Часть 21. Вечером

      Вечером я сидела на кухне и следила за тем, как мама готовила ужин. Она потрясающе готовит свои фирменные лепёшки и куриные котлетки, а я, сколько бы не пыталась, никак не могла повторить. Либо пересолю, либо недосолю, либо приправ херану так, что без воды не съесть одну котлету, а про лепёшки вообще молчу…       — Ты в магазин уйдёшь сегодня, нет? — с нотами шутки спросила мама, потому что она меня двадцать минут назад отправила в магазин, а я сижу тут и ворую её котлетки. На телефоне, что лежал экраном вниз, мелькнула вспышка, говоря мне о входящем сообщении, надеюсь, это он него.       +7 923 774 13 6:«Я подъезжаю. Встреть меня, а-то я не знаю куда мне ехать»       — Всё, мам, всё, я ушла, — засунув последний кусочек котлеты в рот, я убежала в прихожую, быстро накидывая тёплое зимнее пальто, да и на сегодня обещали тёплую ночь, не то, что завтра. — Мамулечка, — захожу на кухню, скромно начиная рыться в шкафчике, где пакеты, — я стырю три котлетки… ну очень вкусные, — она с улыбкой глянула на меня, забирая из моих рук небольшой пакетик для завтраков и кидая туда три котлетки.       — Иди уже, — отправляю ей воздушный поцелуй в воздухе и прибегаю обратно в прихожую. С полочки забираю её банковскую карточку, в карман убираю горячие котлеты, думаю, Евгенич не против будет вкусно перекусить и, сказав маме, что ушла, я захлопнула за собой дверь.       Немного волнуюсь. Практически сутки назад мы разговаривали на повышенных тонах на кухне в каком-то загородном доме, где я была первый и последний раз, а сейчас он едет ко мне, как мой… парнем его не назвать… наверно, как мой молодой человек, как мужчина звучит очень громко, но, надеюсь, когда-то у меня не будет такого мнения. Кто бы мог подумать, что за такой маленький срок может всё так резко поменяться. Несколько дней назад я его ненавидела, а теперь с трепетом в душе жду его появления, не зная даже, что можно ожидать от этой встречи.       Не успеваю сделать шаг из лифта, как в руке зазвонил телефон, показывая знакомый, но неизвестный номер.       — Ты шо там, в лифте катаешься или шо? — усмехаюсь.       — Катаюсь. А ты уже приехал? — толкаю дверь, оказываясь на улице, где меня тут же охватил прохладный воздух. Шикарно.       — Приехал, куда-то, я не знаю, — бурчит он. — Ты на улице?       — Да, только вышла, надо тебя найти в этом автопарке.       — Это будет не сложно. Валик голос! — по всему двору раздался лай пса три раза подряд. Хм, удобно. — Поняла, где я?       — Ну, вообще да, ща подойду, — убираю телефон обратно, с жутким нетерпением направляясь в нужную мне сторону, желая как можно скорее зажать в объятиях его пса, которого я не видела очень давно. А вот и его машина. Сердце забилось ещё чаще от волнения, но оно тут же улетучилось, когда я увидела подбегающего к себе пса. — Валик! — сажусь на корточки, тут же обнимая его. У породы таких собак достаточно шерсти, и они очень мягкие и приятные, а также дружелюбные. Но думаю, дружелюбен этот пёс только с теми, с кем Кир хорошо общается. — Привет, — я протягиваю руку ладошкой вверх, а он кладёт в неё холодную лапу, которую я охотно пожала с улыбкой на губах. Помню, в детстве хотела себе щенка или хотя бы котёнка, но мама против любой живности, кроме человека, в квартире, а вот папа наоборот любит животных, но нам с ним маму было не переубедить.       Замечаю движение мужчины в свою сторону, а сомнений и не было в том, что это Кирилл, в любом случае, бояться мне нечего.       — Привет, — он присел рядом со мной перед своим псом, тоже начиная его гладить.       — Привет, — отвечаю робко. Наверно, надо будет привыкнуть к тому, что, вроде как, мы теперь в отношениях.       — Он к тебе подозрительно добр, с чего бы это? — я посмеялась, смотря за тем, как Вал облизывал мои ладони.       — Мама готовит свои фирменные котлеты, сердце Вала она уже покорила, — я посмеялась, замечая на его губах улыбку. — У меня есть три котлетки, подерётесь между собой или Валику отдать?       — Я очень голодный, поэтому две мне, одну ему, хотя мне можно все отдать, — Вал опустил взгляд, словно почувствовал себя ущемлённым. — Да ладно тебе, ты и так два часа назад наелся на день вперёд. Где еда? — он перевёл на меня взгляд, облизывая свои губы.       — В кармане пальто ближе к тебе, только они немного горячие, — кивнув, он вытянул рукав кофты, при помощи плотной ткани доставая горячую еду из моего кармана.       — Хоть поем наконец-то. Не скажешь маме, чтобы ещё штук семь сбросила? Я готов заплатить последние деньги или её фирменные котлеты я обменяю на свои фирменные эклеры.       — А ты на заказ что-то печёшь? — смотрю за тем, как он скармливал одну из котлет Валу с недовольным лицом, потому что этот пёс умеет строить умоляющие глаза.       — Очень-очень редко и то людям, которые меня никогда не видели и не увидят. Я тебе больше скажу, никто из моего окружения, даже брат с сестрой, не знают о моём увлечении.       — Уверен, что неправильно поймут? — он кивнул, медленно поднимаясь на ноги, что-то кряхтя себе под нос про колени.       — Да. Грёбаный порог в голове, который не могу перейти. Я и тебе не хотел говорить, а ты сама всё узнала, — встав с корточек, иду рядом с ним к черной машине, скромно пиная камень из снега ногами. — Твоя мама шикарно готовит, передай ей от меня респект, а мне от неё рецепт.       — Непременно, — мы сели в машину, а Вал пулей запрыгнул на задние сиденья через открытое окно, затем нажал на кнопочку и поднял стекло. Это насколько нужно было выдрессировать этого пса, чтобы он сам научился поднимать и опускать стекло, охереть.       — Я несколько дней учил его этому, — приподнимаю одну бровь. — Ты на долго со мной?       — Мама отправила в магазин, — чешу за затылком, — я сказала, что хочу прогуляться, поэтому пойду в самый дальний. У нас есть час-полтора, но в магазин мне, в любом случае, надо, — он кивнул.       Мне нравилось то, как машина обустроена внутри: довольно много места, и всё было сделано под него, не знаю, но сразу видно это. Запах не был резким, как во многих машинах-такси, где переизбыток ароматизаторов, а здесь был тонкий цитрусовый аромат. На зеркале заднего вида даже никаких висюлек не было, которые меня постоянно раздражают тем, что мешают обзору. А ещё тут были мягкие и удобные сиденья, просто шикарная машина. Когда я первый раз в ней ехала, мне было далеко не до её осмотра. Интересно, много ли он девушек здесь катал?       — Знаешь, ты можешь отлично процветать на своём увлечении, — смотрю за тем, с каким аппетитом он доедал последнюю котлету, улыбаясь даже этому. Надо будет его накормить хоть, что ли. — Заведи в какой-нибудь социальной сети аккаунт и у тебя попрут заказы, мужчина-кондитер это редкость, тем более если он это делает очень хорошо, — Кир хмыкнул, отрицательно мотая головой.       — Да кому нужна моя выпечка? Мне когда звонят на счёт заказа, я говорю, что менеджер девушки, которая это всё печёт, но она глухонемая.       — А как ты курсы проходил? Также?       — Почти, но, признаюсь, было сложно находиться там в женском коллективе, ни одного мужика, поговорить не с кем было, ты представляешь.       — О-да, — я посмеялась, махая головой. До сих пор не завидую в нашей группе Юрику и Андрею, которые находятся в женском коллективе, где женщин больше двадцати, а ещё плюс преподы-женщины.       Почти девять вечера, город освещался многочисленными огнями, я всегда мечтала прокатиться в такое время суток в машине с любимым человеком, который нежно держал бы мою руку у своих губ и, в этот поздний вечер моя мечта сбылась. Его борода немного кололась, но это даже не мешало, скорее наоборот, мне нравилось это. Внутри словно порхают миллионы бабочек от такого сумасшедшего момента, ещё чуть-чуть и сама начну порхать.       Он медленно остановился перед светофором, убрал с руля руку, переводя на меня взгляд карих глаз, в которых отражались огни. Не смотри на меня таким взглядом, или я за себя не ручаюсь.       — Обещаю, что ты не пожалеешь о своём решении, — он провёл большим пальцем по моим костяшкам, прикасаясь губами к пальцам, а взгляд так и был прикован ко мне. — Только я должен тебя предупредить, что со мной нужно быть аккуратной. Не в плане того, что я какой-то не такой… хотя так и есть, — прошептал он последнюю фразу, снова переключаясь на дорогу, но мою левую руку так и не отпускал. А ну-ка, поподробнее. — Помнишь того чувака у клуба?       — Ага, его забудешь, жиробасина, — махаю головой, хмурясь.       — У нас с ним большой конфликт, он стремится узнать куда я спрятал одну вещь, и как бы раньше он не пытался это узнать, у него не получалось, потому что я немного могу терпеть сильную физическую боль. У меня не было никого: родных, близких, но теперь появилась ты и через тебя могут влиять на меня. Поэтому я прошу тебя уволиться из того клуба.       — Я не планировала… да у меня график на две недели вперёд расписан, и это единственное место, куда смогли принять меня. В конце концов, люблю тратить исключительно свои деньги, а не родителей, — кусаю губу.       — Если дело в деньгах, то я сам тебе буду их давать.       — Ага, конечно. Вот когда твоё имя будет в списке Форбс до числа двадцать, вот тогда и будешь меня содержать, а сейчас, Кирилл Евгенич, меня пока что всё устраивает, — он обречённо выдохнул, отвернувшись от меня.       — Пока на грабли не наступишь, не поймёшь в чём их опасность?       — Нет, — он свёл зубы.       — Упёртая.       — А что ты спрятал? — он отрицательно махнул головой, давая понять, что не собирается говорить. — Хорошо, я поняла, — перевожу взгляд в окно. Не могу сказать, что это недоверие, скорее… соображение по моей безопасности, я ведь единственная, которая влезла туда, куда не надо из-за чего мне пришлось несладко, и сейчас искать подвох в его словах просто преступление.       — Я обо всём тебе однажды расскажу, просто сейчас не стоит этого делать, — отношусь с пониманием, незаметно кивнув ему.       — Я узнаю на счёт работы, — он мне кивнул, мягко улыбаясь.       — Вал, посидишь в машине? Мы не долго, — он утвердительно залаял. Перевожу взгляд в окна, замечая большой магазин, в котором я люблю ходить с наушниками в ушах и одна. — Пойдём? — я еле заметно кивнула, выходя из машины. Кир оставил окно немного открытым и закрыл машину, помахав Валику.       — Я хотела в детстве, чтобы у меня была собака, но, как это обычно бывает, мама не разрешила, — он накинул капюшон поверх кепки, затем обнял меня за плечи и крепко прижал к себе.       — Все в детстве мечтают о маленьких животных, несбывшаяся мечта многих детей, и моя когда-то тоже.       — А как ты Вала нашёл?       — Он сам меня нашёл. Четыре года назад гулял по городу в одиночестве, в каком-то парке, потом в один момент понял, что у меня под ногами кто-то тёрся и постоянно пищал. Из-за того, что он был очень маленький, по неосторожности пнул его пару раз, когда шёл, ну а потом, чтобы загладить вину, забрал себе. У него не было ошейника, я даже на час задержался в этом парке, потому что думал, что найдётся хозяин, но, как ты поняла, не нашёлся. Как-то так и нашлись мы с ним.       — Животные могут чувствовать хороших людей.       — Да ничего во мне хорошего нет, — обречённо выдохнул Кирилл, поправляя на себе кепку, немного надвинув её на глаза.       — Ты добрый. — Но кто-то так не считает. На самом деле я очень грубый человек, ты просто со мною больше на едине была, чем в присутствии других людей. Спроси любого в своей группе, что я за препод, они скажут, что я тот ещё мудак, — складываю руки в карманы, прикусив губу. — Хотя ты это поняла на третьей или четвертой паре, — помню, как неловко было мне после того, как я ему нагрубила и обозвала.       — Да ну, ты тогда не очень грубый был, просто… немного сердитый.       — Приходи наконец-то на пары и поймёшь. Если за первые несколько пар ты не застала меня очень злым, то тебе очень повезло. Хер знает, насколько сильно ты бы меня ненавидела.       Я даже опешила от таких откровений. Нет, я понимала, что грубость в нем присутствует, но была уверена, что застала её во всех видах.       Но как он на меня смотрит… Даже сегодня, десять минут назад, как он смотрел на меня, держа мою руку у своих губ: взгляд мягкий, сияющий, зрачки расширены, а сам он очень обаятельный и дружелюбный и, разве бы щенок четыре года назад подбежал бы к редкостному грубияну? Хотя мы все меняемся, я не знаю, каким он был в то время.       — А что если твоим заказчиком на постоянной основе станет моя мама? Скажу сразу, что она будет против тебя, у неё сердце ёкнет от одного только упоминания, что ты препод, а так, ты будешь постепенно прокладывать путь к ней, — он посмеялся, упираясь локтями о края тележки, в которой лежало немного продуктов по списку мамы. — Конечно, не безвозмездно.       — А что она любит? Что-то сложное?       — Не, что ты? Она душу продаст за пирожное «Картошка» и «Трубочка», ну которая с белковым кремом, но важный момент в том, что ей нужно как можно меньше крема и сахарной пудры.       — Ок, я понял, в принципе, могу их делать и безвозмездно, там ингредиенты не очень дорогие, — киваю, дав понять, что к этой теме мы ещё вернёмся.       — А за сколько ты продал своё самое дорогое и лучшее творение? Что это было? — он симпатично подпёр подбородок рукой, поднимая взгляд вверх.       — Свадебный торт, я продал его за тридцать тысяч, это была дочь маминой подружки, у неё была не очень большая свадьба, поэтому торт был рассчитан человек на двадцать плюс-минус. Я очень не хотел делать заказ, но потом меня сломали аргументами, что из всех кондитеров выбрали меня, поскольку хотят, чтобы всё было на высшем уровне, а при жизни мама рекламировала меня всем своим подругам, — в голосе слышалась еле заметная грусть. Я встала справа от него, положив руку ему на спину, чтобы он не чувствовал себя одиноким.       — Фоточки покажешь? — поинтересовалась я.       — Они потеряны навсегда, вместе с телефоном, — печально, я бы хотела посмотреть на такой торт.       — Как ты находишь заказчиков?       — Они сами меня находят, вернее, Еву Мальцеву, а я её менеджер по продаже кондитерки, — приподнимаю брови вверх, вставая снова рядом с ним.       — А это кто?       — Я! — гордо заявил он, вставая ровно. — В одном лице Ева Мальцева и Орлов Кирилл.       — А почему именно это имя? — он пожал плечами. Уж ли не его первую любовь так звали?       — У меня просто как-то спросили как зовут повара, ну я и ляпнул, а потом прижилось.       Наверно, это очень интересно — готовить различные кондитерские изделия, которые выглядят достаточно необычно и индивидуально для каждого клиента. Я вот такой человек, который не любит готовить ни себе, ни людям, поэтому и сбежала на вторую неделю с работы в общепите — я терпеть не могу это всё.       — Откуда ты знаешь Александра Павелецкого? — упоминаю имя человека, под чьей фамилией он рассчитывал, что я буду жить всю оставшуюся жизнь. Кир коротко глянул на меня, снова опуская взгляд в тележку.       — Реально хочешь знать? — уверенный кивок, после чего скрещиваю руки на груди в ожидании. — Полтора года назад я работал охранником в нелегальном казино. Он часто приходил играть, мы с ним сдружились, и однажды он выиграл приличную сумму, но проигравший замялся и захотел сбежать, однако далеко не убежал, потому что я в одно время ходил на лёгкую атлетику. Пока его прессовали, он незаметно слил ментам про казино и всех накрыли. У Сани проблем не возникло, а вот перед моими глазами мельтешило небо в клеточку, но он мне помог, сказал, мол, у тебя вся жизнь впереди, по глупости попался. До сих пор хорошо общаемся.       Надо же, никогда бы не подумала, что отец моего бывшего спасёт судьбу моего теперь настоящего. Но зато я теперь понимаю почему у него не было никаких проблем после того инцидента в туалете, Глеб не учёл давнее знакомство своего отца с Кириллом. Мир очень тесен.       — Возьми что-нибудь покушать, раз ты голодный, — указываю на длинный холодильник, где стояли различные салаты, мясо и различная сытная пища.       — Да я котлетами наелся, — он отвёл голодный взгляд, я даже увидела, как он облизнулся.       — Двумя несчастными? Не смеши меня, ты только на вкус попробовал, для твоего желудка они ничего не значат, давай я что-нибудь возьму.       — Нет, я не хочу.       — У тебя есть что-то, что можно поесть дома? — махаю продавцу, мол, не надо к нам подходить.       — Найдётся, — тяжело вздыхаю.       — Ты какой-то вялый, не болеешь? — прикладываю руку к его лбу, но температуры не было, может, просто устал.       — Да так, депрессняк какой-то накрыл. Погода, может.       — Ну да, погода сегодня так себе…       В две руки мы с Кириллом выкладываем на кассу продукты, после чего он проехал к обратной стороне, где будет собирать товары. Пока кассир пробивал товары, я читала какую-то информацию перед собой про какой-то конкурс в их магазине, где большая скидка от определённой суммы, но это всё как-то утомительно.       — Девушка, паспорт! — я даже дёрнулась от этого голоса и немного охренела. С каких пор обычные продовольственные товары не продают несовершеннолетним?       — Я её паспорт, оплата по карте, — Кир взял меня за руку и отодвинул в сторону. Из всех лежащих товаров он забрал две пачки сигарет, спрашивается, когда успел взять?       — На возьми карту, — протягиваю ему карту мамы, но он демонстративно отказывается. — Ага, щас, а я потом маме буду втирать, что не украла на два косаря? Я сказала возьми, — Кир сдался и всё-таки забрал мамину карту из моих рук оплачивая ею, но потом положил мне в карман несколько сотен за сигареты.       — Пойдём? — киваю ему, ещё раз глянув на кассу, чтобы проверить всё ли забрали.       Я помню, что он как-то упоминал, что очень любит что-то мармеладное, к примеру червячков или мишек и так далее, именно поэтому я взяла три пачки, которые мы с ним ели по пути домой. Так как руки у него были заняты, мне приходилось его самой кормить, но тем не менее, это было довольно забавно.       В десять вечера дороги были практически пусты: он разогнался, неаккуратно обгонял другие машины, но я, почему-то совершенно не нервничала из-за этого. Я была уверенна в нем на все сто или, наверно, было просто всё равно разобьёмся или нет. Казалось бы, с чего бы такие мысли, я ведь впервые в жизни вступила в отношения, где, наконец, могу понять истинное олицетворение любви между двумя людьми.       Мы ещё долго целовались у моего подъезда, он прижимал меня к машине и нежно ласкал мои губы, при этом были ноты грубости и страсти. Меня никто не целовал перед прощанием так долго и так желанно под окнами моей квартиры, откуда меня может заметить мама. Из-за тонкого пальто я ощущала его сильные руки на своей талии: он водил то вверх, то вниз или сильно сжимал, из-за чего я еле-еле слышно стонала ему в рот, на что он улыбался.       Кирилл помог мне донести два тяжёлых пакета до лифта, поцеловал перед прощанием и убежал вместе с Валом к машине, а я осталась самой счастливой после этого вечера. Единственное, за что я благодарна маме, что она меня насильно засунула в экономический… будь по моему желанию, мы бы тогда с ним никогда не встретились, или встретились, но поздно. Хотя лучше поздно, чем никогда.