Часть 3. Неизбежное

Ригель сразу свернула в сторону гостевых комнат, желания находиться среди гостей не было. Еще успеется натерпеться, а пока хотелось заниматься прокрастинацией из-за всей этой ситуации. И зачем она на него так смотрела? Как дура, честное слово. Арген сильно изменился, он больше не тот смущенный подросток из детства, который краснел от каждого ее взгляда и запинался на полуслове. Теперь это взрослый альфа, и Ригель уверена, с такой внешностью невозможно быть одному. Наверняка у него кто-то есть. А она просто политическая сделка. Зайдя в комнату с табличкой, где значилось ее имя, она оказалась в обычной гостевой, большая кровать посередине, застеленная темно-бордовым покрывалом с золотыми кистями, косметический стол в углу с резным зеркалом в тяжелой раме, большие окна в пол с выходом на балкон. С балкона виднелся задний двор замка с фуршетом, белые скатерти, официанты с подносами, гул голосов, смех. Выйти на свежий воздух очень хотелось, но там бы ее взгляд неизбежно возвращался к людям, что пришли на этот праздник. Высшее лицемерное общество, которое улыбается в глаза, а за спиной перемывает кости. Она ненавидела эту сторону своей жизни, лживую, фальшивую, но выбора жить по-другому пока что не было. Дверь ее комнаты открылась на пороге стояла мама. Калипсо была в брючном костюме кремового цвета, темные волосы зачесаны в строгий низкий хвост, на губах теплая улыбка — Милая, ты как? — Все хорошо, голова разболелась, решила немного побыть в тишине, — присев на край кровати, соврала Ригель, расправляя складки платья. — Неудивительно, некоторые совершенно не понимают, как правильно нужно пользоваться парфюмом, от их запахов голова болит, — хмыкает Калипсо, присаживаясь рядом и беря дочь за руку. — А обсуждение важных тем то, что нужно для такого дня. Эти альфы совершенно не умеют расслабляться. Но я вижу, что дело не только в этом? — Да, но я не уверена, что это важно. — Дочь, все, что связано с тобой, важно. Если ты по поводу брака, то Арген сам настоял проверить истинность и сразу заключить его, и свидетелем у вас будет Феникс. — Нет, он через своего отца настоял на соблюдении традиций Марса. Гай, твой отец, не смог ему отказать, а Аргену ничего не оставалось, кроме как принять это. — Зачем это Фениксу? Сначала бросил меня, как и Арген, а потом вернулся, еще и таким странным способом, — грустно выдает она, опуская взгляд на свои сцепленные руки. Пальцы нервно теребили кольцо. — Ригель, ты знаешь, что ему пришлось пережить, и у него к тебе чувства, — Калипсо хмурится, отводя взгляд к окну. — Он должен был остыть. Это противоестественно в нашем мире,он твой кузен. К тому же мы с отцом с детства видели, как тебе нравился Арген. — Мам, они оба изменились. Я уже ни в чем не уверена и... — хотелось рассказать про сны, где Арген был жесток, про тот холодный голос, но решимость пропала, растворилась без следа. — Я не знаю, что все это принесет. — Мы с твоим отцом счастливы и любим друг друга, у вас будет так же. По-другому не может быть. Улыбаясь, Калипсо подходит к дочери, обнимая ее крепко. Ригель же хотелось рыдать,в голос, только ее макияж такого бы не пережил. Нельзя было поддаваться эмоциям. *** В коридорах уже пусто все ожидают в беседке. Торопиться было некуда, священники старые, нерасторопные беты, да и будущая жена, видимо, тоже не спешит. Сбоку послышались тяжелые шаги. Оборачиваться не хотелось, как и натягивать на лицо дежурную вежливость. Задевая плечом, впереди появляется Феникс. — Какая честь, что ты выбрался из своего борделя и решил объявиться на моей свадьбе, — вспыльчивость во время гона всегда была присуща Аргену. Слова вылетели раньше, чем он успел их остановить себя. — Я здесь только ради Ригель, — останавливается Феникс, говоря спокойно, почти равнодушно. Только зеленые глаза выдают. — Проявление заботы с твоей стороны, очень мило. Только помни, про вас еще ходят слухи, и это может навредить ее репутации. Не приближайся. Феникс ничего не ответил, только хмыкнул, презрительно и быстрым шагом пошел дальше по коридору. Красный костюм мелькнул и исчез за поворотом. Оба понимали, что имелось в виду под «не приближайся», только никто не мог отступить. Большие стеклянные двери были открыты, открывая вид на готическое оформление, как и во всем замке. Вдоль центрального прохода рассыпаны темно-красные лепестки, похожие на капли запекшейся крови. По бокам прохода расставлены черные фонари с горящими белыми свечами внутри. С каждой стороны от прохода стоят ряды черных стульев с высокими спинками, на которых уже расположились гости. Арки из черных ветвей, украшенные темно-красными цветами, создают туннель над проходом. Сверху видна прозрачная крыша с металлическим каркасом, сквозь которую пробивается свет. В конце прохода располагается темная статуя на постаменте, перед ней старый резной стол. Арген останавливается перед ним, поворачиваясь в сторону гостей, окидывая их ничего не выражающим взглядом. Ригель в белом платье выглядела красиво вел ее отец, улыбаясь. Ее мать стояла за ними, тоже улыбаясь. От обилия запахов агрессия и жар снова появляются, мимолетно, но ощутимо, прокатываются волной по телу. Арген закрывает глаза, пытаясь успокоиться, стараясь дышать медленнее, размереннее. Немного потерпеть и можно отсюда уехать. — Начнем церемонию, — голос священника, дребезжащий, старческий, возвращает в реальность. Они подходят к столу со стороны статуи. На него ставят старинную шкатулку в красном бархате, потертом, выцветшем по краям. По бокам стола должны встать текущие главы четырех Домов, необходимость для чистоты проверки. Звон колокольчика священника оповещает, что пора начинать. Арген открывает шкатулку, там оказывается обычный голубой камень. И это Камень Атлантов, определяющий истинность? Булыжник, которому придают высокое значение. Смешно. — Арген, сделай порез и возьми камень. Ригель, тебе нужно сделать то же самое, только приложить руку сверху. Справа лежит кинжал в ножнах со старой резьбой, выполненной в стилистике четырех Домов. Арген достает его, оказывается, этот ножик тяжелее, чем кажется. Видно, что сталь древняя, в их время такая стоит целое состояние, холодная рукоять касается ладони. Ему не хотелось ничего проверять, когда он шел сюда, уже был уверен, что она будет его. Так почему сейчас медлит? Вынуждает себя провести лезвием по ладони, выжидая, когда выступит кровь, затем берет камень, тот сразу впитывает ее, жадно. Камень мерцает слегка синим, как будто внутри гирлянда на батарейках, которые почти сели. Арген передает кинжал Ригель. Она режет себе ладонь сильнее, чем нужно, крови сразу много, течет по пальцам, капая на белое платье. Неуклюжая, как в детстве, все равно прикладывает дрожащую руку к кристаллу. Сначала никакой реакции, такое же слабое мерцание. Буквально через минуту стол начинает сиять ярко-синим, настолько ярко, как будто они держали звезду. Свет заливает всю беседку. — Это... невероятно. Они идеальная пара. Я никогда не видел, чтобы камень так светился, — проговорил священник, подходя ближе. Аргену хотелось все быстрее закончить, но священник как будто специально медлил, разглядывая сияние, качая головой. — Может, продолжим? — выходит с раздражением, едва сдерживая рык. Священник вышел из оцепенения и начал быстрее все собирать со стола. Ауст был доволен, все, как он и задумывал, ухмылка промелькнула на его губах. Родители омеги были шокированы, на их лицах читалась искренняя радость. Зря. Я не принесу ничего, кроме боли, — пронеслось в голове у Аргена. *** В детстве она мечтала о свадьбе с Аргеном, а сейчас, смотря на этот чертов светящийся камень, чувствует лишь тревогу. На лице альфы ни одной эмоции, он все так же смотрит на их руки, отмирая лишь для раздражения на священника. Нож был неожиданно острый. Убирая руку, Ригель замечает, что кровь так и не прекращает течь, к тому же рана доставляла боль, острую, отдающую в запястье. Арген, видимо, тоже это заметил и из кармана пиджака достал белоснежный платок, беря ее за запястье и обматывая ладонь. Его пальцы горячие, даже через ткань. — Спасибо, — произносит она тихо, чтобы слышно было только ему. В следующее мгновение в зал вошел Феникс. Его красный костюм идеально сочетался со стилем замка, короткие белые волосы были зачесаны назад, открывая лицо, зеленые глаза смотрели только на нее, пристально, не отрываясь. — А вот и свидетель! Феникс, проходите, — засуетился священник. Не заметить взгляды отвращения гостей было сложно, они скользили по нему, но ему как будто было все равно, что о нем думают. Скандальный сын советника стал свидетелем, вот это новость. Все проходит скучно, как и везде, обещания вместе всегда и везде, в горе и в радости. Ригель радуется, что Арген отказался от прилюдных меток. Хоть это избавило от еще одного унижения. — Мы едем домой, — голос Аргена к концу церемонии стал хриплым. — Но еще не все... — пытается возразить, оглядываясь на гостей. — Уже все. Мы можем покинуть это место и отправиться в мой дом. Я и так потратил много времени, — раздражение в его голосе растет — Хорошо. Накидка из перьев упала где-то в беседке, да и не грела она. На улице было холодно, пронизывающий ветер пробирал до костей, Ригель неосознанно, пытаясь согреться, обняла себя руками, ожидая, когда Арген подойдет к входу. Теплый пиджак с запахом перечной розы накинули ей на плечи, заставив вздрогнуть от неожиданности. Запах окутал резкий, но приятный. — Хватит тут стоять, пошли. Она кивает, двигаясь вниз по ступеням. Уже подходя к машине, которую пригнал лакей, чувствуя головокружение, земля слегка плывет под ногами. Арген открывает перед ней дверь. Немного шатаясь, она садится внутрь, в прохладный кожаный салон. Уже в машине наблюдает, как он обходит и садится на водительское сиденье, поворачиваясь к ней и беря за перемотанную его платком руку. Разматывает ткань, осматривая все еще кровоточащую рану. — Почему она еще не зажила? — Видимо, из-за стресса регенерация медленнее. Арген сделал то, чего нельзя было ожидать. Медленно наклоняется, проводя языком по краю раны, его глаза загораются голубым, ярко. Проводя языком по самой ране, он вырывает у Ригель невольный стон. Боль в ладони отходит на второй план, салон автомобиля заполняют возбужденные феромоны пиона и перечной розы, густые, пьянящие, смешивающиеся в гремучий коктейль. Порез от слюны истинного затянулся практически сразу. Арген отрывается от ее руки, возвращая глазам серый цвет. Тишина в салоне звенит, натянутая до предела. Ригель чувствует, как колотится сердце, Арген молча заводит двигатель.