Часть 23: Конфликт всех Вкусов

Нацуки Субару был угрозой. Самой большой угрозой во всей этой башне. Он обладал способностью свободно зацикливать время более десяти тысяч раз, если верить Системе. Единственным, кто мог помнить прошлые временные линии, был только он, и это вызывало у меня экзистенциальный страх, чем больше я об этом думала. Конечно, Рейд был чертовски силен и несправедлив, но он относился ко всем как к не представляющим угрозы. Его расслабленная натура и полное нежелание давить на угрозы, чтобы убить их, вселяли в меня уверенность, что я смогу выйти живой из битвы с ним. В этом отношении он не представлял большой угрозы, лучше всего было игнорировать его, пока мне не понадобится вытащить Роя из его тела. Нет, Субару был самой явной угрозой здесь. У него были все основания убить каждого из нас. Он мог стереть наши воспоминания по своей прихоти и использовать информацию, чтобы вмешиваться в каждую фигуру на доске, чтобы максимизировать их эффективность. Если бы он нашёл правильные слова, чтобы успешно привлечь Рейда на свою сторону, тогда всё было бы кончено. Судя по тому, что он сказал, когда я подслушала их, он, должно быть, узнал лучший способ победить меня. Другими словами, к настоящему времени меня, вероятно, уже убивали несколько раз. И если это не заставляло меня действовать как можно быстрее, то я не знала, что ещё могло бы. Путешествия во времени — штука непостоянная. Даже если бы я получила всё, что когда-либо хотела; сбежать с Леем, Роем и Луис, все мы были бы счастливы, насколько это возможно, и всё это могло бы просто быть сброшено обратно на первый шаг по его прихоти. Другими словами, мне нужно было не только спасти Луис и Роя, но и убедить Нацуки Субару отпустить нас. «Всё становится всё сложнее и сложнее!» — прошипела я, маленькое пламя вспыхнуло между моими ладонями, когда я прижала их к ледяной скульптуре. В Зеленой Комнате лежала Мейли Портрут, единственная, кто знал, где находится Луис. И она была заморожена внутри большой сосульки, завернутая в Камни Запечатывания Зла. Да, похоже, группа из башни не хотела рисковать с ней. Я не уверена, что случилось, что Субару захотел, чтобы её запечатали вот так, но это отнимало и мою ману, и моё время. Не то чтобы время действительно имело значение, поскольку Субару мог сбросить всё по своей прихоти. Даже если бы это зацикливание было случайностью, и я бы успешно узнала, где находится Луис, я бы просто забыла об этом, когда он бы всё сбросил. …Я в аду? «…Ты в порядке?» — тихо спросила Рем, и я посмотрела на нее широко раскрытыми глазами, мои руки дрожали. Она медленно и уверенно протянула руку и положила её мне на плечо. Должно быть, она поняла, что я начинаю терять самообладание из-за ситуации, в которой оказалась. Мои руки постепенно перестали испускать Гоа, который я использовала, чтобы растопить лёд, покрывавший Мейли, слабый и неэффективный. Они упали по бокам, и я посмотрела Рем в глаза. «…Я могу быть честной с тобой?» — спросила я торжественно, понимая, что сейчас начну говорить, даже если она скажет «нет». «Можешь», — кивнула Рем, немного подвинувшись ко мне, на её лице было выражение беспокойства. «Я в полной заднице». «…А?» — Рем моргнула, удивленная моим грубым выбором слов. «Что бы я тебе ни сказала, в конце концов это не будет иметь значения, и моё собственное облегчение от того, что я это сказала, исчезнет. Я не получу никакого конца, кроме как быть убитой или замученной до смерти. Потому что я — член Культа Ведьмы». «–Понятно». «Я чуть не умерла. Разве это не безумие? Я не только чуть не умерла, я умерла! Сломала себе шею, как идиотка, и теперь я сижу здесь, в ловушке в темноте, без выхода и без возможности узнать, что я могу сделать. Потому что я не могу помочь тем, кто мне дорог, я застряла здесь», — истерический смех вырвался из моих губ. «Ха-ха-ха! Разве это не смешно!? Я не могу перестать двигаться, нападать и есть, потому что, если я остановлюсь, чтобы подумать, как сейчас, я начинаю сходить с ума!» Рука Рем на моем плече немного напряглась, и я повернула голову. «Ты понимаешь, не так ли? Ты потеряла память, понятия не имеешь, что происходит или кто ты, и просто играешь роль посредника, потому что не знаешь ничего лучшего. Вот почему ты сидишь здесь и слушаешь меня. Ты не поверила их словам о том, кто я и что я сделала, поэтому ты предлагаешь мне самую малую толику сочувствия, пока я разваливаюсь на части, как разбитая ваза! Если бы ты действовала, ты бы смогла с этим справиться? Так же, как я не могу долго сидеть без какого-либо прогресса, ты не можешь действовать». «…Всё в порядке», — тихо сказала Рем, и я застыла. «Всё в порядке, если ты чувствуешь себя подавленной». «…Ты как ангел», — вздохнула я, не в силах сердиться на её мягкое утешение. «Такая добрая и нежная, даже к такому никчемному существу, как я». «Нельзя ли попросить тебя, пожалуйста, поговорить об этом с остальными?» — спросила Рем, её лицо выражало нерешительность. «Ты кажешься доброй девочкой. Но…» «Ты ошибаешься». — тут же сказала я, перебив её. «Мои обстоятельства печальны, но я ничего не сделала, чтобы исправить их. Я не могу исправить их. Вместо того, чтобы искать невозможное, я должна заставить всё работать с теми картами, которые мне дали. Этой рукой я пыталась убить тех, кто находится в башне. Мне суждено быть вашим врагом, что бы вы ни говорили». «Почему?» — нахмурилась Рем. «Так не должно быть. Разве ты не можешь просто остановиться?» «Если я это сделаю, то Субару и остальные убьют моих братьев и сестру, и я не могу этого допустить. Ни одна из сторон здесь не может остановиться, поскольку победитель не оставит в живых никого». «Ты бы убила меня?» У меня перехватило дыхание, и я выпрямилась. Медленно я вгляделась в лицо Рем. Её напряженный хмурый взгляд, её слегка прищуренные глаза и её брови, нахмуренные от грусти. Её синие волосы были растрепаны, не так, как она обычно их укладывала. Её обычная прическа исчезла, открывая мне её печаль. «Я…» Я не знала, что сказать. «Ты можешь быть не такой, как мы», — тихо сказала Рем, и я вскочила на ноги. Она вздрогнула, когда я отдернула её руку и отступила от неё. Её лицо смягчилось от понимания, и она медленно кивнула, закрыв глаза. «…Но ты и не такая, как они, не так ли?» Наступила тишина. Пауза затянулась, и она открыла глаза, чтобы посмотреть на меня. Но там никого не было. Рем осталась одна.  

***

  «Гххк…!» — Я стиснула зубы и побежала. Я не знала, почему. Я не хотела знать, почему. И всё же мой разум думал об этом с тем странным отрывом от того, что я действительно чувствовала. «Ты не такая, как мы, но ты и не такая, как они». Не такая, как они? Как я могла не быть такой, как они? Я убивала, нападала, пыталась обмануть, и я потерпела неудачу только потому, что была слишком слаба, а не потому, что моё желание убивать отличалось от желания моих братьев и сестры. Я бы убила кого угодно, если бы это было нужно для их защиты, я определенно нападала на Нацуки Субару с намерением убить в какой-то момент, даже если я не помнила этого. Предполагать обратное было бы глупо. У меня была та же способность. Так что, естественно, это означало, что я была способна быть такой же, как они. Мои братья и сестра. Я не знаю, почему я сделала то, что сделала. Я хотела силы, поэтому убийство всех имело смысл, но почему тогда я разбудила Рем? Когда я увидела её спящую фигуру, почему я остановилась, чтобы подумать о своей способности разбудить её? Теперь, когда она проснулась, я не могу даже набраться смелости, чтобы убить её! Я такая жалкая. Я такая ничтожная. Я такая неспособная. Я такая незначительная. Я такая глупая. Я такая безрассудная. Я такая никчемная. Никчемная. Если подумать, я ведь никогда по-настоящему не ела человека, не так ли? Разве это не делает меня отличной от моих братьев и сестры в Чревоугодии? Я отличалась, потому что не участвовала в этом, как они. Даже Луис, несмотря на все её простые желания и безразличное отношение к тому, чтобы есть всё, что можно, иногда предавалась Чревоугодию. Я просто ела зверодемонов, несмотря на их отвратительный вкус. Я ни разу не пыталась и не думала съесть чье-то имя или воспоминания. Быть Чревоугодием — значит есть. «Я больше похожа на них, чем на тебя», — тихо пробормотала я, шагая по коридору. «Не притворяйся. Я не такая, как ты. Я не такая, как они. Но я буду такой. Я должна быть такой. Потому что они — моя семья». Клинок Инь в моей руке сильно завибрировал, ища конфликта в более инстинктивном смысле, чем мои собственные заблуждения. Я легонько похлопала по нему, молча пообещав битву жаждущему мечу. Конфликты происходили постоянно. Будь то в моем разуме, между моими братьями и сестрой и группой, покоряющей башню, или в самом мире. Но я решила сесть и поговорить о том, насколько дерьмовы мои обстоятельства, как какой-то неблагодарный ребёнок. Я вернусь за Мейли после того, как заблокирую возможность Субару отматывать время назад. Это был мой единственный шанс на победу, будь то путём запечатывания или убийства. Мне нужно было застать его врасплох и уничтожить его настолько окончательно, чтобы он не смог отмотать время назад. Если будет абсолютно необходимо, я схвачу Лея и сбегу, бросив Луис и Роя. Я не боялась за жизнь Роя, поскольку Рейд, к лучшему или к худшему, овладел им. Луис… Я не могла убежать слишком далеко, иначе бы не смогла вовремя среагировать и помочь ей. Но если ей удастся остаться незамеченной, то я смогу вернуться позже и освободить её. Но это было бы в том случае, если бы я не смогла победить Субару, и я сомневалась, что когда-нибудь снова приду к такому ходу мыслей. Он зациклил бы время, и я бы больше никогда не подумала о том, чтобы бросить Луис даже на мгновение. Несмотря на то, что мои мысли были ясны, я всё ещё никак не изменила свою ситуацию. Нацуки Субару, ты мой враг!  

***

У меня нет шансов, не так ли? Субару стоял позади и наблюдал, как Юлиус и Эмилия вместе сражаются с Рейдом. Рам, Беатрис, Лей и скорпион, который почти наверняка был Шаулой, сражались дальше. Однако его мысли не отходили от потери своего оружия. «Посмертное Возвращение» — единственное оружие, доступное Нацуки Субару, которое позволяло ему переделывать судьбу бесконечное количество раз, пока он не получит желаемый результат. Он получит то, что хочет, если заплатит цену достаточное количество раз и обратит достаточное количество событий в свою пользу. Это оставалось верным только в том случае, если никто не знал об этом. Одна из Чревоугодий, Рей Алараф, менялась между циклами. Это могло произойти только в том случае, если бы он был тем, кто вызвал эти изменения, но он ничего не делал, чтобы изменить её курс действий, хотя бы раз, поскольку она всегда оказывалась побежденной Рейдом и оставалась тяжело раненой. Они разговаривали несколько раз, однажды она даже спасла ему жизнь от Сателлы, когда он объяснил, что больше не будет зацикливаний, если его поглотят. В её глазах был странный блеск жадности, но её страх перед тем, что Сателла убьет всех, и он не сможет это отменить, затмевал его. Если и было что-то, на что он всегда мог рассчитывать, если не на её действия, так это на её любовь к своим братьям и сестре. Однако, если он не мог рассчитывать на её действия, то ничто не было предрешенным, и это делало манипулирование событиями невозможным. Если бы он знал, что Рам и Лей смогут победить Шаулу, а затем будут сражаться друг с другом, не имело бы значения, был ли Лей замедлен на несколько секунд, нарушив сроки событий (почему это произошло? Эмилия сражалась с Шаулой и была довольно сильно ранена в этом обмене), и изменив то, что, как думал Субару, должно было произойти. Он не мог сражаться. «Посмертное Возвращение» было неэффективно. Его противница отказывалась говорить с ним о своих целях, кроме спасения своих братьев и сестры, хотя он однажды заставил её проговориться и сказать что-то о награде? Что-то было не так. Во всей этой преисподней было что-то более глубокое, и он не мог понять, что это. Рей изменила доску, и Субару, который умер 21 раз, иногда мучительно, иногда безболезненно, вернулся к исходной точке. Исходной точкой было бы отсутствие знаний о каких-либо угрозах, но знать, насколько сильно шансы были против него, было неприятно. Он подтвердил фигуры, но их расположение и время пошли наперекосяк. Затем была Сателла. Тень, которая всё заканчивала. Как он мог победить её? Если бы он получил помощь Рейда и меч Рей, то даже тень могла быть уничтожена, но Рейд всегда решал убить его. Рейд никогда не проливал и капли крови. Рей знала о «Посмертном Возвращении». Лей был силён и неуловим. Шаула вставляла палки в колеса любого командного плана, который он пытался разработать. Луис… Луис была новенькой, он видел её однажды, когда Лей на короткое время потерял сознание. Даже обладая этими знаниями, Сателла неизбежно приходила, и Субару убивали, чтобы всё сбросить. Потом были зверодемоны… Эти твари проделают дыру прямо в стенах башни и поднимутся по лестнице к ним. Теперь, когда Рей наконец раскрыла свои карты, он сомневался, что ему не придётся беспокоиться о ней. Каждую угрозу больше нельзя было надежно убирать с доски по одной. Он умер 21 раз только ради этого? Он не знал, что делать. «Нацуки Субару, что бы ты сделал?» — спросил он себя, ту свою версию, которая знала всё. Однако ни один герой не появился, и ему осталось лишь видеть своих союзников и их бессмысленную битву. Битву, в которой он не мог участвовать. В момент своей неуверенности он совершил роковую ошибку, не обратив внимания на своё окружение, но кто мог его винить? Даже если бы он умер, полученная им информация была бы бесполезна. Что-то обхватило его шею и сильно надавило на трахею, душа его. Он попытался издать удивленный крик, но всё, что вырвалось из него, было слабое хрипение, когда его повалили на пол. Он со стоном встретился с твёрдым камнем, прежде чем что-то запрыгнуло на него сверху, всё ещё держась за его горло и сжимая его так, что он не мог издать ни звука. Два груза упали на его руки, прижав их к месту. Его глаза расширились от дикого взгляда Рей Алараф. Её длинные грязно-светлые волосы были растрепаны, а её широко раскрытые глаза пылали неистовой яростью. Он открыл рот, но она ещё сильнее сжала его горло, перекрыв весь поток воздуха и остановив его дыхание. Её колени были прижаты к сгибам его локтей, прижимая их к полу. Субару боролся, но было такое чувство, как будто его прижимал к земле валун, слишком тяжелый для такой миниатюрной девочки, как Рей. Её безумные и огромные зелёные глаза следили за её рукой, которая крепко уперлась в грудь Субару. Именно тогда Субару понял, что она делает. «Гххк– Хаа–» — Но его дыхание отказывалось возвращаться, а хватка Рей на его горле продолжала перекрывать его дыхательные пути. Его грудь вздымалась, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух, и борьба Субару началась заново. Любой шум, производимый его ногами, бьющимися о землю, или скрежетом о камень, заглушали интенсивные конфликты, происходящие прямо в коридоре. Его собирались съесть! Она собиралась съесть его, чтобы избавиться от него навсегда! «Гхахк– Гхк–» — Однако он чувствовал только, как начинает терять сознание от нехватки воздуха, когда Рей поднесла руку ко рту. Всё было смутным, но Рей колебалась. Её взгляд оторвался от Субару и задержался на её ладони, её рот открылся, затем закрылся, затем снова открылся. Она не могла принять решение, а Субару умирал. «Ах, ну… Это– Это хорошо…» Его борьба прекратилась, когда всё начало исчезать. Он лучше умрет, чем будет съеден. Взгляд Рей сузился, и её мышцы напряглись, когда она с досадой стиснула зубы: «Нацуки Субару!» В конце концов, она приняла решение крикнуть его имя и высунуть свой длинный язык. «Лизь». — Она слизала то, что увидела на своей руке, и Субару исчез из мира, забытый. Или так должно было произойти. «Гхк!» — Глаза Рей расширились от недоверия, всё её тело дернулось, когда её лицо позеленело. «Гах!» — Её хватка ослабла, и лёгкие Субару сделали глубокий вдох. Затем ещё один, и ещё, и ещё. Субару смотрел на Рей, которая продолжала дрожать, выглядя тошнотворно и слабо. Затем её рука покинула горло Субару и прижалась ко её собственному рту, а другая рука легла на живот, когда она согнулась: «Хрк!» Субару вдохнул и воспользовался своим шансом. Он переместил весь свой вес и повернулся, заставив Рей взвизгнуть, когда она не смогла удержать его. Её состояние отвлекло всё её внимание от Субару, и он собирался воспользоваться этой возможностью. Она пискнула, когда упала на землю, и Субару увидел что-то зеленое и гнилостное, просачивающееся сквозь её пальцы. Он быстро перекатился вместе с ней, повалив её на спину и сев ей на бедро, прижав её ноги своими, прижав своё туловище к её, чтобы удержать руку у неё на животе, а затем схватил единственную действующую конечность Рей обеими руками. Её взгляд наконец остановился на нем, сознание полностью вернулось, и она подняла руку над головой, потянув за собой и руки Субару, ещё глубже притянув его к себе. Их носы почти соприкоснулись, а затем рот Рей открылся. У неё во рту была рвота, и она извергла её со звуком рвущей собаки, прямо в лицо Субару. «Гах!» — Он рефлекторно отпустил её руку и прижал руки к лицу, чтобы стереть гнилостную жижу. В тот же миг его челюсть была разбита силой, подобной удару кувалды, отбросившей его от неё, как тряпичную куклу. Его разум был болезненным, ярко-белым, когда он отскочил от камней и врезался в стену. Он был не в том состоянии, чтобы вытирать лицо или держаться за свою ноющую, ушибленную и, возможно, сломанную челюсть, поэтому он просто закрыл лицо, заскулив. «Дерьмо», — раздалось ругательство, и он наконец приоткрыл один глаз, чтобы увидеть Рей, смотрящую на него с дергающейся бровью. «Как ты это сделал?» «Сде– бха!» — Он почувствовал, как рвота чуть не вырвалась из его горла, и он быстро вытер лицо, давясь. «Сделал что?» Он наконец посмотрел на своего ужасного врага и увидел, как дрожат её губы, без сомнения, от ярости. Он не хотел иметь дело с её гневом, но, даже если бы он умер, она бы просто перенесла свою ярость на потом. Он не мог победить её, особенно без Рейда, который всегда настаивал на том, чтобы убить Субару. «Ты…» — прошипела Рей, сделав шаг вперед, затем остановилась с дергающейся бровью. Её глаза внезапно показались ужасно хрупкими, даже для Субару. Раздался грохот от других столкновений, сотрясая окрестности. Субару вскрикнул, и глаза Рей расширились, когда она посмотрела на взрывные противостояния. «Я…» — слабо сказал Субару. «Я…» — лицо Рей исказилось, болезненное решение было принято. Субару приподнялся, держась рукой за ушибленную челюсть, от него исходило волнующееся отчаяние. Он крикнул– Кулаки Рей сжались, её острые зубы отделились от губ, когда она внезапно стала выглядеть как и положено девочке её возраста, кроткой и не представляющей угрозы. Она сглотнула, а затем выпалила– «Я сдаюсь!»   «Я сдаюсь!»