрак покоев давил на него тяжестью уединения. Он остался один. Один со своей слабостью. Он не мог это стерпеть. Оттолкнув себя от двери, он шагнул в коридор и… побежал. Ноги несли его через сырые коридоры подземелий.Шаги громко отдавались в пустоте. Гулко, резко, нервно. Он перескакивал через две ступени сразу, забрасывая себя выше, быстрее, будто пытался убежать от той самой ошибки, что только что совершил. На очередном пролёте он почти врезался в студентов. Слизеринцы. Они замерли, расширив глаза. Кто-то машинально сделал шаг назад. Северус даже не посмотрел на них. Только рванул дальше. Воздух был холодным, но его жгло изнутри. Должно быть, все уже заметили, что он ушёл. Всё, что ему нужно было сделать — спокойно дождаться конца завтрака и отправиться к Дамблдору. Но нет. Вместо этого он сделал себя уязвимым. Ты идиот. Он выскочил из последнего коридора, вбежав на главный этаж, и наконец — перед ним выросла статуя горгульи. Он остановился. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым. Сердце гулко билось в рёбрах, отзываясь в пульсации висков. Северус сжал губы. Соберись. Он резко выдохнул. Провёл рукой по волосам, пытаясь привести дыхание в порядок. Нельзя подниматься в таком состоянии. Нельзя показывать слабость. Он прикрыл глаза, досчитав до пяти. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. И когда открыл их — снова был холодным, собранным. — Лимонные дольки, — ровным голосом произнёс он. Горгулья дрогнула, поворачиваясь, открывая проход. Северус сделал шаг. Один. Второй. И вот, ступени мягко понесли его наверх. К двери, за которой… Его мир содрогнется. Северус шагнул в кабинет, и его мир снова качнулся. Он ожидал кого угодно. Минерву, Дамблдора, даже мадам Помфри. Ожидал холодного выговора, недовольного взгляда директора. Но он не ожидал её. Она стояла прямо перед ним. Християна Брейдс. Та самая, из-за которой его мир буквально рухнул несколькими минутами ранее. Та, чьё присутствие жгло его, чьё дыхание он слышал даже на расстоянии, чья связь с ним теперь не просто напоминала о себе, а пульсировала с невыносимой остротой. Она. Рядом с ней кто-то говорил — Минерва, кажется. Дамблдор наблюдал за всем с присущей ему загадочностью, но Северус видел эту тень недовольства в его взгляде. Но всё остальное исчезло. Только она. Только её рука, которую она резко спрятала за спину. Словно тоже почувствовала этот пульс связи. Словно пыталась скрыть её так же, как и он. И в тот же момент она отвела взгляд, будто он — просто очередной профессор, просто часть интерьера. Но Северус знал, что это ложь. Её плечи были напряжены. Челюсть чуть сжата. Она чувствовала его. Так же, как он чувствовал её. — Северус, наконец-то вы составили нам компанию, — голос Дамблдора разрезал воздух ледяной вежливостью. — Вы, видимо, запутались в кабинетах? Что ж, неудивительно. Вы так долго отсутствовали в Хогвартсе… Северус заставил себя моргнуть, сосредоточиться. Контроль. Ты должен быть собран. В одно мгновение его лицо снова стало бесстрастным, холодным, отточенным до идеала. — Прошу прощения, директор, — его голос звучал ровно, без намёка на внутренний хаос. — Неотложные дела. Дамблдор чуть приподнял бровь, оценивая его, затем сдержанно кивнул и сделал приглашающий жест в сторону кресел. — Прошу, Северус. Присаживайтесь. Он медленно прошёл вперёд, стараясь не смотреть в её сторону. Но от магической связи не спрячешься. Каждый шаг отзывался в рунах, на мгновение вспыхивающих теплом на его запястье. Он сел. Рядом с мадам Помфри. И только тогда заметил остальных. Мгновение — и в голове вспыхнуло осознание. Нет. Только это ему не хватало. Второй человек. Высокий. Властный. В тёмно-синем мантии. Северус застыл. Холод прокатился по его позвоночнику. Чёрт. Все мысли о Христиане мгновенно ушли в небытие. Всё, что он мог видеть перед собой, — это представителя Министерства Магии. Того самого, кто был на его заседании. Калеб Хук. Северус не двигался. Но в груди медленно, болезненно разливался холод. Неужели Альбус действительно не шутил, когда говорил, что за ним будут следить с первого дня? Неужели всё это — часть плана? Что, чёрт возьми, здесь происходит? Северус всё ещё ощущал остаточный жар в груди, но, встретившись с холодным взглядом Калеба Хука, мгновенно охладился. Представитель Министерства. Опекуны студентов. Дамблдор говорил о них вчера, но тогда Северус не придавал словам значения. Теперь же, когда он видел перед собой Калеба Хука и Маргарет Шузен, понимание начало пробираться сквозь пелену эмоций. Християна. Дочь Маргарет Шузен. И не только она. Его взгляд машинально скользнул по двум студентам, сидевшим рядом с девушкой. Юноша с рыжими волосами в гриффиндорской мантий. Девушка, крепко сжавшая руки, её пуффендуйская форма казалась слегка небрежной, будто она не привыкла носить её с достоинством. Аманда и Крис Хук. Дети Калеба Хука. Северус замер. Всё это было… слишком. Он даже не успел разобраться в себе, как мир уже рухнул во второй раз. — Мистер Хук, леди Шузен, позвольте вам представить профессора Северуса Снейпа, — голос Дамблдора вернул его в реальность. — Думаю, вы и так знакомы. Северус не двинулся, не кивнул в знак приветствия. Только сдержанно, ледяным взглядом изучал мужчину и женщину перед собой. Калеб Хук был старше его как минимум вдвое. Холодные голубые глаза, пронизывающие насквозь. Власть в каждом движении. Рядом с ним Маргарет Шузен — такая же статная, с таким же отчуждённым выражением лица. Они смотрели на него так, будто он был чем-то… недостойным их времени. И Северусу это не нравилось. Дамблдор продолжил: — Профессор Снейп, это опекуны наших студентов, о которых я вам вчера рассказывал. Мисс Брейдс и дети мистера Хука являются теми самыми детьми, которые… Он запнулся, подбирая слова. Северус сузил глаза, но не успел ничего сказать, потому что его пронзил новый холод. Дети. Дети Хука. Он медленно перевёл взгляд на двух студентов. Они знали. Знали, что он сейчас думает. Но даже не дрогнули. А вот он… Стиснул зубы, заставляя себя не выдавать эмоций. Дамблдор говорил, что за ним будут следить. Но он не думал, что это окажется настолько буквально. — Чёртова чертовщина, — мелькнуло у него в голове. Но он тут же заставил себя вернуться к происходящему. Минерва, которая до этого молчала, заговорила: — Мисс Хук весьма спокойно справляется с проблемой, однако у мистера Хука и мисс Брейдс могут возникнуть некоторые… трудности. Северус почувствовал, как его челюсть медленно напряглась. — В случае каких-то непредвиденных ситуаций мы просим вас, мистер Снейп, — подхватила речь женщины Маргарет. Северус не сразу осознал, что эта фраза обращена к нему. Он повернул голову, его взгляд встретился с глазами Маргарет Шузен. — Вы правильно поняли, профессор Снейп, — её голос был ровным, безэмоциональным. — Мисс Брейдс и мистер Хук, ваши студенты, нуждаются в… деликатном обращении. Их раны ещё свежи. Тишина. Северус почувствовал, как внутри него вскипает раздражение. Нет. Он не будет нянькой. — Я не нанимался в няньки, — его голос прозвучал резче, чем он ожидал. Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, Дамблдор посмотрел на него поверх очков, и в его взгляде мелькнула предупредительная тень. — Северус, успокойся. — Тон Дамблдора не был строгим, но в нём звучало предостережение. Северус замолчал. — Никто не просит тебя быть нянькой, — мягко, но твёрдо продолжил Дамблдор. — Мы просто хотим с тобой поговорить, как с деканом Слизерина, на котором учится мисс Брейдс, и как с преподавателем детей мистера Хука. Декан. Преподаватель. Северус заставил себя дышать ровнее. — Важно, чтобы ты понимал, что эти дети сейчас находятся на реабилитации. Они под присмотром мадам Помфри, но в случае чего мы рассчитываем, что ты… не оставишь это без внимания. — Дамблдор замолчал, давая ему время переварить сказанное. Северус медленно перевёл взгляд на студентов. Християна снова смотрела в сторону. Крис Хук держался напряжённо, но не выглядел напуганным. Аманда Хук была более сдержанной, но в её глазах читалась осторожность. Северус почувствовал, как в груди снова зашевелилась злость. Он не привык к такому. Кто они такие, чтобы ставить перед ним условия? Но ответ был очевиден. Один из них имел связи в Министерстве, а вторая обладала влиянием, с которым нельзя было не считаться. И теперь, благодаря им, он тоже оказался под пристальным вниманием. Чёрт. Как будто ему мало было того, что Дамблдор, похоже, уже давно за него все решил, и он сейчас находится под наблюдением. Северус посмотрел на студентов. Долго. Пристально. Они сидели напряжённо, словно на грани — будто одно неверное слово, и что-то внутри них сломается. Но это его не остановило. — Что случилось? — Простой вопрос. Но он изменил всё. Воздух в кабинете словно сгустился, повис, сделался тяжелее. Северус почувствовал это мгновенно. Что-то вторглось в его сознание. Не заклинание. Не чья-то магия. Эмоции. Страх. Боль. Отчуждение. Чужие. Но врезавшиеся в его разум так резко, что он не смог их проигнорировать. Северус застыл, резко выпрямился. Его взгляд замер на Християне. Она вздрогнула. Её пальцы судорожно сжались, глаза опустились, дыхание стало чуть сбивчивым. Северус понял, что это шло от неё. Но прежде чем он успел что-то сказать, прежде чем он мог даже подумать о том, чтобы копнуть глубже, Маргарет Шузен отвлекла его. — Мистер Снейп. Он моргнул. Она заставила его снова посмотреть на неё. Её взгляд был пронзительным, холодным. — Никто не заставляет вас быть нянькой для этих детей. — Голос её был ровным. Но в нём был намёк. Чёткий. Зловещий. Опасный. — То, что произошло с ними… думаю, вам должно быть знакомо. Тишина. Северус застыл. Холод прокатился по его позвоночнику. Он понял этот намёк. Слишком хорошо понял. Как Пожиратель смерти. Как человек, который знает, что за зверства творились в последние годы. И они сейчас намекали ему. Ты один из них. Ты знаешь, что случилось. Ты был по ту сторону. И теперь тебе не стоит задавать вопросы. Грудь сдавило. Он снова перевёл взгляд на девушку. И перед глазами, как вспышка, нахлынуло воспоминание. Тот каменный пол. Лужа крови. Она. Изломанная, ослабленная, но — живая. Он знал. Всегда знал. Но всё равно спросил. Как идиот. Северус не был дураком. Он видел, что Маргарет Шузен испытывала к нему недоверие — возможно, даже презрение. Она говорила спокойно, но в её голосе была обвинительная нотка. Как будто он причастен. Как будто, если бы не он, если бы не те, кто был с ним, этого всего могло бы и не быть. Он не до конца понимал, в чём именно его обвиняют, но чувствовал. И это раздражало. Но прежде чем напряжение достигло точки кипения, он заметил одну деталь. Хук молча положил руку на локоть Маргарет. Жест, который был понятен даже без слов. Успокойся. Разряди обстановку. Северус не отводил взгляда. Это было… любопытно. Хук не выглядел человеком, который легко поддаётся эмоциям, но он явно чувствовал, что сейчас следовало остановить этот накал. И он действительно это сделал. Его голос прозвучал ровно, почти нейтрально, но в нём была сдержанная твёрдость: — В прошлом учебном году, в самом его завершении, когда дети возвращались в Лондон, на «Хогвартс-Экспресс» было совершено нападение неизвестными. Тишина. Северус не дрогнул, но его внутреннее чутьё тут же напряглось. Нападение? — В ходе нападения были похищены несколько студентов, — продолжил Хук. — И сейчас эти дети сидят в этом кабинете. Северус резко перевёл взгляд на троих студентов. Похищенные. Он увидел, как Християна снова едва заметно вздрогнула. Но больше всего его поразило другое. Волна отчуждённого страха, которая снова, как призрак, скользнула по его сознанию. Не его страх. Чужой. И он знал, кому из них троих он принадлежал. Хук продолжал, не вдаваясь в детали: — Им пришлось пережить не самые лёгкие моменты. Лёгкие? Северус едва не усмехнулся. Если детей похитили, если их не смогли вернуть сразу, если реабилитация продолжается уже три месяца — это не просто «не лёгкие моменты». — Они до сих пор проходят лечение. Лечение. Зелья. Северус ощутил новый всплеск раздражения. Значит, его вызвали не просто так. Значит, ему будет работа. — У них проходят регулярные сеансы с психотерапевтами, идёт курс специальных зелий. Северус смотрел на него, ожидая продолжения. И, конечно же, оно последовало. — Мы просим вас, профессор Снейп, помочь с варкой этих зелий. Он знал. Знал! — Мы также просим вас помогать мадам Помфри. Если ей понадобятся дополнительные зелья в ее арсенале, которые будут совместимы с курсем — это будет ваша ответственность. Северус медленно вдохнул, подавляя новую волну раздражения. — Вам будут начислены дополнительные денежные компенсации за потраченное время. Вот теперь стало интересно. Хук заговорил иначе. Северус понял — это была сделка. Ему не приказывают. Его нанимают. Как зельевара. — Как сказала леди Шузен, вас никто не просит быть нянькой. Хук чуть прищурился, продолжая: — Вас просят быть педагогом и хорошим специалистом. Специалистом. Не опекуном. Считайте, что мы заключаем контракт. Северус молчал. Его взгляд медленно скользнул по лицам студентов. Что с ними сделали такого, что курс все длился? Что они пережили? К своему стыду, Северус в тот день даже не удосужился выяснить подробности. У него не было времени разбираться, в какую именно передрягу угодила эта девчонка — слишком много свалилось на него работы. Он просто убедился, что её спасли и что её жизни ничего не угрожает. Но если они до сих пор на реабилитации… Значит, всё было куда серьёзнее, чем он думал. Почему же он об этом не знает? Лорд не упоминал ничего подобного… или… Северус застыл, вспомнив недавние новости. Тогда говорили, что авроры зачистили какой-то склад. Там хранилась мерзость, которую Лорд собирался пустить в оборот. Северусу было стыдно признаться, но он не знал, что именно. Что-то отвратительное, связанное с маглами… Наркотики? Или зелья с похожими эффектами? Дурман? Его рука слабо заныла, там, где были руны. Он видел, как девчонка крепче сжала своё запястье. Словно чувствовала то же самое. Его раздражало всё это. Но больше всего раздражало то, что он не мог просто встать и уйти. Северус медленно перевёл взгляд на Дамблдора. Директор, как всегда, выглядел невозмутимым, но Северус видел этот едва уловимый оттенок осторожности в его глазах. Он всё знал. С самого начала. И, что хуже всего, он знал, как Северус отреагирует. Северус сжал пальцы на подлокотнике кресла, затем выпрямился, скрестив руки на груди. — Вы хотите сказать, что теперь я должен индивидуально варить зелья для этих детей? Хук даже не моргнул. — Да. — И, помимо этого, следить за их состоянием? — Если потребуется, — так же ровно ответил Хук. Северус сузил глаза. — И всё это под вашим наблюдением? — Под наблюдением Хогвартса, — уточнил Хук. Северус усмехнулся, но в этом звуке не было веселья. — Иными словами, под вашим. Он бросил быстрый взгляд на Маргарет Шузен, затем перевёл его на Християну. Она снова не смотрела на него. Но он заметил, как напряглись её плечи. Она чувствовала его взгляд. Чувствовала его присутствие. И это злило. Злило так, что он не сдержался. — Почему я? В комнате повисла тишина. Теперь все смотрели на него. Но Северус не отвёл взгляда. Почему именно он? Почему выбрали его? Он снова посмотрел на Дамблдора — и в этот момент понял. Они не выбирали. Это был приказ. Дамблдор медленно сложил пальцы перед собой, его голос был мягким, почти успокаивающим. — Потому что ты — лучший зельевар Хогвартса. Северус сжал зубы. — И это единственная причина? Директор чуть заметно покачал головой. — Нет. Северус почувствовал, как в груди что-то глухо вспыхнуло, но он взял себя в руки. — Я не люблю, когда мной манипулируют, директор. Дамблдор слегка склонил голову, взгляд его оставался всё таким же мягким. — И кто же, по-твоему, здесь манипулирует тобой, мой мальчик? Северус ощутил, как злость подступает к самому горлу, тёмной волной поднимается внутри, но он не позволил ей прорваться наружу. Он не поддастся. Не здесь. Не при них. Он снова посмотрел на Христиану. И в этот момент она тоже посмотрела на него. Их взгляды сцепились. Он почувствовал связь. Она тоже. Он почувствовал, как дрогнули пальцы. Она резко отвернулась. Как будто… Как будто боялась его. Тишина в кабинете стала напряжённой, до предела натянутой. Северус стиснул кулаки. Он только что проиграл. Потому что понял, что выхода у него нет. Он примет эту сделку. Не из-за Дамблдора. Не из-за министерства. Не из-за приказа. А потому что он не мог не принять. И это злило больше всего. Северус слышал только собственное дыхание. Всё в нём кипело, но он заставил себя молчать. Напряжение висело в воздухе, а Дамблдор… Дамблдор, как всегда, выглядел слишком спокойным. Но Северус заметил, как тот тяжело вздохнул. — Потому что ты являешься деканом Слизерина, Северус. Снейп не ответил. Дамблдор подбирал слова, словно не хотел говорить прямо. — Мисс Брейдс пострадала больше всех в ту ночь. Северус почувствовал, как взгляды окружающих обожгли его. Он не двигался. Не сводил глаз с Дамблдора. — Были добавлены новые условия для неё. Снейп едва заметно сжал челюсти. Какие ещё условия? Директор говорил спокойно, но Северус видел — ему это тоже не нравится. — И хотелось бы, чтобы ты отнёсся к этому нормально. Нормально? Северус сжал пальцы так сильно, что ногти впились в кожу. — Это временная мера, — Дамблдор словно игнорировал его реакцию. — До конца года. — Следующий год будет другим, — добавил Хук. Но этот год — нет. — Сама мисс Брейдс настояла на этом. Она? Северус резко перевёл взгляд на студентку. Христиана вздрогнула. Быстро, почти незаметно. Будто его взгляд обжёг её. Она не смотрела на него — упрямо, с явным усилием, как человек, который боится встретиться с чем-то, чего не хочет видеть. Её плечи были напряжены до судорог. Губы плотно сжаты, словно ей приходилось прилагать силу, чтобы держать их в таком положении. Она дёрнулась. Почти сразу. Рука метнулась к запястью, сжала его, потом разжала. Снова. Ещё раз. Пальцы сжались судорожно, словно проверяя, словно пытаясь убедиться в чём-то… или почувствовать что-то. Северус ощутил лёгкое покалывание в руке. Связь. Он смотрел, как она резко повела плечами, будто пытаясь стряхнуть напряжение. Как её пальцы сжались в кулак, но тут же разжались. Как будто её тело не могло оставаться в покое. Она нервничала. Нет. Она была в состоянии постоянной боевой готовности. — Но сейчас уже слишком поздно что-то менять, — голос Дамблдора прорезал напряжение. Христиана вздрогнула снова. Быстро, рефлекторно. Северус это видел. И что-то внутри нехорошо сжалось. Дамблдор снова тяжело вздохнул. — Поэтому вам с мисс Брейдс придётся часто контактировать. Северус почувствовал, как холод сжал его грудь. Часто? Как часто? Но прежде чем он успел что-то сказать, Дамблдор продолжил: — В твоих покоях есть дверь. Северус застыл. Его глаза сузились. Дверь. Та самая проклятая дверь, о которой он хотел спросить? Та, что не поддавалась заклинаниям.Та, что излучала магию. — Раньше это была личная библиотека Салазара Слизерина. Северус с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Конечно. Конечно, чёртов Салазар. Конечно, секретная библиотека. Конечно, там что-то скрывали. И конечно, теперь это касается его. — Слизнорт сам настоял на этом, — Дамблдор говорил мягко, но в его голосе звучала неизбежность. — Мы рассматривали другие варианты, но он был уверен: это лучшее решение в сложившейся ситуации. Северус нахмурился. — Решение? — Для регулирования состояния мисс Брейдс, — пояснил Хук. — Декан должен иметь возможность контролировать ситуацию и при необходимости вмешаться. Северус сжал челюсти. Контролировать ситуацию. Помочь. Как будто кто-то действительно рассчитывал, что он станет нянькой для студентки. Дамблдор продолжал, словно не замечая, как сильно напрягся Северус. — Однако сейчас Гораций не с нами, — продолжил Дамблдор. — А вопрос остался открытым. Учебный год в разгаре. Чудесно. Северус молчал, пытаясь вычленить смысл из этого витиеватого объяснения. — На данный момент библиотека пуста. Пуста? Почему? И какое, к чёрту, отношение это имеет к нему и девчонке? Но Дамблдор уже продолжал: — В начале учебного года мисс Брейдс поселилась в помещении, которое раньше было личной библиотекой Салазара Слизерина. Северус замер. Дверь. Та самая проклятая дверь в его покоях. Теперь он знал, куда она ведёт. — Теперь она является… твоим соседом, можно так сказать. Его соседом. Нет. Нет. Чёрт возьми. Чёрт возьми. Северус почувствовал, как внутри всё переворачивается. Он не хотел этого. Ни этой информации, ни этого факта, ни этой связи, которая теперь, очевидно, имела куда большее значение, чем он думал. Он медленно выдохнул, пытаясь подавить раздражение. Нет. Нет, нет, нет. Он не хотел этого знать. Не хотел разбираться в этих нелепых привязках, которые каким-то образом вплели его в судьбу этой девчонки. Не хотел никаких соседей. Не хотел, чтобы чёртова дверь в его покоях вела в чью-то комнату. Это был его личный мир, его пространство, и теперь оно было нарушено. Как ребёнок, которому навязали нового компаньона по комнате, он готов был только одно — отказаться, откреститься, запереть эту дверь так, чтобы никто и никогда её не открыл. Но Дамблдор не закончил. — В начале учебного года мы договорились, что декан будет присматривать за мисс Брейдс. Северус замер. Затем резко выпрямился, пальцы впились в подлокотники кресла, ногти царапнули древесину. — ЧТО?! Громкий, резкий звук вспорол воздух, словно хлёсткий удар. Голос Снейпа вибрировал гневом, сорвался на грани крика. Ярость захлестнула его, требуя выхода. В комнате воцарилась зловещая тишина. Дети вздрогнули. Северус ещё не осознал этого, но почувствовал, как на него вдруг устремились взгляды. Дамблдор сохранял невозмутимость, Минерва нахмурилась, но он вдруг заметил, как напрягся мистер Хук. Его пальцы сжались в кулаки, суставы побелели. Калеб Хук. Он не пропустил реакцию детей. Не мог не заметить, как Крис, его сын, вздрогнул, неосознанно сжав кулаки на коленях. И уж точно не мог проигнорировать Християну. Её лицо потеряло краски, словно кто-то резко высосал из неё весь цвет. Она не вздрогнула резко, но замерла, напряжённая, сдавленная этим мгновением. Её плечи дёрнулись, пальцы вцепились в подлокотник кресла так сильно, что побелели суставы. Она не смотрела на Северуса. Она вжималась в кресло, будто надеясь исчезнуть. Будто её нервы звенели, удерживая её в состоянии постоянной боевой готовности. Калеб Хук, поймав это мгновение, медленно перевёл на Снейпа взгляд своих холодных голубых глаз. — Профессор Снейп, — его голос прозвучал ровно, но в нём скользнул ледяной металл. — Я бы посоветовал вам следить за своим поведением. Он не повысил голоса, но этого и не требовалось. Северус ощутил этот холод, будто лезвие коснулось его горла. Дерьмо. Северус резко перевёл взгляд на студентов. Аманда Хук не изменилась в лице, но её соседка… Она выглядела так, будто кто-то замахнулся на неё. Как будто этот звук ударил её по нервам, заставляя тело инстинктивно сжаться, как от удара. Северус видел, как её дыхание сбилось, как она чуть подалась назад, вжимаясь в кресло. Как будто пыталась слиться с ним, спрятаться. Он медленно выдохнул, не отводя от неё взгляда. ДЕРЬМО. — Чтобы у неё не возникло проблем на факультете, — продолжил Дамблдор, словно не заметив напряжения, разливающегося в комнате. Северус почувствовал, как вся злость схлопнулась в одно единственное чувство. Неизбежность. Он попался. Теперь — окончательно. Стойте, что? Проблем? Каких проблем? Что ещё она натворила? Северус быстро посмотрел на девушку. Християна замерла. Губы плотно сжаты. Пальцы вцепились в ткань мантии, будто она пыталась удержаться, не дать себе сорваться. — Ты знаешь, Северус, сейчас не лучшее время для Слизерина. О, это он знал. Слишком хорошо знал. — Мисс Брейдс, по известной нам причине, трудно ладить с факультетом. Он снова посмотрел на неё. Она выглядела… не просто напряжённой. Нервной. Как будто в любой момент могла вскочить и убежать. Её дыхание сбилось. Она немного дёрнулась, едва заметно, но Северус уловил это движение. Она не могла оставаться в покое. То рука на запястье. То пальцы сжимаются в кулак. То плечи напрягаются сильнее, а затем снова чуть опускаются. Будто тело её не слушалось. Будто она была постоянно настороже. — Плюс… всё, что она пережила, сказывается на ней. Северус почувствовал лёгкое покалывание в руке. Связь ожила. Будто снова пробовала его на прочность. Девушка едва заметно сжалась. Как будто тоже что-то почувствовала. Но худшее было впереди. Дамблдор снова тяжело вздохнул. — В октябре прошлого года у нас был инцидент. Северус сжал зубы. Инцидент. Он ненавидел это слово. Оно всегда означало что-то, что замяли. Что-то, что не хотели объяснять до конца. — Один из старшекурсников напал на мисс Брейдс. Что?! Северус резко взглянул на неё. Она дёрнулась. Рефлекторно, как от удара. Но в следующее мгновение снова застыла, напряжённая, собранная, холодная. Словно этот разговор не касался её. Как будто она уже пережила всё, что могла. Как будто ожидала чего-то подобного. — Его уже отчислили, — Дамблдор продолжил, но Северус уже не слушал. В голове звенело только одно слово. «Напал». Что произошло? Как далеко зашло? Что с ней сделали? Християна сжала руку на запястье. Кожа на её пальцах побелела от напряжения. Он видел это. Чувствовал это и давление и на своей руке. — Мы не хотим, чтобы это повторилось. Северус стиснул зубы. Чёрт возьми. — Поэтому мисс Брейдс будет под твоим непрямым руководством. Маргарет нарушила тишину, её голос был холодным, отточенным, полным сдержанной строгости: — Вам не стоит беспокоиться, профессор Снейп. Северус медленно перевёл на неё взгляд, чувствуя, как его пальцы рефлекторно сжимаются в кулак. — Студентка вас не будет беспокоить. Северус не изменился в лице, но внутри что-то напряглось. — У её комнаты предусмотрен отдельный выход через коридор. Северус молчал, но в его взгляде читался вопрос. Они всё продумали. Слишком хорошо продумали. — Никто не будет лезть в ваши покои, так же, как и вас просят не лезть в её без необходимости. Он едва заметно нахмурился. Не лезть? Кто вообще сказал, что он собирался? Но прежде чем он успел высказать своё раздражение, его внимание зацепилось за резкое движение. Девушка снова дёрнулась, при упоминании, чтобы он к ней не лез. Рывок, едва заметный, но острый, как вздрагивание зверя, загнанного в угол. Её пальцы внезапно сжались в кулак. Резко. Нервно. Как будто её тело действовало само по себе, против воли. Она не смотрела на него. Но он видел, как её взгляд метнулся к другой руке. Не к своей. К его. Как будто искала подтверждение чему-то. Как будто проверяла, всё ли на месте. Северус нахмурился сильнее. Что за чертовщина? В его руке снова вспыхнуло покалывание. Но теперь он точно знал — оно было взаимным, раз она так пристально смотрела на его руки. Он стиснул челюсти. Она ощущала его эмоции.И это раздражало его куда больше, чем сам факт их связи. От этого, видимо, она не может держать себя в руках.Дёргается от каждого звука, от каждого движения. Даже от его взгляда. Он не привык к этому. К такому уровню нестабильности. И уж точно не намерен нянчиться с девчонкой, которая всячески показывает, что не справляется. Северус резко выдохнул, отбрасывая эмоции. Хватит. Он заговорил ровным, бесцветным голосом: — Хорошо. Затем посмотрел на Дамблдора, в глазах уже не было никакой злости — только ледяное, отстранённое спокойствие. — Раз у мисс Брейдс есть отдельный вход, значит, нам не придётся так часто пересекаться. Он сделал паузу, нарочно задержав слова, затем добавил с подчеркнутым равнодушием: — Кроме, разумеется, уроков. И случаев, когда я буду передавать зелья. Маргарет кивнула. Но в её взгляде Северус уловил что-то жёсткое. Будто она не верила ему. Будто знала больше, чем говорила. Она всё ещё не доверяла ему. Но ему было всё равно. Он не собирался кому-то что-то доказывать. Он не нанимался в няньки. Ему просто хотелось закончить этот разговор. — Что касается истории с факультетом, я вас понял. — Северус медленно выпрямился, его голос был холоден. — Задача ясна. Когда Северус наконец понял, что этот разговор подходит к концу, он даже не пытался скрыть облегчение. Дамблдор говорил последние слова, а Маргарет Шузен и Калеб Хук уже поднимались с мест. Християна тоже встала со всеми, но всё ещё избегала его взгляда. Северус теперь был уверен, что она чувствовала его так же, как он чувствовал её. Эта связь пульсировала тихо, незаметно, но непреклонно. — Благодарю вас за встречу, профессор, — Маргарет слегка кивнула Дамблдору, её голос оставался ровным, но Северус слышал сталь в её тоне. Она больше не смотрела на него. Хук тоже не выказал лишних эмоций. Он просто кивнул Северусу коротко, вежливо, но в его взгляде не было ни тепла, ни расположения. Они не доверяли ему. Северус воспринимал это спокойно. Минерва Макгонагалл первой поднялась, жестом приглашая гостей к выходу. — Я провожу вас, — сказала она сдержанно. Она коротко взглянула на Северуса, но ничего не сказала. Ему не нужны были её слова, чтобы понять, что она думает. Они ушли. Дверь кабинета закрылась. Северус почувствовал, как стало легче дышать. Но это было ненадолго. Он медленно перевёл взгляд на Дамблдора. Директор всё так же сидел за своим столом, и в его голубых глазах теперь не было и следа его обычной лёгкой добродушной маски. Он выглядел серьёзным. Осторожным. И, возможно, даже немного обеспокоенным. — Северус, — наконец произнёс он. Снейп не ответил. Только едва заметно прищурился. Дамблдор сложил пальцы перед собой, мягко постукивая ими друг о друга. — Я так понимаю, ты помнишь мои разговоры и вопросы относительно мисс Брейтс? Северус не сразу ответил. Тёплые мурашки прошлись по его спине. Он помнил. Он слишком хорошо помнил. И всё же, он неуверенно кивнул, сжимая кулаки под столом. — Я тогда не до конца осознавал, — продолжил Дамблдор, его голос звучал глубже, тяжелее. — Я думал, что девочка связана с Тёмным Лордом. Северус подавил в себе желание дёрнуться. Он помнил, как сам считал ее проклятием. Как он чувствовал её магию и думал, что она чем-то пропитана, чем-то… опасным. — Но оказалось, что наоборот. — Дамблдор медленно поднял взгляд. — Её нужно было уберечь от Тёмного Лорда и его людей. Тяжёлая пауза. Северус медленно выдохнул. — А мы этого не заметили. — В голосе директора прозвучала глухая вина. — И допустили колоссальную ошибку. Северус не двигался. Внутри него что-то шевельнулось. Какой-то непонятный холод, сжатый в груди. Он не задавал вопросов. Он ждал. — Это дитя очень сильно пострадало, Северус. Снейп вновь почувствовал покалывание в своей руке. — Я увидел, как когда-то задорную студентку сломали и практически собирали по крупицам за это лето. Покалывание в его руке стало сильнее. Северус стиснул зубы. Он не хотел это слышать. Но слова Дамблдора проникали в сознание, цеплялись за мысли, разрывая тишину внутри него. — Она была похищена Пожирателями во время нападения на поезд. Их схватили. Северус не моргнул. Но что-то в его желудке неприятно сжалось. — Они подверглись насилию. Пыткам. Мисс Брейдс стала объектом особого интереса. Сердце сделало глухой удар. — Она была избита, подверглась жестокому обращению… и чудом осталась в живых. Тон Дамблдора оставался спокойным, но глаза… В глазах читалась тяжесть. — Мисс Хук пришлось стереть память о том дне, но остальные все прекрасно помнят, — продолжил Дамблдор. Северус резко выдохнул. Как будто хотел что-то сказать, но сдержался. Дерьмо. Он ведь так и не узнал всех деталей. Не спрашивал. Делал вид, что его это не касается. Но теперь… Теперь все вставало на свои места. — Их вытащили оттуда, — голос Дамблдора потяжелел. — Но душа этих детей осталась там. Северус почувствовал, как что-то давит на его грудь. Смех в Большом зале вдруг прозвучал в его голове… Но он не был настоящим. Она смеялась… но её губы слишком крепко сжаты. Её пальцы судорожно сжимаются в кулак. Она избегает его взгляда в кабинете. Дёрганные движения, нервные, беспокойные, как у загнанного зверя. Он должен был заметить это раньше. Но не заметил. Или не захотел замечать. Сердце сжалось в болезненном спазме. Раз Хук стерли память… А Брейдс выделили отдельную комнату… Не надо быть гением, чтобы сложить один плюс один. Это был не просто плен. Это было не просто насилие. Северус напрягся так сильно, что едва мог дышать. Он знал, какие пытки могли использовать Пожиратели. Какие извращенные методы ломали девушек. Он видел это раньше. Знал, какие «игры» устраивали в тёмных подвалах, как превращали людей в пустые оболочки, в тени самих себя. Он был среди них. И он знал. Челюсти свело судорогой. Он чувствовал, как внутри медленно, холодно разливается ненависть. Тошнотворное чувство. Ему вдруг захотелось… Чего? Вырвать из их мерзких глоток последние крики? Выжечь их дотла? Разорвать на куски? Он едва сдержался, чтобы не стиснуть зубы до хруста. — Вы должны не обижаться на мисс Шузен. Северус резко поднял взгляд. — Она весьма строга в плане воспитания своей дочери. Маргарет. Как она смотрела на него. Холодно. Презрительно. Скрытая ярость — жёсткая, заточенная, как лезвие. Она знала. Она видела её после. Поэтому, она себя так вела, она знала кем он был. Видела то, что он только сейчас начинал понимать. — Она очень волнуется. Северус не моргнул. Внутри всё скручивалось, превращаясь в тугой, вязкий узел. — Ведь девочка многое пережила. Девочка. Девочка, которая больше не смеялась по-настоящему. Которая вздрагивала от резких звуков. Которая не могла спокойно стоять на месте. Которая не была прежней. Никогда уже не будет. Дамблдор посмотрел ему прямо в глаза. — Любой стресс может оказаться для неё фатальным. Фатальным. Тишина. Северус не хотел слушать. Не хотел понимать. Но он уже понимал. И от этого в горле стошнило тягучей, обжигающей злостью. Слишком поздно он осознал. От чего он, тогда не спас её. — Северус. Он поднял глаза. Дамблдор смотрел долго. — Пожалуйста, будь осторожен. Ему не понравилось, как это прозвучало. Северус не ответил. Он смотрел на Дамблдора, но не видел его. Перед глазами вспыхивали другие образы. Физическое насилие. Слова отдались глухим эхом в голове, холодные, тяжелые, как свинец. Он видел это раньше. Слишком хорошо знал, что это значит. Как ломают девушек. Как в них убивают волю. Как они перестают быть собой. Как замолкают, даже если освобождены. Потому что внутри ничего не осталось. — Северус. Он не сразу понял, что его зовут. Дамблдор всё ещё смотрел на него. Ждал. Но Северус не мог говорить. В горле стоял ком. Челюсти были сжаты до боли. Он понял. И от этого хотелось вывернуть всю грудную клетку наизнанку. — Поймали ли тех, кто это сделал? — его голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Как будто он говорил о чем-то постороннем. Как будто это не разрывало его изнутри. Как будто это не было пытками, насилием, издевательствами. Как будто он не знал, как далеко могли зайти. Как будто он не мог представить это слишком хорошо. Дамблдор отрицательно покачал головой. Северус не пошевелился. Но внутри что-то перекрутилось, словно нож медленно провернули в ране. — Известно кто? — слова сорвались почти шёпотом. — Тарак Кроул. Имя прозвучало глухо, будто в пустоте. Северус замер. Имя. Знакомое. Зловещее. Тошнотворное. Он слышал его раньше. И знал, на что этот ублюдок был способен, знал что он искал ее. Знал что Лорд передал ему задание. В груди холодно. Пусто. Но где-то глубже, в самой тёмной части сознания, тлеет нечто другое. Жгучее. Опаляющее. Чистый, ледяной, убийственный гнев. Но он не подал виду. Он просто медленно кивнул. Дамблдор всё понял. Но ничего не сказал. Секунды тянулись мучительно долго. Всё уже было сказано. Но Северус не забыл. Он запомнил.

***

Первый урок. Аудитория зельеварения встретила его холодом и затхлым запахом ингредиентов, впитавшимся в стены за долгие десятилетия. Северус вошёл в класс медленным, выверенным шагом, его мантия едва слышно зашуршала по каменному полу. Третьекурсники Пуффендуя и Когтеврана уже сидели за своими столами. Некоторые разговаривали, кто-то отчаянно рылся в учебнике, кто-то просто вяло смотрел перед собой. Но стоило ему стукнуть дверью и пройти к кафедре, как весь класс замер. Тишина была мгновенной. Северус наслаждался этим моментом. — Сегодняшний урок, — голос его был низким, ровным, но пропитанным холодной отстранённостью, — будет посвящён основам антидотов. Он сделал паузу. Несколько человек напряглись. Он чувствовал это. Они боялись. И это было правильно. — Как многие из вас уже знают, у каждого яда есть противоядие. Он сделал пару шагов вперёд, медленно оглядывая класс. Некоторые учащиеся опустили глаза, стараясь не привлекать внимания. — Но не каждый яд оставляет вам шанс найти это противоядие. Глухая тишина. Северус видел несколько пар испуганных глаз. Это его устраивало. — Вы будете варить базовый антидот класса «С», используемый при отравлениях лёгкими ядами. Он взмахнул палочкой, и на доске начали появляться чёткие строчки рецепта. Пока всё шло ровно. Пока он не думал о ней. Но это было только временно. Он знал, что это случится. Знал. Но всё равно злился. Пока он объяснял теорию, его сознание уже возвращалось туда, куда не следовало. К ней. К тому, как она сжала запястье. К тому, как её глаза вспыхнули, когда их взгляды столкнулись. К тому, как он впервые увидел её так отчётливо и осознал, что именно этот образ преследовал его годами. Он хотел вытолкнуть это из головы. Но мысли снова и снова возвращались к этому моменту. Его рука вспыхнула лёгким покалыванием. Связь. Северус сжал пальцы на краю стола до побелевших костяшек. Контроль. Он должен держать контроль. Он моргнул, отгоняя наваждение. — Что ж, начнём. Ученики зашевелились. Они спешно доставали ингредиенты, разжигали котлы. Некоторые робко посматривали на него, явно опасаясь сделать что-то не так. Северус медленно прошёл вдоль рядов. Он наблюдал. Изучал. Пуффендуйцы старались. Слишком сильно старались. И в этом была их главная ошибка. Они боялись ошибиться, слишком зацикливались на каждом движении. Вот, например, толстый мальчишка в переднем ряду — он упрямо мял листья колючника, когда их следовало рубить. Северус остановился за его спиной. — Ваша фамилия?. Мальчик вздрогнул. — Смит. — Мистер Смит, вы не варите зелье, а устраиваете из него месиво. Смит побледнел. — Используйте нож. Или вы думаете, что при экстренном отравлении у вас будет достаточно времени на такую медлительность? Он посмотрел прямо в мальчика, не мигая. Смит нервно сглотнул и быстро взял нож. Когтевранцы. Они, напротив, были слишком самоуверенными. Вот, например, девочка с рыжими кудряшками, ставшая первым нарушителем. Кейтлин Вуд. Представилась она своим писклявым голоском, когда переспрашивала количество ингредиентов. Она решила, что может добавить больше аконита, потому что «логика подсказывала», что большее количество ускорит эффект. Когда Северус резко остановил её движение, её палочка дрогнула. — Если бы вы варили это зелье для себя, мисс Вуд, я бы вас не остановил. Её губы дрогнули. — Но в таком случае мы бы сейчас не разговаривали. Она застыла. Класс молчал. — В следующий раз думайте, прежде чем позволять вашей «логике» решать, что лучше в зельеварении. Он убрал руку и продолжил обход. Контроль. Только контроль. Когда ученики заканчивали, класс уже пропитался запахом трав, сушёного корня мандрагоры и горьковатых паров змеиных желёз. — Осторожно! — Северус молниеносно схватил ложку из рук одного из пуффендуйцев, когда тот собирался попробовать каплю зелья на вкус. Мальчик покраснел. — Если вы хотите стать частью моего учебного пособия по зельям с фатальными ошибками — продолжайте в том же духе. Тот вжался в стол. Северус отбросил ложку и подошёл к своему столу. — Сдайте образцы. Ученики поспешно выложили склянки перед ним. Некоторые явно торопились уйти. — На следующем уроке будет работа над сложными антидотами, — он произнёс холодно. — И я надеюсь, что никто из вас не заставит меня прибегать к практике. Смит нервно сглотнул. Кейтлин Вуд избегала его взгляда. Когда последний ученик покинул класс, Северус наконец выдохнул. Чёрт. Чёрт! Он снова поймал себя на том, что мысленно возвращается к ней. Её рука. Её глаза. То, как она сжала запястье. Как подтверждение того, что она почувствовала его эмоции. Северус сжал челюсти.