Глава 6.

~*~

      — Оу, — произнесла Джинни, осторожно усаживаясь на барный стул, и поморщилась. — Извини, моя задница... синяя.       Гермиона согласно кивнула.       — Понимаю. Мои соски наконец-то вернулись к нормальному цвету.       — Ооо, люблю зажимы для сосков. — Джинни махнула рукой бармену. Был вечер вторника, но он оказался единственным временем у девушек для их еженедельного похода в бар и разговора. Гермиона проводила с Малфоем каждый вечер, и насколько она поняла, Джинни делала то же самое с Забини.       — Не могу поверить, что мы говорим об этом, — сказала Джинни. — Я и Гермиона Грейнджер разговариваем о воспалённых задницах и ноющих сосках. Потому что я и Гермиона Грейнджер занимаемся извращённым сексом.       Пожилой мужчина рядом с ними обернулся. Гермиона покраснела, чувствуя себя гораздо менее комфортно со всем этим, чем Джинни.       — Это странно, не так ли? — хмыкнула Гермиона над своим бокалом. — Если бы всего месяц назад ты сказала мне, что у меня будет коробка с наручниками, зажимами и фаллоимитаторами в шкафу — отправленными мне Драко Малфоем, чтобы они были у нас, когда он зайдёт ко мне — я бы никогда не поверила.       — Просто подожди, пока он не потребует, чтобы ты превратила свою вторую спальню в комнату для секса, — сказала Джинни, качая головой. — Блейз был очень доволен. Оу, но... Я думаю, тебе не нужно беспокоиться об этом. Когда заканчивается твой месяц с Малфоем?       Что-то острое полоснуло Гермиону по рёбрам.       — Одиннадцать дней, — ответила она, опустив взгляд в свой бокал вина.       Гермиона пыталась не зацикливаться. Малфой тоже ничего об этом не говорил, так что она понятия не имела, как он обычно заканчивал дела. Был ли прекрасный последний вечер вместе? Неужели всё просто внезапно прекращалось? Придётся ли им вернуться к нормальной жизни, притворяясь, что они не занимались друг с другом непроизносимыми вещами? И вопрос, который действительно мучил её: действительно ли это никогда больше не повторится? Сможет ли она когда-нибудь послать ему сову с просьбой провести вечер вместе, если ей это понадобится? Потому что Гермиона не стеснялась говорить, что ей это нужно. Больше нет. Он довольно успешно разрушил эти стены.              Но затем эта мысль закрутилась по спирали, заставляя Гермиону задаться вопросом, просили ли другие сабы о чём-то подобном. И соглашался ли он, видясь с ней в течение месяца? Гермионе это не понравилось. Она не предполагала, что ей нужно было спрашивать, были ли их отношения эксклюзивными, потому что договорённость длилась всего месяц.       — Ты продолжишь после того, как месяц закончится? Подчинение, имею в виду, — сказала Джинни, прерывая её мысли.       Гермиона сжала губы.              — Я не знаю. Мне это нравится. Но нравится ли мне это из-за Малфоя?       — Хм, я задавалась тем же вопросом о Блейзе, — сказала Джинни, и Гермиона не смогла не заметить, что подруга назвала его по имени. — Рон спрашивал, с кем ты встречаешься.       — Оу? Когда я видела его в последний раз, он был совершенно безрассудным.       — Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не рассказать ему, что это был Драко Малфой, — фыркнула Джинни. — Мерлин, это было бы чертовски хорошо.       Гермиона прочистила горло.       — Так значит у Забини нет временных ограничений на отношения с тобой? Как долго вы видитесь друг с другом?       — Хммм. Время от времени около четырёх месяцев.       Глаза Гермионы расширились.       — Ох. Я и не подозревала, что это длится так долго. Ты была очень скрытной.       — Ну, первые два месяца мы играли друг с другом. Просто случайный секс. Потом он начал предлагать игрушки и бондаж, и мы просто... оказались здесь, наверное.       Перекинув волосы через плечо, Гермиона тщательно обдумала свой следующий вопрос.       — И что ты думаешь, хочет Забини? Это все ещё случайность, если длится так долго?       — Оу, нет, — ответила Джинни, делая глоток мартини. — Он много раз говорил мне, что хочет обострить ситуацию.       Гермиона моргнула.       — Обострить ситуацию. Что это значит? — У неё внезапно возник образ Джинни в кожаном свадебном платье, которую ведут к алтарю на цепочке, прикреплённой к колье.       Джинни жестом попросила ещё один бокал.       — Я знаю об этом столько же, сколько и ты. Он хочет, чтобы я встретилась с его мамой. Ужасно, не правда ли?       — Оу. И ты не заинтересована... обострить ситуацию?       — Нет, наверное заинтересована. Мне просто нравится говорить ему нет. — Джинни послала ей дьявольскую ухмылку.       Они наслаждались напитками ещё час, обсуждая работу и сплетни, пока каждой из них не пришло время встретиться со своим слизеринцем.

~*~

      Анальные пробки были... чем-то другим. Гермиона не была уверена, что они ей очень нравились. Должно быть, Малфой получал от них какую-то пользу, потому что точно не она.              Прошлым вечером Малфой наклонил её над своим обеденным столом, трахнул до бесчувствия и сказал, что возьмёт её задницу в эти выходные. Вытирая слюну с уголка рта, Гермиона попросила Малфоя уточнить.       — Ты будешь носить пробку следующие несколько дней, и она растянет тебя для меня, — сказал он.       — А, — ответила Гермиона, будто это было ответом.       Когда она вернулась домой, её ждала коллекция анальных пробок разных размеров вместе со смазкой и инструкциями.       Теперь Гермиона сидела в своём офисном кресле, покачивая ногой и думая о том, что у Министра Магии только что была встреча с человеком с пробкой в заднице.       Проблема была в том, что каждый раз, когда она об этом думала, она думала о Малфое. И к концу ланча Гермиона чувствовала себя отчаянно нуждающейся в нём.       Он дал ей зачарованный лист пергамента, который был связан с пергаментом-близнецом в его офисе, так что они могли писать друг другу сообщения. (Гермионе пришлось прикусить язык, чтобы не рассказать ему, что у магглов есть куда более продвинутые способы общения с помощью кое-чего, называемого сотовым телефоном, поскольку она знала, что ему ни в малейшей степени не будет это интересно.) Она взяла перо и написала:       Ты один?       Чернила впитались в пергамент и исчезли.       Она не в первый раз приходила к нему в кабинет, чтобы поразвлечься. После инцидента с поркой две недели назад Гермиона провела несколько обеденных перерывов на коленях или голой поперёк рабочего стола.       Его ответ гласил:       Нет.       Гермиона фыркнула. Она была уверена, что он не хотел так коротко отвечать. Конечно, если Малфой был в кабинете с кем-то ещё, то единственное, что он мог сделать, — нацарапать такой короткий ответ. Гермиона хрустнула шеей и порылась в своих документах. Ей придётся подождать до конца дня. Она знала, как ждать.       Её пальцы только раскрыли записи, когда на зачарованном пергаменте проявились слова:       А ты?       Она схватила перо и ответила, что да.       Ты когда-нибудь заставляла себя кончить в своём кабинете, Грейнджер?       Она ахнула, уставившись на чернила, которые исчезали c пергамента. Её взгляд метнулся к двери. Закрыта, но не заперта. Гермиона рассмеялась, качая головой. Нет, она бы этого не сделала. В конце концов, это не приказ. И он ясно дал понять, что ей никогда не придётся ничего делать в своём кабинете, только в его.       Она медленно сглотнула и ответила:       Нет.       Чернила впитались в страницу, и её сердце бешено заколотилось в груди. Гермиона слышала, как коллеги ходят с другой стороны стен её кабинета. Обед подходил к концу, и кто угодно мог постучать в дверь в любую минуту.       Запри дверь и опусти пальцы на клитор.       Гермиона уставилась на его изящный почерк. Она знала, что это произойдет. Но от увиденных слов до их исчезновения с пергамента у неё закружилась голова.       Она взялась за перо — чтобы сделать что? Хотела ли она отвергнуть его указание? Если бы она так сделала, то позже было бы восхитительно. Гермиона подумала о Джинни и Забини, о том, как сильно они любят дразнить друг друга.       Но когда перо коснулось бумаги, она написала:       И что дальше?       Гермиона взмахнула палочкой, чтобы запереть дверь. Она развела ноги под столом, и кончики её пальцев заплясали по бедру, задирая юбку, пока девушка ждала следующих инструкций.       Её разум прокрутил несколько сценариев. Если бы она услышала стук в дверь, то немедленно остановилась бы, а затем крикнула, что ей нужна минутка, и привела себя в порядок. И если бы кто-нибудь спросил, почему дверь заперта, она пожаловалась бы на ужасную головную боль...       Ты носишь пробку как хорошая девочка?       Она сжала губы, внезапно очень чувствуя пробку.       Да.       Хорошо. Сделай себе приятное и намокни. Затем наполни себя своими прелестными пальчиками. Я скоро буду.       У неё перехватило дыхание. Слава Мерлину. Он нужен ей. И когда...       Не жди меня, Грейнджер, мне нужен полный отчёт, когда я приду.       Она фыркнула. Чёрт бы его побрал за то, что так хорошо читает её. Глубоко вздохнув, Гермиона закрыла глаза и просунула пальцы под трусики. Она уже была на пути к возбуждению, поэтому сосредоточилась на ощущении мягких прикосновений, жалея, что её пальцы не такие грубые, толстые, мозолистые от квиддича.       Её глаза распахнулись, и она обнаружила чернила, исчезающие с пергамента.       Ты начала?       Она попыталась взять перо левой рукой, потому что правая была занята, и быстро написала в ответ да.       Какая хорошая девочка.       Её соски напряглись. По коже пробежала дрожь. Она опустила пальцы вниз, и дразнила свой вход, точно так же, как это сделал бы он. Гермиона смутно слышала голоса по другую сторону двери, люди проходили мимо и болтали, но это её не останавливало. Когда она скользнула одним пальцем внутрь себя, то ахнула. Из-за пробки стало очень туго. Она с удивлением обнаружила, что одного пальца ей вполне достаточно.       На пергаменте справа от неё проступили чернила.       Хочу, чтобы ты кончила дважды, прежде чем я приду, Грейнджер.       Гермиона уставилась на страницу. Это было совсем нечестно. Он знал, что она не так искусна, как он. Она впилась взглядом в страницу, схватила перо и нацарапала корявым почерком левой руки:       Тогда позволь мне заняться делом. Хватит меня отвлекать.       Гермиона отбросила перо и откинула голову на спинку кресла. Левой рукой она пробралась под блузку и коснулась груди, пытаясь представить, что это его рука.       Раздвинув колени, она оперлась на стол и позволила своей правой руке перемещаться между клитором и входом. Это было приятно. Но далеко не то, что ей было нужно.       Она открыла глаза, чтобы проверить пергамент. Ничего. Гермиона хотела бы, чтобы у неё был вибратор. Если она не могла получить Драко Малфоя, то вибратор подошёл бы.       Она попробовала ввести два пальца внутрь себя и изогнулась в удовольствии, но этого было недостаточно. Вздохнув, она вытерла руку и потянулась за пером.       Ты нужен мне. Без тебя я не могу кончить.       Она надеялась, что немного лести ей поможет. Когда он ответил, она зарычала.       Хочу, чтобы ты была как можно ближе, прежде чем я покину свой стол, Грейнджер. Скажи мне, когда ты будешь почти готова.       Она могла убить его. Гермиона сжала губы и взглянула на дверь, к счастью запертую и непотревоженную.       Гермиона поёрзала, пытаясь найти другую позу, но ничего не было более удобного или доступного. Она решила притормозить, подумать о Малфое и держаться за эту мысль, прежде чем начать снова.       Она думала о первом разе, когда была на коленях перед ним. О том, как его член ощущался у неё во рту. О его размере. О том, как его глаза наблюдали за ней. О том, как он коснулся задней стенки её горла и был так доволен ею.       Она думала о первом разе, когда он вошёл в неё, как растягивал её. Абсолютное безумие, которое она испытывала, нуждаясь в нём больше, но желая меньшего.       И о ванной. О том, как он позволил ей оседлать себя. О том, как ему понравилось, когда она была сверху, даже если у неё не было полного контроля — связанная или ограниченная каким-то другим образом.       О грязных вещах, которые он говорил ей. О том, что хочет её, о том, какая она хорошая, о вечности.       Её пальцы снова скользнули внутрь, и она всё искала и искала то местечко внутри, которое Малфой всегда находил так легко. Гермиона поднесла другую руку к своему клитору и, наконец, почувствовала, как напряглась. Спина выгнулась. Она сжимала пальцы изнутри, но этого было недостаточно. Она потёрла клитор, пытаясь имитировать то, как это делал бы он.       Когда Гермиона простонала, сдерживая всхлипы, она взяла перо и написала:       Сейчас, пожалуйста.       Трепет от осознания того, что он уже в пути, послал по ней пульсацию. Малфой ответил:       Встреть меня возле двери.       Она застонала. С неё капало, и она была перенапряжена, а он хотел, чтобы она ходила?       Поднявшись с кресла, Гермиона натянула трусики и на трясущихся ногах направилась к двери своего кабинета. Почти в ту же секунду, как она добралась до неё, раздался лёгкий стук.       Не беспокоясь о том, что это может быть кто угодно вместо Малфоя, она отперла и открыла дверь. Его серые глаза встретились с её, прежде чем он проскользнул внутрь. Едва Малфой закрыл за собой дверь, как она приподнялась на цыпочки и со стоном прижалась губами к его рту.       Он хмыкнул, прижимаясь к ней, и она услышала, как щёлкнул замок.       — Пожалуйста, — прошептала Гермиона. — Пожалуйста. Я сама не так хороша в этом...       Он развернул её, прижал к двери и задрал юбку.       — Ну, в этом твоя проблема, Грейнджер. — Он потянул резинку её трусиков. — Их нужно снять.       Она быстро задышала, чувствуя, как воздух от её дыхания ударяется о деревянную дверь, в которую девушка впилась ногтями.       — Поможешь?       Она почувствовала, как его руки обхватили её бёдра, медленно потянув за кружево, прикрывающее её зад. Гермиона услышала тихий вздох, когда он стянул трусики вниз, позволив им упасть до лодыжек. Затем она почувствовала, как он прикоснулся к украшенной драгоценными камнями пробке — изумруду со змеиным узором.       — Как тебе? — Его тёплое дыхание касалось её уха.       — Это... странно.       Он усмехнулся, и этот звук пронзил её до глубины души. Она переступила с ноги на ногу.       — Пожалуйста, Малфой. Мне нужно кончить. Пожалуйста, помоги мне кончить.       Гермиона почувствовала его мягкое прикосновение к украшению в её заднице, и задумалась, слышал ли он её вообще.       — Знаешь ли ты удивительную вещь о магических пробках? — спросил он.       Она покачала головой, жалея, что не может увидеть его лицо, чтобы оценить реакцию. Затем Малфой постучал по камню, и произошло нечто странное. Давление внутри, как будто это было...       — Энгоргио ? — спросила она, слегка запаниковав.       — Совсем немного. — Он поцеловал её шею сзади. — Как чувствуется?       Она пошевелилась.       — Страннее, наверное.       Он хмыкнул, касаясь её кожи, и пальцы начали блуждать по клитору.       — Ты уже была близка к оргазму для меня?       — Да.       — Но недостаточно близко.       — Нет, без тебя нет.       Он провёл пальцами по её складкам, осторожно, чтобы не коснуться там, где она в этом нуждалась.       — Ммм-хм, я вижу.       Он потянул её бёдра назад, и она прижалась к двери.       — Если ты не сможешь научиться следовать инструкциям, Грейнджер, тогда будут последствия.       Она ответила тихим голосом:       — Но я делала всё, что...       Быстрый шлепок по заднице. Она вскрикнула. Из-за пробки всё чувствовалось… совсем по-другому. Напряжённо.       Малфой наклонился вперёд и прошептал ей на ухо:       — Тебе нужно будет быть тихой, Грейнджер. Я запер дверь, но не ставил заглушку.       Она ахнула, широко раскрыв глаза и подумала обо всех людях по ту сторону двери. Люди, которые видели, как Малфой вошёл пять минут назад.       Ещё один шлепок по другой ягодице, и Гермиона приподнялась на цыпочки, прикусив язык, чтобы не издать ни звука.       — Извини, — тихо сказала она. — Я просто хотела тебя.       — Я знаю, — легко сказал он, чуть отдалившись, будто отклонился, чтобы осмотреть её сзади. — Ты использовала все правильные красивые слова, чтобы я отменил мои послеполуденные встречи.       — О. Я не... я не имела это в виду. Я просто...       Он провёл руками по её ягодицам, впиваясь в них. Его большой палец надавил на украшенную драгоценными камнями пробку, и Гермиона внезапно снова осознала, каково это — быть наполненной. Она издала тихий стон.       — Ты не захотела кончить сама, Грейнджер, так что теперь это сделаю я. Как посчитаю нужным.       Она сглотнула.       — Пожалуйста, заглуши дверь. Пожалуйста, Малфой...       Его рука снова опустилась на её зад, и ещё раз. Гермиона взвизгнула и повернула голову, чтобы прикусить костяшки пальцев.       — Нет, — всё что он сказал.       Она быстро задышала, чувствуя знакомый прилив возбуждения. И прежде чем девушка успела приготовиться к следующему взмаху его руки, она услышала, как расстёгиваются пуговицы на его брюках.       Паника смешалась с удовольствием, когда она приготовилась к чудесному траху, сосредоточившись на том, чтобы остановить любые звуки, угрожающие вырваться из её горла.       — Ты сказала, что я тебе нужен? — спросил Малфой, и она кивнула. — Ну тогда...       А потом его руки раздвинули бёдра шире, и она почувствовала, как его член толкается в её влагалище. Из неё вырвался стон, мягкий и умоляющий. И только когда он надавил сильнее, она поняла, что пробка занимает ужасно много места...       — Оу! — Её глаза распахнулись, а бёдра отодвинулись.       — Нет, нет. — Он схватил её за талию и удержал на месте. — Ты сказала, что я нужен тебе, не так ли?       Малфой толкнулся внутрь, медленно, очень медленно. У неё задрожали колени. Он не помещался. Её рот был приоткрыт, безмолвный и напряжённый.       — Тебе было это нужно, — прошептал Малфой, и она едва была в состоянии заметить, как напряжённо он звучал.       — Малфой...       Он держал её неподвижно, толкаясь всё глубже и глубже. Её бёдра напряглись. Она почувствовала, как внутри неё нарастает давление. Он не был полностью внутри, но остановился. Она почувствовала его хриплое дыхание у своего уха.       Она ждала, что он начнёт двигаться, продолжит толчки, или заполнит её до конца, или дотронется до клитора. Он оставался неподвижен.       — Это то, что тебе было нужно?       — Да, — выдохнула она. — Да, я...       Прижавшись лбом к двери, она сказала:       — Малфой, я близко. Ещё немного.       — Расслабься, Грейнджер. Я хочу, чтобы ты прочувствовала всё это. Когда ты почти кончила, и трахаешь себя моим членом. В своём кабинете. Пока твои коллеги прогуливаются с другой стороны двери.       Она подавила стон. Её стеночки задрожали.       — Это хорошая девочка. Вот так. Расслабься и почувствуй, как хорошо быть наполненной.       Тяжело дыша, она зажмурила глаза и попыталась расслабиться, но всё было так напряжено. Так напряжено. Так близко. Если бы он только прикоснулся к её клитору, она бы взорвалась.       Гермиона протянула руку, чтобы сделать это сама, и он перехватил её.       — А-а. — Он положил руку обратно на дверь и удерживал её там, двигая бёдрами, чтобы сделать это самому. Она сдержала визг сквозь зубы.       Её бёдра начали двигаться слегка волнообразно в поисках большего. Она толкнулась назад к Малфою, чувствуя, как его член скользит глубже, сопротивляясь давлению пробки.       — Блять, — пробормотала Гермиона. — Ох, вау.       Она слышала его тяжёлое дыхание. А затем он легонько положил руку ей на поясницу, заставляя позвоночник прогнуться. И это перевернуло всё внутри неё.       Белый свет вспыхнул за её веками. Она услышала своё бормотание. Бёдра начали покачиваться. Она была почти у края.       Его руки внезапно оказались на бёдрах, удерживая девушку неподвижно, и она почувствовала, как её влагалище сжимается и разжимается. Внутри неё не осталось места. Её оргазм был тугим и напряженным, не в состоянии высвободиться.       Она услышала свой стон и подавила его. Позади неё Малфой тяжело дышал, его бёдра прижимались к ней.       На этом её освобождение не закончилось. Она потянулась вниз и нашла клитор, в то время как Малфой отвлёкся, пытаясь трахнуть её, заполненную до предела. Как только она провела по клитору, из её горла вырвался крик, и она знала, что его слышно с другой стороны двери, но ей было уже всё равно.       Маленькое зёрнышко мысли зародилось в её сердце, когда она сжала его, слушая, как Малфой тихо ругается: если бы весь офис знал о них, возможно, он взял бы её ещё на месяц. Ещё на год. Может быть, он хотел бы, чтобы все знали, что она у него есть.       Гермиона прикусила пальцы и позволила удовольствию захлестнуть её подобно водопаду. Он толкался позади неё, как будто ещё не кончил, и она просто позволила ему издавать столько шума, сколько он хотел.       — Грейнджер, — простонал он. — Твоя вагина идеальна.       Она улыбалась и слушала, как он кончает.

~*~

      Когда Гермиона в тот день впервые вышла из своего кабинета, никто не сплетничал за её спиной и не смотрел косым взглядом. Она определённо нервничала из-за того, что их могли обнаружить, но могла, по крайней мере, разобраться с этим завтра.       Особенно потому, что Малфой забрал её трусики. И она была голой под своей юбкой — исключая анальную пробку с драгоценным камнем.       На следующий день Гермиона сказала Малфою, что не сможет встретиться после работы. Её мать приезжала в Лондон на встречу, и они собирались вместе поужинать. Девушка не видела свою мать с Рождества, поэтому была в восторге от возможности провести с ней время, даже если какая-то её часть знала, что у неё осталось всего девять дней с Малфоем.       Её мать постучала в дверь как раз в тот момент, когда Гермиона выходила из душа. Она поприветствовала её в полотенце.       — Мама! Почему ты всегда приходишь на пятнадцать минут раньше?       Руки её матери были тёплыми и пахли корицей, когда они обнялись, и Гермиона утонула в объятии.       — Ну конечно я могу подождать! Нет ничего плохого в том, чтобы прийти пораньше...       — Кроме тех случаев, когда твоя дочь в полотенце, — проворчала Гермиона. Она попросила маму поставить чайник, пока сама будет собираться в ванной. Гермиона была рада, что уже сотворила сегодня заклинание от засосов на своей шее. Полотенце оставляло мало места для воображения.       — Боже, на улице прохладно, не так ли? — позвала её мать из гостиной, когда Гермиона натягивала одежду. — У меня почти стучат зубы.       — Хочешь, я наколдую согревающие чары для тебя? — спросила Гермиона.       — Не беспокойся, — ответила её мать, появляясь в дверях ванной. Гермиона слегка поморщилась, вспомнив, как они спорили в какие-то из прошлых праздников, когда девушка использовала магию для таких простых вещей, как нагревание чайника или включение света. — Могу я одолжить у тебя что-нибудь?       — Конечно. — Гермиона улыбнулась матери, и как только та скрылась за дверью, использовала магию, чтобы высушить волосы.       Она проверила все свои засосы в зеркале, побрызгала немного духами и пошла к входной двери, чтобы надеть туфли, прежде чем поняла, где её мать.       В её спальне.       В её шкафу.       Там где жили её наручники, фаллоимитаторы, зажимы для сосков и верёвки.       В её мозгу что-то щёлкнуло, как будто шестерёнки перестали вращаться. Возможно, это было то, что люди слышали прямо перед смертью. Гермиона, спотыкаясь, в одной туфле направилась к своей спальне.       — Оу, мам? Эмм...       Её мать как раз выходила из спальни, надевая кардиган с натянутой улыбкой.       Гермиона сглотнула.       — Ну, я... Я только возьму шарф и буду готова! — Её голос был слишком бодрым. Слишком жизнерадостным.       Она прошла мимо матери прямо к двери шкафа. Открыв его, она взмолилась, чтобы что-нибудь волшебным образом упало в коробку с секс-игрушками. Может быть, куртка сломала вешалку и упала?       Но коробка была на месте. Всё было ясно как белый день. Секс. Твоя дочь занимается сексом. И не просто сексом. Твоя дочь занимается извращённым сексом.       Гермиона схватила случайный шарф, который ужасно сочетался с её джемпером, и, к своему ужасу, увидела, что зажимы для сосков определенно не там, где она их оставила. Это означало, что её мать не только видела коробку. Она была достаточно любопытна, чтобы тронуть её. Гермиона могла бы молиться, чтобы её мать не знала, для чего нужны зажимы для сосков, но она, вероятно, могла догадаться, для чего нужны кожаные наручники и фаллоимитаторы.       Гермиона вышла из своей спальни в оцепенении, обнаружив, что её мать смотрит на стену с отсутствующим выражением лица. Она слегка подпрыгнула и улыбнулась Гермионе.       — Мы идём?       Гермиона не доверяла своему голосу и отрывисто кивнула.       К чести её матери, она ничего не сказала, пока на стол не подали вино.       — Так ты с кем-то встречаешься?       Гермиона сделала большой глоток из своего бокала. Она думала об этом в метро, и оставался всего один вариант, при котором её мать не подумала бы, что Гермиона управляет каким-то бутиком Госпожи из своей спальни.       — Да, — сказала она. — Кое с кем.       Её мать ухмыльнулась.       — Это прелестно. — Гермиона надеялась, что это конец разговора, поэтому успела сделать ещё один глоток вина, прежде чем её мать сказала: — И весь секс происходит по обоюдному согласию?       Гермиона закашлялась, глаза заслезились.       — Мам.       — Я просто имею в виду, что видела коробку, Миона, и нет ничего плохого в том, чтобы немного поразвлечься. Мы с твоим отцом определённо...       — Мама!       — Я всего лишь говорю, — начала её мама, поднимая руки в знак примирения, — что тебе нужно быть осторожной в вопросах безопасности и коммуникации.       — Всё достаточно хорошо обговорено. Я... я полностью согласна. И мы... всё так, как и должно быть, мама.       Её мать широко улыбнулась.       — Это замечательно. Знаешь, мы с твоим отцом старались быть очень открытыми в отношении секса с тобой.       — Да, я помню, — пробормотала Гермиона, вспоминая Тот Самый Разговор за день до того, как Хогвартс-экспресс забрал её в первый раз. Родители не хотели, чтобы она отправлялась в школу-интернат, не зная всех фактов.       — Поэтому, — продолжила её мама, — ты можешь открыто поговорить со мной. — Она наклонилась вперёд с заговорщической улыбкой. — Это кто-то, кого мы знаем?       — Эм, нет. — Гермиона покачала головой, её начала охватывать паника. — Точно нет.       — О, хорошо, — сказала её мать, потягивая вино. — Я боялась, что Рональд уговорил тебя на что-то, в чём был бы ужасен...       — Господи, мам!       — Но это же замечательно. Он из твоего офиса?       У Гермионы сжалось горло. Она не чувствовала, что её мозг получает достаточно кислорода.       — Он... да. Он из Министерства. Но я знала его.. то есть...       — Со школы?       Она кивнула, жестом указывая бармену, что им нужна ещё одна бутылка.       — Как его зовут?       Гермиона изо всех сил пыталась придумать кого-нибудь — кого угодно, — о ком её мать знала бы очень мало. Энтони Голдстейн, Колин Криви, Терри Бут...       — Майкл. Майкл Корнер.       — Майкл. Как мило, — сказала её мать. — Он из Гриффиндора?       — Когтеврана. — Гермиона обмахивала лицо. Кажется, её хватил удар.       — Что ж, я рада, что ты с кем-то встречаешься, особенно с тем, с кем у тебя есть история. — Её мать улыбнулась официанту, когда он открывал вторую бутылку. — Мы должны пригласить вас двоих к нам домой на ужин. В воскресенье?       Официант взглянул на Гермиону, когда та не ответила. Кажется, она не чувствовала ног.       Скажет ли она теперь своей матери, что мужчина, доминировавший над ней в спальне, на самом деле не был её парнем? Намекнёт ли она, что подчинение и связывание, в которых она участвовала, носили случайный характер? Своей матери?       — В воскресенье... в воскресенье я свободна.       Её мать радостно захлопала в ладоши и велела официанту оставить бутылку.

~*~

      Гермиона знала, что было много способов выбраться из этого. Возможно, «Майкл Корнер» будет болен в тот вечер. Возможно, они прекратили свои отношения за день встречи. Возможно, он упал в Темзу и был съеден доисторическим существом, только что обнаруженным, и Гермиона теперь возглавляет расследование.       Но в субботу, когда Гермиона прибыла к Малфою для своего первого опыта анального секса, она вошла прямиком в столовую, указала палочкой на чайник в буфете и сказала:       — Я совершила ошибку, и мне нужно, чтобы ты пришёл на ужин с моими родителями завтра вечером. Я сказала им, что тебя зовут Майкл Корнер, ты из Когтеврана, с моего курса, и ты всё ещё работаешь в Министерстве, но они не заметят разницы, так что, пожалуйста, прежде чем мы займёмся анальным сексом, можем ли мы уточнить детали нашей истории на завтра?       Она сказала всё это, стоя к нему спиной. Чайник засвистел, и Гермиона схватила чашки.       Он не ответил к тому времени, когда она налила ему чай и повернулась, чтобы передать чашку. Его глаза были прищурены, но в них было любопытство, а не огорчение.       — Майкл. Корнер.       Гермиона махнула рукой, заикаясь:       — Я запаниковала. Я... у меня не было идей, что сказать. Она нашла мои секс-игрушки, и я сказала ей, что встречаюсь кое с кем, чтобы моя собственная мать не подумала, что я распутница, но полагаю, в этом не было необходимости, потому что она рассказала мне кое-что о себе и моем отце, чего я хотела бы не знать...       — Ладно.       Она повернулась к нему.       — Ладно? Ладно, мы пойдём к моим родителям завтра вечером?       Он кивнул и поднёс чашку к губам. Гермиона почувствовала, как её грудь расслабилась.       — Однако у меня есть условие, — сказал Малфой.       Её грудь снова сжалась.       — Да?       — Не вздрагивай из-за меня, Грейнджер, — сказал он с усмешкой. — Ты можешь отказаться, и я помогу найти актёра на роль Майкла Корнера на завтра.       Она прикусила щеку.       — Что ты хочешь?       Малфой сделал ещё один неторопливый глоток из своей чашки, затем поставил её на буфет. Он сунул руки в карманы брюк и спросил:       — Можешь рассказать мне, что такого было в твоём последнем опыте орального секса, из-за чего он тебе так не нравится?       Она моргнула, глядя на него. Это было совершенно неожиданно.       — Ох.       Помедлив, она поднесла чашку к губам и сделала большой глоток. Она поняла, что он не просил заняться с ней оральным сексом ради их сделки. Он просил её поговорить об этом.       Гермиона не была уверена, что из этого болезненнее.       Не торопясь, она поставила свою чашку на столешницу рядом с его и провела пальцем по краю.       — Я пробовала трижды. С тремя разными мужчинами. Мне не понравилось.       — Было больно? — спросил Малфой. Его голос был тихим, возможно, обеспокоенным.       Гермиона фыркнула.       — Не в этом смысле. — Она подумала о том, как позволила Кормаку кончить в неё, прежде чем скрылась в душе, чтобы поплакать.       Она прочистила горло.       — Я думаю, возможно, у меня какое-то нарушение? Дисбаланс? Доктор ничего не нашёл, но мужчинам не понравилось и... они сказали мне об этом. Так что мне не хочется переживать это заново. — Она снова взяла свою чашку, потому что ей нечем было занять руки. — Один из них сказал, что мне, вероятно, в следующий раз нужно будет помыться перед этим. А я уже помылась, так что...       Возможно, она говорила сама с собой, потому что Малфой был таким тихим. Единственным признаком того, что он всё ещё был там, стало мгновение спустя, когда она услышала, как хрустнула его шея.       — Могу задать тебе ещё один вопрос, Грейнджер?       Она кивнула, не в состоянии посмотреть на него.       — Было ли что-нибудь из этого физически приятным, если отбросить комментарии?       — Хммм. Думаю, что тот из них, кто продержался дольше всех, добился некоторого прогресса. — Симус, на самом деле, не сказал ей, что что-то не так, просто не особо наслаждался самим процессом. Поэтому она прервала его через пять минут.       Малфой подвинулся, чтобы опереться бедром о буфет.       — Спасибо за объяснение. Хотя я не прошу попробовать тебя на вкус, мне хотелось бы, чтобы ты знала, что я хорошо познакомился с твоей вагиной за последние три недели, Грейнджер, и не нашёл в ней ничего, что мне не понравилось бы.       Из неё вырвался смешок. Драко шагнул вперёд и прижался губами к её виску. По ней разлилось тепло, за которым последовало что-то почти печальное. Она подумала, что, возможно, стоило спросить о том, что произойдёт в конце месяца, раз уж у них был разговор, но затем он поднял её лицо вверх и раздвинул губы своим языком. Одна из его рук опустилась на бедро и притянула девушку ближе.       Она поцеловала его в ответ, медленно и методично. Когда он отстранился, то прошептал:       — Я пойму, если ты не в настроении продолжить сегодня. Я всё равно приду завтра вечером к твоим родителям.       Гермиона покачала головой.       — Нет, я хочу.       Приподнявшись на цыпочки, она обняла его за плечи и крепко поцеловала. Его руки скользнули по её телу, сжимая талию, бедра, грудь. Затем он схватил её за бедра и приподнял, её ноги скрестились вокруг его талии.       Малфой отнес её в спальню, и Гермиона была весьма впечатлена тем, что он сделал это, не отрывая от неё рта. Когда он опустил девушку на кровать, то начал расстёгивать свою мантию. Его глаза были устремлены на неё, когда она сделала то же самое.       У неё оставалась последняя пробка, и она была довольно растянута после почти недели их использования. Когда Малфой перевернул её на четвереньки на кровати, то сказал:       — Поскольку это твой первый раз, мы будем очень осторожны. Тебе нужно будет сказать мне, когда ты захочешь грубее.       Из-за его слов Гермиона прикусила губу.       Но он не достал пробку. Малфой снял брюки и пристроился к её влагалищу, медленно толкаясь внутрь.       Гермиона поперхнулась, тяжело дыша. Пробка, которую она носила, была намного больше той, что девушка носила в своём офисе ранее на этой неделе, и, хотя Драко двигался медленно, он протолкнулся полностью внутрь. Она положила голову на матрас и сосредоточилась на своём дыхании.       — Вот так, любимая, — прошептал он, потирая руками её талию и ягодицы. — Так хорошо меня принимаешь.       Полностью наполненная, она прошептала:       — Боже...       Малфой провёл руками вверх по её телу, обхватил груди, прежде чем начал толкаться в неё. Это было так медленно и нежно, что она едва могла дышать от того, как хорошо было просто позволить ему заполнить её.       Его руки держали её груди, сжимая и пощипывая соски. Его член оставался внутри неё, когда он толкался, просто позволяя ей почувствовать полноту. Его рот опустился к плечу, целуя и бормоча в её кожу. Когда она начала сжимать его, он не остановился и не изменил своего темпа. Она кончила, крича, а он продолжал медленно трахать её.       — Хорошая девочка, — сказал он. — Сделай мне приятное и увлажни меня. Собираюсь наполнить твою задницу следующей. Собираюсь окутать себя тобой.       Гермиона задрожала, бёдра затряслись, а центр запульсировал. Она чувствовала, что становится всё влажнее и влажнее, делая в точности так, как он просил. Когда она кончила во второй раз, то почувствовала, как его живот и ноги напряглись позади неё, и знала, что он сдерживается. Его дыхание было прерывистым.       Малфой перевернул её, и она с удивлением посмотрела ему в глаза, когда он наклонился и начал вытаскивать из неё пробку. Её мышцы расслабились, глаза закатились. Он приблизил свой член к ней:       — Расслабься, Грейнджер. Мы будем двигаться аккуратно и медленно.       Она кивнула и позволила ему подтянуть её ноги к груди. Он прошептал смазывающее заклинание.       Первое надавливание его члена на её вход было легким. Как у пробки. Но это было только тогда, когда он лишь нажимал на вход, а затем он начал толкаться внутрь, и она поняла, что это совсем не то же самое, что носить пробку весь день.       — О мой...       Она прикусила язык. Малфой был прав. Он двигался медленно. Но он был над ней, наблюдал за ней. Она наблюдала за его лицом, когда он толкался внутрь, и увидела, как затрепетали его веки.       Малфой протянул руку и медленно начал трогать пальцами её соски, посылая небольшие электрические разряды вниз, к её центру. Она схватила его за руки для устойчивости.       Когда он выпрямился и подтащил её бедра к краю кровати, она застонала.       — Держи себя открытой для меня, Грейнджер.       Обхватив руками колени, она сделала, как ей было сказано. Он скользнул обратно в неё, ещё глубже. Её глаза закатились, и она начала издавать звуки, которые не могла описать.       Гермиона знала, что этого было недостаточно. Это было совсем другое удовольствие, но ей нужно было больше, чтобы кончить. Хотя было бы приятно просто откинуться назад и наслаждаться какое-то время.       И как только она решила сделать так, Малфой прошептал:       — Акцио. — И игрушка подлетела к нему. Её рот приоткрылся, тело жаждало этого.       Он вставил в неё фаллоимитатор, который был намного меньше его самого, и включил вибрацию для клитора.       Её ноги затряслись.       Гермиона выругалась, бормоча что-то. Он держал вибрацию на низком уровне, но этого было достаточно, чтобы ещё больше возбудить её. Мышцы живота сжались, подрагивая. Бёдра начали двигаться сами по себе. Она начала умолять его.       Малфой усилил вибрацию и погрузился в её попку ещё глубже, пока она не напряглась, не оставив ему места.       Медленное-медленное нарастание разрядки сводило с ума, но она наблюдала за тем, как он трахает её. Когда она, наконец, кончила, оргазм был затяжной, громкий и голосистый. Она стонала для него в течение, как ей казалось, часов, а он просто наблюдал за ней, позволяя себе сжимать её задницу.       Когда она кончила, он сказал ей, что собирается кончить внутрь её попки, и она кивнула, сказав:       — Ты можешь быть жёстче.       Он подтянул девушку ближе, наклонился над ней и продолжил трахать, потянувшись вниз, чтобы потереть клитор и ещё раз почувствовать её дрожь.

~*~

      Несмотря на абсолютное блаженство, испытанное за прошедший день, Гермиона была на взводе, когда привезла Малфоя в дом своих родителей.       — Они ничего не знают о Майкле Корнере, так что, думаю, ты можешь быть чистокровным. Тогда тебе не нужно будет знать о маггловских вещах. О! И ты был в Когтевране...       — Да, я знаю.       — И я, вероятно, никогда его не упоминала раньше, так что мы можем сказать... что встретились вновь на работе и у нас завязались отношения. Не знаю, нужно ли нам договориться насчёт истории?       Они шли по дороге, и она старалась не обращать внимания на то, как Малфой держит её за руку.       — Почему это так тебя нервирует? — мягко спросил он. — Твои родители беспокоятся о твоей личной жизни?       — Эм, нет. Я бы не сказала «беспокоятся». Но я бы хотела, чтобы моя мама думала, что человек, который меня связывает, находится со мной в серьёзных отношениях. — Она перекинула волосы на плечо, затем вернула их назад.       — Я вижу, — сказал он. В его голосе была какая-то нотка, которую она не могла расшифровать. У неё не было времени разбираться, потому что они были у двери.       — Так значит, мы вместе ходили в Хогвартс, встретились на работе, ты чистокровный...       — Грейнджер, — сказал он. Его лицо было спокойным. — Всё будет в порядке. Ты хочешь, чтобы твоим родителям понравился человек, с которым ты встречаешься. Поэтому это не могу быть я.       Она уставилась на него, разинув рот.       — Что? Я не... Ну, нет, это не так. Я просто... Они знают твоё имя. Многое нужно будет объяснить, разве нет?       — Возможно, — сказал он, пожав плечами.       В этот момент дверь распахнулась. Её мать и отец стояли в дверях с милыми улыбками на лицах.       — Мама, папа, — сказала Гермиона, — хочу познакомить вас с...       — Драко Малфой. — сказал Малфой, протягивая руку к руке её отца. — Рад с вами познакомиться, сэр.       Её голова резко повернулась к нему, а желудок сжался.