Эпилог

      В аэропорту Хитроу стояли двое — молодая женщина лет, быть может, двадцати пяти, в сопровождении подростка примерно пятнадцати лет. Племянник или, может быть, младший брат. По крайней мере, все прохожие так думали… Тем страннее и удивительнее для свидетелей звучал вопрос мальчика:       — Мам, скоро наш рейс?       — Скоро, Гарри, — тепло улыбнулась женщина. — Через пару часов всего.       — А зачем мы тогда так рано?       — Проход через границу — дело не быстрое, дорогой. Не переживай, так все делают. Лучше подождем лишние несколько минут в зоне посадки, чем будем торопиться. Вспомни, как вечно куда-то собираются Уизли. Все в последний момент, все везде опаздывают, все всё забывают, теряют или путают в последний момент.       — А ты откуда знаешь?! Ты же никогда не гостила…       — Мы с Уизли были соседями, когда я была маленькой, — улыбнулась женщина, подхватывая сумку. — Ну, что — идем?       — Идем…       Парочка подошла к окошку паспортного контроля. Очередь, казалось, движется со скоростью улитки. Прошло не меньше получаса, пока очередь не дошла до них.       — Ваши документы.       Женщина протянула документы. С той стороны затемненного окошка послышался шелест бумаг — пограничник принялся изучать документы.       — Имя?       — Пандора Блэк и Джеймс Блэк.       — Куда летите?       — В Барселону, — женщина нисколько не переживала. Документы ей делал один заслуженный секонд-лейтенант королевских «коммандос». Эти бумаги обманули бы кого угодно.       — Время нахождения за границей?       — Переезд на постоянное место жительства.       — Ясно, — пограничник умолк. — Учтите, документы вашего сына необходимо будет официально завизировать у нотариуса в Барселоне.       — Я знаю, сэр… Мой покойный муж неплохо знал всю эту бюрократию.       — Соболезную, мэм, — без всякого сожаления в голосе ответил пограничник.       Послышался стук печатей, через пару секунд женщина уже забирала документы.       — Мягкой посадки, мэм. Прошу, проходите на таможенный контроль.       Женщина кивнула, взяла сына за руку и поспешила в сторону багажного контроля. Пограничник сопроводил ее взглядом, невидимым сквозь затемненное окошко, вдавил кнопку громкоговорителя.       — Следующий!       К окошку подошел степенный мужчина лет сорока пяти. Короткая седая стрижка, свернутый набок нос, шрам на щеке, военная выправка. Пограничник сразу догадался, что перед ним — либо бывший офицер, либо аристократ в каком-то поколении.       — Ваши документы…

***

      — Согласись, оно того стоило.       — Заткнись, пока не отправила обратно на встречу с праотцами.       — Луна…       — Я все сказала. Я на тебя обижена. Ты позволил себя застрелить, герой хренов…       — Эй! Ну, все же в порядке! Откуда старик мог знать, что в пистолете я ношу только патроны-транквилизаторы?       — А если бы он воспользовался палочкой?! Ты об этом подумал, дурья башка?!       — Подумал, — огрызнулся Гарри. — На этот случай меня страховал Кикимер.       — Что может домовик против Дамблдора?       — О, поверь мне… — хохотнул Гарри. — Этот старый домовик может столько всего и настолько сильно верен мне, что я бы не дал и кната за жизнь директора, если бы он меня действительно застрелил или решил использовать палочку.       — Это все еще не отменяет того факта, что ты сильно рисковал собой. Зачем ты это сделал? Не проще было просто убрать директора, послав ему подарок с гранатой без кольца?       — Не проще, — Гарри поморщился, достал из пляжной сумки флакон с зельем, сделал небольшой глоток, чтобы снять боль — сломанные взрывом ребра еще не полностью зажили и очень сильно болели время от времени. — Старик должен был поверить в то, что я мертв. А самый лучший вариант для этого — позволить ему убить меня лично.       — Но зачем?       — Все просто, — Гарри кашлянул. — Черт, да когда же эта боль утихнет…       — Сам виноват! — проворчала Луна, но, все же, сменила гнев на милость, протянув ему руку и помогла присесть на шезлонг. — Святая говорила, что еще месяц точно будет болеть. Проклятие, ударившее в стену, явно было не из светлых, а в тебе было столько осколков, пропитанных чарами, что я не удивлюсь, если часть из них хирурги все же провтыкали.       — Благодарю, — Гарри присел, опираясь на трость. — Понимаешь, я-младший и я-старший — это одно и то же лицо с точки зрения магии. Кубок Огня — это мощный магический артефакт, у которого, впрочем, есть слабое звено. Ему плевать на то, что мы с младшим — это два разных человека. Для него мы — одно целое. И он, и я — Гарри Блэк. Один человек. Контракт связывает нас обоих, при этом действовать мы можем как вместе, так и поодиночке.       — И что?       — Дамблдор — великолепный маг и комбинатор… Был. Но он не мог предположить, что его обожаемый избранный и я — одно и то же лицо.       — Подожди… — Луна прикрыла глаза. — Стоп… Это получается…       — Да, — кивнул Гарри. — Директор, как и все остальные организаторы турнира, принес магическую клятву о невмешательстве в ход турнира — он не мог ни помогать, ни вредить Чемпионам. Под угрозой воздания. Ну, а моя клиническая смерть во время реанимации Святой была воспринята кубком как обрыв контракта на нас с младшим.       — И в момент, когда он в тебя выстрелил…       — Он не мог знать, что в патроне вместо пули — капсула с магическим транквилизатором. С точки зрения Кубка Огня, его поступок — попытка умышленного убийства Чемпиона. И соответствующее наказание — смерть.       — Но старик выжил.       — Разумеется, выжил, — фыркнул Гарри. — Будь у меня фамильяром феникс, я бы тоже был почти бессмертным… Гарри! А-ну, давай на берег! А то уже синий!       — Ну па-а-ап!       — Ничего не знаю! Потом еще зайдешь! Иди грейся!       Из моря выбрался, дрожа от обдувшего тело ветра, Гарри Блэк-младший. Подойдя к пусть и приемным, но все же родителям, он тут же оказался в объятиях Луны, укутавшей его в пропитанные рунами и высушивающими чарами полотенца. Спустя пару секунд ему были вручены на руки несколько банкнот — и счастливый донельзя младший умчался за мороженым.       — Так о чем мы?       — О твоей возможной смерти, — нахмурилась Луна.       — Ах, ну да… — Гарри кашлянул. — Ну, что можно сказать. Старик выжил, в отличие от Реддла-Бэгмена, разорванного взрывами.       — Но это значит, что…       — Ничего не значит, — Гарри поморщился. — Дамблдор остался на всю жизнь калекой, как и Уизли, да и магически он теперь не сильнее сквиба… Как только Скитер закончит свою книгу — старик перестанет существовать для магического мира. Его репутации конец, а проклятье кубка сведет его в могилу через год-два.       — За это время он может много дел наворотить.       — Не может, — не согласился Гарри. — Наши ребята не дадут. Откровенно говоря, стоит ему поступить неправильно — и тот же Ангел на следующий день будет в Британии и прострелит старику голову. Дамблдор и сам это знает, а потому дергаться не будет. А на остальных мне плевать… Да и кому там воевать за него, по большому-то счету? Команда «Чарм» на нашей стороне, пожиратели в большинстве своем или мертвы, или в бегах. От Ордена Феникса… Кингсли не вмешается без приказа Грюма, а Грюм не станет рисковать семьей, да и Сьюзен — далеко не простая девочка, не позволит вмешивать свою семью. Долиш служит Министру, а не директору. Снейпа контролирует Каркаров, хоть и непонятно, как он это сделал… Сириус и Тонксы выведены из игры — Бродяга как узнал, что старик хотел его крестника отдать на растерзание Реддлу — чуть не линчевал старого. Люпин? Ну, не знаю… Хотя, думаю, Сириус найдет управу на этот блохастый коврик… А остальные…       — Не бойцы.       — Не бойцы, — подтвердил Гарри. — Так что расслабься, родная. И просто наслаждайся горячим солнцем, прохладным морем и шардоне со льдом. В такой солнечный день нет ничего лучше.