Будет луна. Есть уже немножко. А вот и полная повисла в воздухе. Это Бог, должно быть, дивной серебряной ложкой роется в звёзд ухе.

Локи вскочил посреди ночи, потому что думал, что его собираются убивать. На самом деле, перед ним стоял торт, а в комнатушку влетели наполненные гелием шарики. На белых фигурных свечах «1047» плясало пламя, а Наташа, дождавшись, пока Локи раздуплится, наконец-то взрывает хлопушку. Совсем не испугать не вышло, но хотя бы не во время сна — на том спасибо. — Это что за инсталляция? — Локи кивает на торт и вообще ничего не понимает. — Я не знаю, как у вас, но у нас так празднуют день рождения! — Наташа протягивает блестящий пакет, — А эт тебе! Подарок. Локи смотрит сперва на пакет, потом на Наташу, и еще усиленнее ничего не понимает. Впрочем, конфуз в глазах быстро перерастает во что-то сентиментальное, но Лафейсон и без того слишком много эмоций успел себе позволить, а потому молча глотает ком в горле и поднимает взгляд на Романову, улыбающуюся во весь рот. — Спасибо? — Это вопрос? — Наташа предательски щелкает вспышкой мыльницы, успевая запечатлить взъерошенные волосы и мятую футболку именинника. — Просто я дня рождения не отмечал… Давно, — Локи отставляет пакет и смотрит на торт. Свечки греют. — Ну вот, заодно отметишь, — Романова плюхается рядом, и диван чуть вздрагивает, — У нас принято задувать свечи и загадывать желание. Желание не говорят, а то оно не сбывается. Наташа светится от счастья больше виновника торжества — она точно знала, что он не ждал, и оттого париться с шариками и открытками было приятнее обычного. — Я бог, чего мне желать? — Локи усмехается с непознаваемой горечью и смотрит на Наташу, собираясь с мыслями. — Бог спит на раскладном диване в старом фонде страны третьего мира — не знаю, диктатуру себе хоть из приличия пожелай, — Усмехается и поправляет другу волосы. Лафейсону, по видимому, говорить нечего, потому что глаза его все больше походят на щенячьи и все сильнее начинают сверкать от подступающих слез. — Как ты вообще узнала? — У матери твоей спросила, как тебя забирала, — Романова флегматично фыркает, — Свечки задуй уже, а то воск жевать будем. Локи смеется и сосредотачивается. Что просить? Трон Асгарда, наверное, было бы неплохо, но за это недолгое время в Мидгарде уже как-то и расхотелось — Локи вообще теперь не уверен, чего он хочет, потому что эта его импровизированная аскеза, хоть и вымышленная, умудрилась поставить под вопрос вообще все те немногие ценности, что были. Воссоединения с семьей? Боже упаси. Денег? Деньги есть. Жилье свое? Да с Наташей весело. Друзей? Наташа есть. Локи рассматривает комнату: повсюду шарики, торт этот на тумбочке, пакет с подарком — она же реально узнала, запарилась, подготовилась, выгнала его спать в десять вечера, потом два часа до полуночи надувала эти шарики, торт заныкала где-то — в холодильнике его не было, на столах тоже — и это все для того, чтобы в ночь на семнадцатое просто порадовать какого-то приживальщика? Просто потому что? Возможно, стоит пожелать никогда не терять таких людей. Локи улыбается, закрывает глаза и задувает свечки. Наташа мелко аплодирует. — С днем рождения! — Спасибо, — Ванильный запах свечей бьет прямо в нос, и почему-то именно это становится последним толчком. Слезы сглатываются, но одна все-таки вытекает, и остается только верить, что Наташа не увидит. — Да ты чего, — Наташа тут же обнимает за плечи, — Это же твой день! Локи не знал, что у него может быть целый день. — Просто обычно всем… — Локи отряхивается от своей же мысли и прикрывает глаза рукой, — Спасибо, Наташ. — Да не за что! Подарок открывай и пошли чай пить. Локи послушно тянется к пакету, а там — футболка, содержание которой ему совершенно не понятно. Дракон в очках, пиво и надпись кириллицей. — Что тут написано? — Локи пытается разглядеть термоядерный дизайн и начинает смеяться. — «Пивозавр». Динозавр-пиволюб. Во-первых, это точно ты, а во-вторых — в этой футболке целый культурный код, который ты не можешь не забрать. Локи всматривается в рисунок хохочет. Это — самая бесполезная, бесценная и вместе с тем важная вещь, которую он мог получить. — Знаешь, это лучше золота. Романова сияет. Она явно была из тех, кто любит подарки давать, а не получать, и видеть радость Лафейсона, хоть и нарочито скрываемую, было невероятно приятно — все ж-таки все она делает правильно. Наташа крепко обнимает и треплет по волосам. — Пойдем торт есть, — Задоринка в голосе заставляет именинника улыбнуться. Локи хочется провести еще один день рождения в одинокой самоненависти, но рыжая копна, маячащая перед лицом, совершенно не способствовала этому. Впрочем, последние три года день рождения забывался в плеяде таносовских происков, а теперь, когда впервые самой судьбой уготовано не вешаться в изоляции, было бы странно отказаться. Наташа даже не знает — хотя, быть может, догадывается — что главным подарком Лафейсону сегодня будет не футболка и не торт, а само ее присутствие. Незатейливое напевание во время готовки, шум телевизора на фоне и очередная порция чая — вот, в чем радость, и от чего снова придушивают слезы. Локи опять смотрит на торт, шарики и футболку, а голову не покидает один единственный вопрос: неужели это было так сложно? Неужели он не стоил двух часов времени и семисот рублей? Почему обычная смертная, которой он никто, вспомнила про его день рождения и вложилась больше, чем иной раз вкладывались родители? К тому же, дату она выясняла еще до всякого намека на дружбу — тогда Локи для Наташи был лишь разрушителем ее города и убийцей. Наташа даже убийцу не могла оставить без дня рождения, а Один своего сына — мог. — А у тебя самой когда день рождения? — Третьего, — Наташа зевает, — так что в следующем году отметим. Лафейсон прикидывает даты. — Погоди, так я уже тут был! И ты не сказала? Настолько стыдно не было очень давно — наверное, лучше бы Локи снова втащил по Нью-Йорку, чем просрал день рождения подруги. — Во-первых, я ненавижу свой день рождения. Во-вторых, тебе не о чем переживать, потому что я ничего не сказала, а тебе неоткуда было знать. В-третьих, сегодня твой праздник, а не мой, и давай хотя бы сегодня мы будем про тебя, а не про остальное, хорошо? — Романова чмокает в макушку и берет торт в руки, чтобы отнести его на кухню. Локи себя ненавидит и краснеет. Он обязательно сделает ей подарок. А торт был очень вкусным.