Im Licht eines neuen Tages

— А если начнёт штормить? — поинтересовался Жан. И под сильными ветрами, будоражащими море он имел ввиду страх одиночества, какофонию звуков и образов, рушащих нормальное восприятие себя и мира. Страх, что Микаса сойдёт с ума. Страх, что он свой разум уже потерял и сидит здесь сам, выдумывая этот разговор.