Дейлла I. Когда король возвращается

Первый день 80 года от Завоевания Эйгона. Королевская Гавань

      Прибытие короля ознаменовало собой возвращение привычного беспокойства и волнения в стены Красного замка. Отец отсутствовал всего одну луну — срок малозначительный в череде тянущихся будней и бесконечных хлопот, однако в глазах обитателей двора он казался временем бесконечным. Менестрели и трубадуры, что в последние дни были вынуждены развлекать капризных младших принцесс и несмышленых королевских внуков, с несокрушимым восторгом и нескрываемой радостью облюбовали Великий Чертог после утренней трапезы. Перезвон гуслей и гитары, вперемешку с лязганьем рыцарских лат, создавал неприятный гул, что неприятно бил по ушам, а тело покрывалось мурашками. И все же и этот шум, и эти песни были столь родными и привычными, что если бы нашелся мейстер, который спросил бы, что делает Красный замок не просто крепостью, а домом, то многие бы, как на духу, ответили одно — суета придворных, песни бардов и бесконечный девичий смех.       Дейлла сидела у подножия Железного трона, как и подобает принцессе из дома Таргариен. Кроме нее в Тронном зале находился Эймон, старший брат и наследник, и Алисса, старшая дочь их семьи. Сестра о чем-то расспрашивала септона Барта, настойчиво прожигая десницу своими разномастными глазами, но тот лишь разводил руками. У первого советника короля и верного друга королевской семьи не было ответов, которые удовлетворили бы неспокойную душу старшей принцессы, и это, без сомнения, злило последнюю.       В другом конце зала, слева от огромных дверей из вишневого дерева, собралась небольшая компания с дюжину человек. Мужчины наперебой отпускали шутки, граничащие между «приемлемо» и «неприлично», при этом не забывая подзывать виночерпия, чтобы наполнить бокалы вином, а высокородные дамы с этих шуток тихо посмеивались, прикрывая рты ажурными волантийскими веерами — неизменным атрибутом всех модниц столицы. То была игра, флирт, скромнее того, что был принят среди высшей аристократии Вольных городов, но куда смелее нравов, царивших в начале правления короля Джейхейриса.       Более остальных в этой игре преуспела леди Айрис Мутон. Дейлле хватило одной встречи с этой девушкой, чтобы запомнить ее, поскольку та была красива: средний рост, округлые формы, высокая и полная грудь, золотистый цвет глаз, аккуратная линия рта, румяные щеки и длинные каштановые волосы до плеч. Младшая сестра хозяина Девичьего Пруда обладала уверенной речью и цепким взглядом, подчеркивающим ее природную дерзость. Еще, насколько помнила принцесса, Айрис взяла за правило никогда не появляться на людях без племянников, с которыми прибыла ко двору: сиром Джонахом и сиром Эрмитом. Вот и сейчас, в окружении своих близких, леди Мутон одаривала добрым словом и улыбкой тех, кто жаждал ее общества. Но взгляд золотистых глаз, полный нежности и обожания, был обращен лишь к Эймону.       «Впрочем, не она одна. Алисса однажды за ужином пошутила, что если бы взглядом можно было раздевать, то при дворе Эймона никогда не увидели бы в одежде».       Принцесса поспешила прогнать прочь воспоминания, нахлынувшие в самый не подходящий момент. Пора детства и невинности осталась позади, и шутки старшей сестры, когда-то казавшиеся столь неприличными и дерзкими, теперь воспринимались куда менее остро; все чаще, наедине с собой, слова Алиссы находили отклик у Дейллы в тех ситуациях, о которых та ранее и думать не смела, не сгорев со стыда. Третья дочь короля и королевы взрослела, пусть щеки ее и продолжали предательски краснеть, стоило лишь кому-либо из присутствующих произнести что-то… откровенное.       — Ваше Высочество, умоляю вас, — произнесла Айрис с едва скрываемым отчаянием, которое могли распознать только дамы, не понаслышке знакомые с манипуляциями, — Вы так редко радуете нас своей музыкой. Последний раз я имела удовольствие слышать «Песнь Дейнис» на вторые именины принца Визериса. Разве приезд нашего короля и вашего венценосного батюшки недостоин того, чтобы вы сделали исключение?       Да, леди Айрис однозначно добивалась внимания наследника. В ход пошла лесть, значит до невинных девичьих просьб остается всего ничего. Дейлла отметила про себя, что ее сестры, Сейра и Визерра, примерно так же вьют веревки из отца и братьев, желая получить запретные сладости с кухни или шелка на новые наряды. Лишь строгий контроль матушки и бдительность ее наставницы и дорогой подруги, септы Лиры, сдерживали растущие аппетиты младших принцесс.       Алисса, оставившая, наконец-то, десницу в покое, села рядом с Дейллой. В руках ее был серебряный кубок, который она залпом опустошила.       — Совсем страха не знают. Если так нравится предлагать себя женатым мужчинам, пусть идет торговать пиздой на Шелковую улицу, — от бранной речи Дейлла поморщилась, но незаметно, чтобы сестра не принялась отчитывать ее за излишнюю благочестивость.       — Она смелая, потому что Джоселин нет в Чертоге. При ней никто не смеет даже дышать в сторону, где стоит Эймон.       — О, не говори мне о ней, сестренка. Похоже, у Джоселин снова начались регулы. Вчера она загоняла всех нянь в игровой. Бедняжка Айви умоляла меня перевести её в услужение к матушке или на кухню. Хотя… пожалуй, я расскажу нашей красавице о том, какое пленительное декольте выбрала сегодня леди Айрис, — в другой день слова Алиссы можно было бы принять за шутку, но сегодня Дейлла была уверена, что вскоре Джоселин узнает о декольте, о просьбах, и о двусмысленных взглядах, которые были адресованы её супругу.       Королевская невестка не страдала излишней скромностью — об этом в Красном Замке знал каждый. «Будущая королева изысканна как лиссенийка, щедра как пентошийка, надменна как последний Штормовой король и ревнива, как драконица», — так описала Джоселин вдовствующая леди Блэквуд, бабушка милого Ройса. Дейлла ей перечить не стала, а вот матушка, не взирая на почтенные лета верноподданной Железного Трона, отчитала иссыхающую старушку. Принцессе стало так жаль эту женщину, которая не сказала ничего, кроме правды, что она, еле сдерживая рыдания, удалилась в отведенные ей покои, к большому огорчению юного наследника Вранодрева.       Дейлла любила свою матушку, любила искренне, но иногда, в редкие дни, когда королева Алисанна была глуха и слепа к некоторым членам своей семьи, Дейлла любила ее чуть меньше положенного. Особенно, если слепота и глухота проявлялись в отношении поступков пышногрудой и темноволосой леди с холодным взглядом.       Джоселин Баратеон, жена наследника и младшая сестра короля и королевы, пользовалась своим положением бес стеснений. Ее шею украшали бриллианты и валирийская сталь, а покои в Твердыне Мейгора — лучшие после королевских — она выпросила у Эймона в первую же неделю после свадьбы. Когда Рейнис праздновала третьи именины, Джоселин без церемоний потребовала у брата Боремунда признать её наследницей Штормового Предела на случай его бездетной смерти. При дворе шутили, что если бы дракона можно было укротить одной лишь силой воли, Черная Дева летала бы на всех десяти.       Принцессы так и сидели в молчании, думая о своем, пока их покой не потревожила Мейгелль. Сестра-септа плавно вошла в Тронный зал под негромкие перешептывания двора. Облик второй дочери короля Джейхейриса и королевы Алисанны соответствовал ее статусу и принятым обетам, но поступь, осанка и взгляд были слишком королевскими. Это все рождало ненужные слухи. Впрочем, людская молва никогда не волновала Мейгелль, как и Алиссу. Если старшей сестре было просто-напросто плевала на сплетни, то Мейгелль воспринимала пересуды как данность и естество любого человека, который ходил, ел и пил на земле. И оскорбляться на подобное, по ее мнению, глупо и нелепо. Это все равно, что злиться на младенца, который не умеет изъясняться, оттого и кричит, желая быть услышанным.       — Сестры, — Мейгелль посмотрела сперва на старшую, потом на младшую и лишь после продолжила говорить: — Меня послала матушка. Она просила передать вам, что в Великом Чертоге отца и Бейлона встретит Эймон. Мы же будем ждать их в богороще. Джоселин проследит за Визерисом и Рейнис, чтобы их умыли, приодели и причесали. Тебе, Алисса, надо проконтролировать слуг, чтобы они организовали стол с закусками и вином. Дейлла — мама желает, чтобы ты переоделась. Все указания были отданы служанкам, так что тебе останется только вернуться в покои.       — Отчего такие быстрые изменения? — встревожилась Дейлла. Накануне королева Алисанна жаловалась на боли. — Что-то стряслось с матушкой?       — Да. С ней стряслось тринадцатое дитя, готовое вот-вот появиться на свет. Давайте, у нас еще много дел.

***

      Дейлла быстрым шагом направилась к Твердыне Мейгора и вскоре оказалась в своей гардеробной. Всё и вправду было готово: на резном дубовом сундуке лежала одежда, согретая на раскалённых камнях — чтобы принцесса не дрожала от пронизывающего холода богорощи. Из соседней комнаты, где обычно стояла жестяная купель, клубился пар, смешанный с ароматом хвои.       Служанки ловко сняли с принцессы одежды, но купаться не предложили. Вместо этого они обтерли её шею, подмышки и ноги горячим полотенцем из грубого пеньки, и отточенными движениям втерли в кожу душистое персиковое масло.       Затем, слажено работая в четыре руки, они облачили Дейллу в бежевую льняную камизу до колен, поверх накинули шерстяное платье небесно-голубого оттенка, лиф которого был расшит золотой нитью в виде переплетающихся драконов. Принцесса отметила, как удачно ткань подчеркнула цвет её глаз — синих, как поле на арреновском гербе. Завершили наряд тяжёлая парчовая юбка цвета ночного неба и подбитая горностаем мантия. На голову водрузили бежевый шёлковый платок, закреплённый золотым обручем, а серебристые, словно лунный свет, волосы оставили распущенными — по её личной просьбе.       Оценив работу служанок, Дейлла щедро одарила каждую серебряными оленями из своего шёлкового кошелька, после чего отправилась к семье.       В богороще воздух был густым от запахов гниющих листьев, мха и влажной земли. Сладковато-морозный, с едва уловимыми нотами мейстерских снадобий, он ударил в ноздри, вызвав лёгкое головокружение. И всё же он был в тысячу раз приятнее, чем смрад, поднимающийся с улиц Королевской Гавани. Среди многочисленных помещений Красного замка, где можно было найти спасение от зловония, такими были Твердыня Мейгора, Великий Чертог, кухни, богороща и королевский сад.       Сейра и Визерра наверняка предпочли бы встретить отца в Тронном Зале, но матушка, пребывающая в тягости на исходе девятой луны, едва преодолевала столь дальние расстояния. Дейлла же готова была встретить короля хоть в Драконьем Логове, если бы того потребовали обстоятельства. Однако мысленно она пообещала себе поцеловать материну ладонь в знак благодарности — богорощу явно выбрали ради её удобства. Пусть Великий мейстер предрекал продолжение зимы, но принцесса могла поклясться, что неделю назад слышала жужжание пчелы в королевском саду, когда забирала Рейнис с уроков валирийского седмицу назад.       — Мяу!       «Только не это. Не сейчас!»       — Мяу!       «Семеро, пожалуйста, только не это!»       Принцесса нервно оглядывалась по сторонам, теребя рукав своего наряда. Следуя мудрости младшей леди Блэквуд, которой та поделилась во время королевского визита во Вранодрев, Дейлла начала считать все красные предметы вокруг, надеясь, что это поможет успокоиться, но сбилась со счета, из-за чего тревога усилилась в её груди.       — Вот ты где, маленькая дрянь! — голос Алиссы раздавался в воздухе громко и выразительно. Не имело значения, смеялась ли сестра, ругалась или стонала в объятиях своего мужа — её можно было услышать на любом расстоянии.       — Отпусти! Это просто котенок, — упрашивала младшая сестра.       — Это очередная твоя безобразная шутка, маленькая негодница. Отнеси это животное туда, где ты его нашла. Если из-за тебя Дейллу схватит припадок и мы не сможем должным образом встретить нашего отца и Бейлона, то в этой семье на один сломанный нос станет больше. Я не шучу, Сейра! — то, каким тоном старшая Алисса говорила с сестрой, даже опытного рыцаря заставил бы вздрогнуть от страха, не говоря уже о девочке тринадцати лет.       Алисса водрузила котенка в руки Сейры и прогнала её прочь. Злоба в глазах младшей принцессы пугала, но перечить Алиссе не стали бы даже братья, будь они рядом — настолько силен был ее авторитет.       Дейлла поспешила ретироваться с пути младшей сестры, но Сейра была быстрее и ловко перехватила её на выходе из богорощи. Оскорбления не заставили себя ждать:       — Трусиха. Идиотка, — прошипела она ядовитым голосом. — Скорее бы тебя выдали замуж! Вот будет потеха, если ты помрешь в брачную ночь — увидишь член старого лорда и сразу отправишься к Неведомому. Я бы отдала всех своих драконов ради такого зрелища!       Слова сестры были остры, как валирийская сталь и ранили Дейллу так же глубоко. Ей хотелось разрыдаться, убежать прочь из этого места прямиком к себе в покои, но она собрала всю свою волю и вместо тяжелых рыданий по её щеке скатилась лишь одна-единственная слезинка.       — Убери кота, Сейра. И побыстрее. Пожалуйста.       Спорить никто не осмелился, младшая принцесса поспешно удалилась, сжимая в руках ни в чем не повинного зверя. Дейлла же направилась к массивному дубовому столу, принесённому слугами из кухонь для торжества. На полированной поверхности стояли серебряные кубки с искусной гравировкой — крыльями драконов.       Ближайший кубок был наполовину полон. Не утруждая себя церемониями, Дейлла одним движением опрокинула его содержимое в горло. Кисловатое вино обожгло нёбо, стекая вниз по пищеводу тёплой волной.       Только спустя несколько мгновений Дейлла заметила рядом свою любимую сестру Мейгелль. Завершив свои дела, та присела в углу стола, еле сдерживая смех. Уголки губ Дейллы дрогнули, и её прекрасное лицо осветила мягкая улыбка.       — Что тебя так развеселило, сестра?       — Ну как же. Мой скромный цветочек превратился в воришку! — ответила Мейгелль заливаясь звонким, как весенний ручей, смехом. — Не каждый день удается увидеть принцессу, крадущую питье у собственных племянников.       — Вот почему вино показалось мне таким лёгким... Это был кубок Рейнис?       — Визериса. Алисса утверждает, что если приучать ребенка с малых лет, то в будущем он узнает меру. Джоселин же назвала её дурой.       — Они в сильной ссоре?       — О, нет. — Мейгелль махнула рукой. — Алиссу не задеть словами — разве что Бейлону это под силу. А Джоселин... ей нет дела до Визериса. Она лишь удвоила бдительность за напитками в детской.       — Теперь я понимаю, почему Алисса жаловалась на Джос в Тронном зале... Очередная битва матерей?       — Очередной дозор с Драконьего Камня.       Если бы кто-то осмелился спросить Дейллу о ее главном сожалении, кроме собственной природы, она бы ответила без колебаний — величайшей несправедливостью была судьба Мейгелль. Её сестра была живым воплощением красоты, доброты, острого ума и веселого нрава. Мейгелль находила подход к каждому — с милосердием Матери принимала человеческие слабости, но с мудростью Отца напоминала, что их нужно преодолевать. Какой идеальной супругой для любого лорда она бы стала! Но путь её был предопределён венценосными родителями давным-давно, и ни разу сестра не выразила недовольства.       — О чем задумалась, моя жемчужина? — ласковый голос Мейгелль вывел Дейллу из раздумий. Нежные пальцы коснулись её щеки, и принцесса ощутила шероховатость кожи, которой раньше не было. Как же это неправильно...       — Я просто размышляю о том, как жесток может быть наш отец. Твое место не в Звёздной септе, а здесь, среди поэтов и благоухающих садов. Джоселин красива и умна, но упряма, горделива и не сделает ничего, если это не принесёт ей пользы. Алисса честна и отзывчива, но ей недостает учтивости. Матушка поглощена предстоящими родами. Двору не хватает красоты и любви, а в тебе и того, и другого с избытком.       Мейгелль промолчала. Вместо ответа она притянула младшую сестру к себе, согревая своими крепкими объятиями. Она нежно погладила её макушку и спину, оставляя робкие поцелуи на лбу, словно стремясь скрасить тяжесть раздумий Дейллы.       — Я довольна своей жизнью. Прошу, не заводи больше эту тему. Подобные разговоры не принесут утешения. Обеты, что я принесла, нельзя нарушить, это преступление перед Единым. К тому же, ты несправедлива — отдала меня в септы матушка, а не отец, хотя какая разница... — Мейгелль на мгновение задумалась, затем продолжила: — Старомест прекрасен. Самый красивый и величественный город во всем Вестеросе, улицы которого не смердят отходами, да простят меня наши драконовластные предки. Что до моей красоты, восхищающей тебя, то о ней не стоит тревожиться — она останется со мной на долгие годы. Запомни, сестра, ничто так не старит женщину, как частые тягости и материнские тревоги.       Отчего-то Дейлле стало очень стыдно. Мейгелль успокаивала ее, как в детстве, но она уже не была ребенком. Ей исполнилось шестнадцать, она хотела стать взрослой и принимать все жизненные невзгоды так же стойко, как старшие братья и сестры. Но Дейлла была Дейллой — ей не давалось письмо и чтение, память предательски подводила, а любое событие, нарушающее привычный комфорт, приводило ее в неистовый ужас и панику.       Тем временем герольд возвестил о прибытии королевы. Алисса, как старшая дочь, немедленно двинулась в сторону матери, чувствуя ответственность за её благополучные перемещения.       Королева ступала по мягкой земле богорощи с царственным величием. Её платье цвета морской глубины, с изящно драпированными рукавами, подчёркивало сияние глаз, а шелковые подолы струились по земле, словно реки, впадающие в Черноводную. Серебристая мантия с воротником из белоснежного горностая мягко облегала беременную фигуру; золотые локоны были уложены в высокую прическу, увенчанную диадемой с аметистами. Правой рукой мама бережно касалась своего живота, а левой держала Визериса за его пухлую ладошку. Взгляд королевы остановился на дочерях, укрывшихся от взора многочисленной родни и слуг в объятиях друг друга.       — Как радует мое материнское сердце видеть вас столь близкими, мои дорогие, — прозвучал ее мягкий голос. Синие, голубые и индиговые глаза матери и дочерей встретились. Уголки губ всех женщин дрогнули в лёгкой улыбке. — Пронесите эту сестринскую любовь через всю жизнь!       Дейлла смущённо сжала плечи — похвалы всегда смущали её. Мейгелль, заметив это, нежно поцеловала сестру в щёку, затем пригласила всех присесть за стол.       Едва королева опустилась на приготовленные для неё мягкие подушки, как Сейра и Визерра тут же очутились возле матери. Сев от нее по обе стороны, каждая принялась массировать ладони и наперебой рассказывать, что с ними приключилось. Алисса продолжала отдавать приказы слугам, но теперь держала на руках сына, который с явным удовольствием играл с её украшениями в волосах.       Мейгелль и Дейлла сидели вместе, облокотившись друг на друга. Все женщины дома Таргариен были в сборе, не хватало только Джоселин и Рейнис.       Наконец, настал момент, ради которого вся семья собралась в одном месте — глашатай объявил о прибытии короля и его сыновей. Все присутствующие, кроме королевы, поспешили встать в ряд, от младшей к старшей. Первым в богорощу вошел отец, и Дейлле сразу бросилось в глаза то, что монарх постарел. Нет, серебра в его бороде не прибавилось, осанка по-прежнему была прямой, а походка ровной, но глаза выдавали все. И прежде всего — боль от разлуки с женой.       — Признаться честно, — начал король, пристально вглядываясь в женщин своей семьи своими лиловыми глазами, — ни одно место в мире не сравнится по красоте с Красным замком. Ведь вы, мои дорогие, его главное украшение! — отец говорил от души и искренне, а его взгляд сочился любовью к каждой из дочерей. — Особенно ты, моя королева. Твое отсутствие было невыносимым, и даже политические победы не смогли перебить всю горечь одиночества. Но теперь я здесь. С вами.       Богороща в одно мгновение наполнилась любящими взглядами. Сейра и Визерра прильнули к отцу, и каждую он поцеловал в макушку, взъерошив их красивые прически, над которыми служанки, наверняка, трудились не один час. Визерра надула губы, а вот Сейре было все равно. Она сильно тосковала по отцу и не желала отпускать его руку.       Следующей по этикету подошла Дейлла. Принцесса старалась унять дрожь в теле и трясущиеся пальцы, зная, как легко отец раздражается из-за ее страхов. Мейгелль, заметив ее нервозность, ободряющее улыбнулась, показывая, что она рядом и на нее можно положиться. Тревога мгновенно отступила, но ладони предательски заледенели. И все же не поприветствовать отца нельзя. Шаг за шагом Дейлла потихоньку приближалась к королю. Оказавшись рядом, она отвесила глубокий поклон и оставила на сморщенной мужской щеке дочерний поцелуй. Борода неприятно поцарапала ее нежную девичью кожу, а черный пурпуэн обдал ее платье вонью дракона.       — И это все? Я надеялся получить крепкие объятия от каждого своего ребенка. Неужели твое сердце не тосковало по старику? — Король шутил, любой придворный сказал бы так, но Дейлла, привыкшая к частым упрекам отца за последний год, в простой шутке услышала только недовольство. Глаза ее моментально покрылись влагой, а щеки покраснели, будто бы она сутки провела под дорнийским солнцем.       — Я скучала, отец. Я просила у Семерых-кто-Един благополучия для вас, — огромных усилий стоило Дейлле не разрыдаться. Не сейчас. Не здесь.       — Моя драгоценная, — отец коснулся ее подбородка своей сухой стареющей ладонью и вытер слезинки с ее лица. — Не лей слезы понапрасну. Твой отец здесь, подле тебя, матушки, твоих братьев, сестер и племянников.       Дейлла отвесила отцу еще один реверанс и поспешила под материнское крыло. Заботливые руки королевы Алисанны приняли дочь в свои объятия, и принцесса в ту же секунду успокоилась.       Настала очередь Мейгелль. Сестра, как всегда учтивая и прилежная, поцеловала отцову ладонь, поблагодарила Семерых за благополучное возвращение, спросила о здоровье, и, наконец-то, подарила Джейхейрису самую трогательную и очаровательную из всех своих улыбок. Отец был не менее щедрый в ответной реакции — он расцеловал вторую дочь в обе щеки и крепко притянул к себе, что-то шепча на ухо. Мейгелль озадаченно глянула на короля, но быстро взяла себя в руки. Попросив у всех прощения, она покинула богорощу, уступая место старшей сестре.       Алисса поприветствовала отца с сыном на руках. Игнорируя всякие приличия, она вручила Визериса королю и заявила, что желает видеть мужа, а ее мальчик выразит свое почтение за себя и свою мать. Джейхейрис лишь звонко рассмеялся, но внука на руки взял, чем вызвал великое недовольство у Сейры. Делить отца ей одинаково не нравилось ни с сестрами, ни с племянниками.       Когда женская половина королевской семьи закончила с приветствиями, все собравшиеся устремили свои взгляды в сторону наследника. Эймон, уже встретивший отца в Великом Чертоге, стоял сейчас у входа в богорощу, и весь его облик говорил о том, что у него нет ответа на вопрос, который повис в воздухе. Принц Драконьего Камня понятия не имел о том, где находятся его жена с дочерью, как скоро они прибудут и что заставило их так сильно опоздать.       Словно читая мысли, Джоселин появилась из ниоткуда и поспешила присоединиться к церемонии. В богорощу она вошла без дочери, что сразу бросилось в глаза королю и королеве. Отвесив старшему брату глубокий поклон, она тут же поспешила объясниться. Оказывается, Рейнис еще с вечера получила замечание от учителей на занятиях, а после завтрака схлопотала жалобу на свое поведение от септы Лиры. Разумеется, племянницу следовало наказать. И если дядю Бейлона ей будет позволено навестить перед вечерними полетами, то дедушку она увидит не раньше утренней трапезы. Вмешиваться в воспитание внуков не было в правилах короля и королевы, но от Дейллы не укрылся тяжелый вздох матушки — королева Алисанна поспешила огорчиться — мол, негоже лишать наследницу такой радости, но отец быстро перевел тему:       — Раз уж вся наша семья в сборе, не вижу смысла откладывать трапезу. Честно сказать, не знаю, кто из нас двоих нагулял больший аппетит во время перелета — я или Вермитор.       Все присутствующие разразились смехом. Первым на скамью опустился отец, за ним, аккуратно придерживая живот и опираясь на Дейллу, присела матушка, которую поспешил укутать в свои объятия любящий муж. Королева, успевшая соскучиться по ласкам и присутствию своего короля, наслаждалась столь долгожданными поцелуями, осыпавшими ее ладони и большой живот. Сейра, которую нельзя было смутить чрезмерной чувственностью момента, села сбоку от отца и прижалась к нему изо всех сил. Визерра презрительно хмыкнула и побежала в дальний угол — туда, где сидел Визерис с няньками.       Дейлла выбрала место подле матушки и попросила Эймона и Джоселин чуть отодвинуться, потому что хотела видеть рядом с собой Мейгелль. Старший брат любезно согласился, а его жена, напротив, цокнула языком и закатила глаза. Только сейчас Дейлла заметила, во что была одета Джоселин. Это был не просто красивый наряд, нет. Алисса называла подобные образы показательно роскошными.       На жене Эймона было закрытое желтое платье из плотной и тяжелой ткани с матовым блеском — Дейлла сразу узнала тирошийскую парчу. Подол юбки расширялся мягкими складками, ниспадая до самого пола, и был расшит мелким красным жемчугом. В незамысловатой вышивке с трудом угадывался силуэт Караксеса. Лиф платья, плотно облегающий фигуру, красиво подчеркивал большую полную грудь. Отделка из тончайшего мирийского кружева и шнуровки из красной нити была лишней, но на Джоселин кричащие одеяния смотрелись прекрасно. Высокий и жесткий воротник, усыпанный россыпью черных мерцающих бусин, по цвету напоминал валирийскую сталь. Поверх воротника ниспадала мантия из черного шелка, отороченная густым черным мехом — возможно, горностаевым.       От созерцания невестки Дейллу отвлекла Мейгелль. Сестра любезно поинтересовалась, хочет ли она испробовать вина, которое отец и Бейлон привезли из Пентоса. Дейлла отказалась и попросила, чтобы ее бокал наполнили напитком, которым поили Визериса.       — Ты тоже заприметила парюру нашей бабушки? — в наблюдательности Мейгелль не было равных, как и в любезности. Еще одно из бесконечных ее достоинств.       — Это украшение королевы Алиссы? Должно быть, подарок ее второго мужа. Черный тоже считается цветом Баратеонов…       — Вот тут ты ошибаешься, сестра. Но это не та история, которую стоит рассказывать при посторонних. Я и сама узнала её случайно.       — И когда же тебе открылась семейная тайна? — Дейлла, чтобы не привлекать внимание семьи, перешла на полушепот.       — Почти восемь лет назад. Помню этот день, как будто он был вчера. Я только что стала воспитанницей Звездной септы, меня сопровождали отец, Эймон и Джоселин. Моей наставницей должна была стать кузина Рейлла. По стечению обстоятельств, в те дни в Староместе гостила тетушка Рейна. Бывшая королева, увидев Джос, закатила невиданный скандал. Не побоюсь сказать, что она отдала той ссоре все свои силы и здоровье, ведь в том же году вороны принесли весть о ее кончине.       Мейгелль сделала глоток вина, прежде чем продолжить:       — Тогда я и узнала, насколько глубокая была пропасть между нашей бабушкой и ее первенцем. Оказывается, лорд Эйтан Веларион, наш прадед, подарил своей единственной дочери пять драгоценных наборов перед ее свадьбой с сыном Завоевателя. Золотой комплект с красными рубинами из кольца и диадемы, серебряные серьги и кольца с обсидианом, золотые парные браслеты с аквамаринами, колье из белого золота с изумрудами и такой же брошью. И заколки и пуговицы с турмалином, но то было из приданого леди Аллары Масси. Все это богатство и стало причиной ссоры.       — Отчего же? Бабушка завещала все Джоселин? — Дейлла слушала сестру внимательно, как завороженная, но до сих пор не понимала, почему ее тетя так сильно злилась.       — Нет, Джоселин получила только аквамариновый Веларионов и турмалиновый Масси. А вот рубиновый и обсидиановый наборы были сделаны в цветах Таргариенов, специально перед свадьбой с королем Эйнисом. Тетушка Рейна полагала, что эти надлежит поделить между ней самой и матушкой. Последний, изумрудный, полагался Вейлле, умершей сестре наших родителей. Она погибла младенцем, много лет назад, еще до восшествия Мейгора.       — Получается, отец отказал нашей тете? Но ведь ее требования были справедливы, она такая же дочь королевы Алиссы, как наши родители и дети лорда Рогара, — стыдно было испытывать гнев за собственного отца, но Дейлле, по странным причинам, это чувство казалось абсолютно правильным.       — Не торопись с выводами. — Мейгелль мягко пожурила сестру. Ее наставления никогда не были похожи на занудные нравоучение других септ, и потому к ней всегда прислушивались. — Бабушка ещё до родов выразила свою волю покойному лорду Баратеону и лорду Деймону Велариону. Она действительно распределила украшения между дочерьми, как только узнала о последней тягости, однако, у нее было условие — если ребенок выживет, а она сама скончается, Рейна должна была навещать младенца, то есть Джоселин, каждый год. Разумеется, она этого не сделала. Тетушка едва переносила детей Рогара. В итоге драгоценности были поделены между матушкой и Джоселин. Ну а перед помолвкой Эймона мама отказалась от всех наборов. Она посчитала это справедливым — у нее были воспоминания, как и у Рейны, а у Джоселин ничего, кроме осознания, что именно ее рождение стало причиной материнской гибели. До сих пор помню Эймона, который, не стесняясь в выражениях, бросил эти слова в лицо Рейны. Нашему отцу не оставили выбора — он был вынужден заступиться за нашего брата, Джоселин и покойную королеву Алиссу.       Услышанное не ошарашило принцессу, но заставило сильно задуматься. Еще с минуту она украдкой переводила взгляд с мамы на невестку. Две сестры, мать и жена Эймона. Королева Алисанна не отдала причитающиеся драгоценности Рейне, потому как та не выполнила волю покойной королевы-матери. Своим же наследием она распорядилась так, как посчитала нужным. И все же было в этом поступке что-то неправильное. С Джоселин мать Дейллы делила одну утробу, но с почившей Рейной ее связывало полнокровное родство. Разве справедливо было отказывать родной сестре в наследстве ради… полусестры?       Принцесса испугалась собственных выводов и поспешно сделала глоток вина.       «Глупая Дейлла. Лицемерка. Что ты понимаешь в справедливости? Ты и читать-то не умеешь!»       Как будто в ответ на её мысли, Джоселин встретилась с ней взглядом и, сладко улыбнувшись, отсалютовала ей кубком.       Что-то подсказывало Дейлле, что именно подобной улыбкой невестка наградит леди Айрис после сегодняшнего представления.

***

Тем же вечером, в зале Малого совета

      Ей было велено проводить Рейнис и Визериса после вечерней трапезы. Первоначально Дейлла намеревалась отвести отпрысков к Алиссе — обычно после ужина дети отправлялись кататься на драконах, но слуги сообщили, что сестра в спешке покинула Красный замок, а потому юных принца и принцессу надлежало препроводить к отцам.       Эймон и Бейлон находились на внеочередном заседании Малого совета, учиненном отцом после проведения торжественных приветствий. Когда принцесса с детьми предстала перед дверями Палаты, она велела стражнику доложить об их прибытии. Нынешний дозор нёс сир Аластон Муг, весёлый рыцарь, известный тем, что время от времени развлекал Сейру и Визерру непристойными байками.       — Ваше высочество, — рыцарь склонил голову, его усы, седеющие по краям, дрогнули в улыбке. — Позвольте доложить о вашем прибытии.       — Дозволяем, — громко проговорила Рейнис, опередив тетушку.       Сир Аластор отвесил поклон членам королевской семьи и скрылся за дубовыми дверьми, оставив Дейллу и детей в просторном коридоре в полном одиночестве.       — Сфинксы, — сказал Визерис, дергая кузину и тетю за руки. — Хочу!       Дейлла слегка приподняла голову вверх и тотчас об этом пожалела. У входа стояли два валирийских сфинкса из черного мрамора. Они и раньше не нравились принцессе своим суровым и грозным обликом, но раньше вместо глаз у статуй были теплые янтари, а теперь — крупные гранаты, отполированные до кровавого-красного блеска. Рейнис, со всей своей детской непосредственностью, провела пальцем по камню, и тут же скорчила гримасу.       — Холодный!       Договорить девочке не дал все тот же сир Аластор. Стражник придерживал дверь, показывая, что их ожидают внутри.       Дейлла нечасто бывала в Палате Заседаний, но каждый раз, когда ей выпадал шанс попасть внутрь, принцесса наслаждалась истинно королевской роскошью. Вместо простого тростника, который был в ее покоях, полы устилали драгоценные мирийские ковры — их густой ворс поглощал каждый шаг. Стены также тонули в богатстве тканей — здесь висели и норвосские гобелены, и квохорские шелка, и лиссенийские панно. Проделанная работа была тонкой и живой, и сердце Дейллы невольно сжималось каждый раз при взгляде на идеальные стежки.       «Как они это делают?»       Принцесса мечтала однажды создать что-то если не столь же прекрасное, то хотя бы достойное встать в один ряд с изделиями неизвестных ей искусных мастериц, которые своими руками вышивают целые саги о любви и о войне.       — Дейлла, а можно нам присесть? — тихим голосом поинтересовалась Рейнис, так, чтобы никто не услышал.       Рейнис, по всей видимости, всерьез восприняла наказание мамы, — раньше она без стеснений бросалась на шею бабушке и дедушке, напрочь игнорируя окружающих, но сейчас вела себя непривычно скромно, ожидая, когда члены Малого совета разбредутся по своим делам.       Дейлла могла бы просто передать детей братьям и удалиться, но этикет требовал от нее дождаться окончания собрания, поэтому она так же тихо отказала Рейнис в ее желании. Маленькая принцесса свела вместе свои тонкие брови, и это вызвало один лишь смех. Видимо, Эймон, хорошо знавший характер своего ребенка, почуял что-то подобное, потому что в тот же миг старший брат оказался подле их компании.       — Осталось недолго. Вы можете уединиться за расписной ширмой, — сказал принц, наградив дочку грозным взглядом. — Спасибо тебе, сестра, за то что выручила Джоселин. С меня причитается.       Тетушка и ее племянники поспешили в дальний уголок. Визерис, едва завидев яркую мебель — подарок с Летних островов — восторженно захлопал своими пухлыми ладошками, за что и был пристыжен сестрой. Дейлла не смогла сдержать улыбку. В возрасте племянника она тоже любила разглядывать ширму, особенно если рядом с ней был Вейгон. Тогда их отношения не были безнадежно испорчены ее глупостью и его сквернословием, и они мечтали о собственном саде размером с богорощу, где будут только они вдвоем и дюжина таких ширм.       — Дейлла, — Рейнис выдернула принцессу из воспоминаний. — Там все заканчивается. Сама погляди...       Звук двигающихся стульев действительно походил на завершение заседания Малого совета. Выйдя из укрытия, принцесса встретилась взглядом со своим батюшкой. Король Джейхейрис восседал на резном кресле под балдахином, пока вокруг него, в простой и неглаженной серой рясе, суетился десница.       — Выше высочество, — свое почтение перед ней засвидетельствовал седобородый мастер над монетой, лорд Мартин Тирелл. Его зеленый пурпуэн с золотой вышивкой был измазан чем-то бурым — так выглядели пятна от вина или варенья. Позади лорда Мартина стояла его супруга, леди Флоренс Фоссовей. По мнению ее семьи, она была очень умной женщиной, и высоко ценилась матушкой за свою хватку. Дейлле было все равно на ее таланты и способности, но ей нравилась леди Фоссовей — в отличие от других умных дам, живущих при дворе, в ее глазах чаще можно было встретить тепло и мягкость, нежели надменность и осторожность.       «Зато ее дочь Гарла с лихвой компенсировала доброту своих родителей. Видимо, поэтому она близка с Джоселин. Они обе гордячки, которые готовы людей со свету сжить за любую мелочь», — пронеслось в голове принцессы, пока она отвечала любезностями на любезности.       Рейнис, чью руку Дейлла отпустила секунду назад, вихрем помчалась в дальний конец стола, где Бейлон и Эймон стояли в компании мастера над кораблями, Манфрида Редвина, который что-то шептал своему сыну, Райаму Редвину. Обоих лордов девушка одарила скромной улыбкой, но те были слишком увлечены разговором, чтобы заметить девичий жест.       — Вот бестолочи. Им улыбается такая красавица, а они обсуждают гнилую древесину. Простите их, моя принцесса, — нарочито громко заговорил великий мейстер Элисар. — Будь я моложе и не связан обетами, то ради вашей улыбки я бы весь Вестерос пешком обошел.       — Благодарю вас за добрые слова, милорд. Вы и лорд Родрик всегда так добры ко мне и моим сестрам.       — Кстати о Родрике, — сказал король, опустошая чашу с вином. — Долго он собирается торчать в Гнезде? Я глубоко уважаю чужое горе и чту традиции Семерых-кто-Един, но лорд Аррен не должен забывать о своих обязанностях перед государством. Пошли ему письмо, Элисар.       — Будет исполнено, Ваше величество. Но посмею добавить от себя лично — отсутствие мастера над законами связано с особенностью климата в Долине. Зимы там не так суровы, как на Севере, но гористая местность дает о себе знать. Мы ведем переписку, и судя по содержимому писем, Родрик достойно пережил похороны супруги, сумел приободрить дух своих детей и со дня на день готовится отбыть в столицу вместе с дочерьми, оставив свои земли на кузена.       — Тогда нам всем стоит помолиться, чтобы беды миновали нашего товарища. Хватит с него и статуса вдовца. Милорды и леди, вы можете идти. Бейлон, — холодная сталь в голове короля сменилась нежностью. — Забери сына и племянницу. Мне и твоему брату предстоит серьезный разговор. Дейлла, ты тоже останься. — с этими словами король Джейхейрис откинулся на спинку сидения.       Да, принцесса догадывалась, что этот момент не получится оттягивать вечно, но она надеялась, что отец вспомнит о ее «проблеме» после родов мамы, когда та разрешится от бремени и хоть немного окрепнет.       — Моя принцесса, ты знаешь, о чем пойдет речь, — отец никогда не начинал издалека, просто-напросто не любил. — Сир Корлис Веларион, сир Денис Сванн, сир Саймон Стонтон, лорд Герольд Темплтон, сир Эллард Крейн и благородный Ройс Блэквуд. Шесть сыновей из древних, богатых и знатных домов, один из которых валирийской крови и мой родич. И каждому, каждому я был вынужден отказать. Скажи мне, дочь моя, как долго твои родители должны тревожиться о твоей судьбе, потакать твоим капризам, забыв о государственных делах и других наших детях?       — Отец…       — Нет, умей слушать до конца, — последнее время Дейлла часто слышала эту фразу от Мейгелль. Если тон сестры был ласков и заботлив, то в голосе отца слышались гнев, усталость и разочарование, — Я люблю тебя, моя драгоценная девочка. Ты кровь от моей крови, плоть от моей плоти, — лиловый оттенок в глазах отца потеплел, но зрачки его отдавали острой решительностью. — Но я страшусь твоего будущего. Каким оно будет? Ты не можешь уйти в септы, ты отказываешь всем женихам. Мне что, устроить смотрины, как это делают в Пентосе? Я бы с радостью, да подданные этого не поймут. Пойми меня и услышь, дорогая. Родители не вечные, я и твоя мать стареем. Я молюсь, чтобы она благополучно разрешилась от тягости, и ребенок, твой брат или сестра, родился здоровым, а моя дорогая Алисанна еще долгие годы радовала меня своей мудростью и добротой. Но однажды нас не станет. На Железный трон взойдет Эймон.       — Отец… — попытался вмешаться наследник, но король резко оборвал его жестом.       — Сейчас ты — дочь короля. Потом станешь сестрой короля, затем — тёткой. Голос его стал твёрже. — Слушай же наставления своего отца, который что-то, но знает о жизни: человек на этом свете нужен лишь родителям, детям да супругу. В браке не всегда есть любовь, но можно найти уважение. Этого достаточно, чтобы прожить спокойную жизнь. Без мужа у тебя не будет детей. Ты останешься старой девой. У Эймона есть Джоселин, есть Рейнис и будут еще дети. Сыновья, что займут Железный трон. И поверь, уже сейчас, пока я жив, Эймон выберет благополучие собственной дочери и жены. И я его не виню.       — Чего тогда ты хочешь, отец? Чтобы я отказалась от братьев и сестер, ведь однажды я стану им не нужна? — Попытки держать себя в руках провалились, и Дейлла принялась плакать, как это бывало с ней при любом испуге или тревоге.       — Я объявляю тебе свою волю. — Король Джейхейрис поднялся с кресла, и его тень легла на дочь. — Я не только твой отец, но и твой король. И ты обязана подчиняться моим приказам. До конца года ты найдешь себе мужа. Я ни слова не скажу, если это будет младший сын лорда, оруженосец или межевой рыцарь. Ты получишь достойное приданое, покои в Красном замке и пожизненное содержание на себя и всех детей, что у тебя родятся. Если же ты пожелаешь выйти замуж за наследника лорда или самого лорда, я буду счастлив. Твои дети получат землю, имя и титулы, а твой брак укрепит нашу династию. Но если ослушаешься…       Пауза повисла в воздухе, как топор палача над плахой.       — Я отдам тебя первому, кто согласится взять упрямицу. И с этого момента твоя судьба перестанет быть моей заботой. Это достаточное наказание за те пересуды, что настигли наш дом из-за твоих слабостей. Теперь что касается тебя, Эймон…       О чем отец хотел поговорить со старшим братом, принцесса так и не узнала. Услышав все, что нужно, ноги сами понесли её прочь — через коридоры, мимо шепчущихся стражников, в богорощу. Она не помнила, как упала под старым дубом, как вцепилась пальцами в холодную землю и как разразилась громкими рыданиями.       В вечер первого дня 80 года от Завоевания, в столице Семи Королевств, сердце Дейллы Таргариен разбилось на тысячу осколков — таких мелких, что их не собрать воедино золотыми руками искуснейших мастеров и мастериц.