общий, не предварительный, сговор - (Заговорщики)

Черный длинный сидан летел по разрушенным улочкам ада пытаясь поспешно скрыться с места «преступления». Несмотря на свои габариты автомобиль с легкостью смог маневрировать между хаотично припаркованными машинами. Выехав с района каннибалов он проехал через заводские склады принадлежавшие Кармиле Кармайн, выехав на конечное место владения местной оверлордши Зизи. Зизи или просто Зиз позволяла Сандре и ее «семье» находиться на ее территории и как она выразилась оккупировать, за одну услугу, а именно - защита ее территорий от разрушений в период обострения у каннибалов когда они совершают набеги с понятными мотивами. Несколько грешников, два — на переднем и один — на заднем: Сандра сидела на переднем пассажирском, сжимая свои ранения. Несмотря на это, на ее лице играла маниакальная улыбка, она молча наблюдала за проезжающими домами. Когда ее маленький приступ прошел она посмотрела на водителя. Молодой грешник — Лео, выглядел как леопард явно прошедший многое: его шкура — не мех, а живая карта грехов: чёрные пятна на ржаво-рыжем фоне мерцали, они выглядели как угли между огнём, а между ними проступают шрамы-надрезы, будто кто-то выцарапывал на нем цитаты из запретных текстов. Его морда была вытянута, как у настоящих леопардов: клыки, проросшие сквозь треснувшую эмаль, торчали из пасти, а правый глаз — мутный, затянутый плёнкой (насколько Сандра помнила, был прижжён за долги), зато левый горел жёлтым ядом, сужаясь в вертикальную щель. На нем был облезлый смокинг, когда-то белый, а ныне цвета запёкшейся крови, с оторванными пуговицами. На шее — ошейник из колючей проволоки с маленьким колокольчиком на месте, где должен быть какой-нибудь жетон. Автомобиль мягко затормозил, шины с хрипом прокатились по неровному асфальту перед входом в старый, обугленный многоквартирный дом. Здание выглядело так, будто само время забыло о нём: облупленные стены, разбитые фонари — цепляющиеся за ржавые провода, и едва различимая табличка с номером дома, наклонённая, словно от стыда. Автомобиль, издав характерный щелчок, опустил подвеску, и двигатель замолк. Лео первым вышел из салона, двери с лёгким скрипом раскрылись. Обогнув капот, он, подойдя к пассажирской стороне, открыл дверь и аккуратно подал лапу Сандре. Его движения были плавны, почти церемониальны, будто он был не мафиози, а швейцаром у дворца. — Bravo, ragazzo, — пробормотала Сандра с кривой ухмылкой, мягко похлопав леопардоподобного грешника по голове. Тот фыркнул, но издал звук, похожий на урчание довольного хищника, едва не прижмурив мутный глаз. Он подхватил Сандру под локоть, осторожно помогая ей выйти и удержаться на ногах. Она хромала, но держалась с упрямой гордостью, будто каждый шаг — это вызов. За ними по пятам плёлся Морис. Его лицо было сжато в гримасу — ни то беспокойства, ни то гнева. В руках он сжимал винчестер, словно холод металла мог вселить в него уверенность. Он внимательно осматривал улицу, его ботинки глухо шлёпали по заляпанному кровью и сажей асфальту, оставляя вмятины на слоях пепла. Когда они дошли до однокомнатной квартиры на втором этаже, скрипучая дверь распахнулась, и их встретила тишина. Обстановка была спартанской: старая кушетка, облупленный комод, занавешенные окна, мутно пропускающие свет. Сандру усадили на кресло. Сами же грешники разошлись по комнате: Лео занял позицию у двери, скрестив лапы и опершись о косяк. Он казался расслабленным, но его ушки нервно дёргались, улавливая каждый шорох. Морис же молча подошёл к окну. Осторожно отодвинув вуаль, он выглянул наружу, глядя в темнеющий адский горизонт. Его палец нетерпеливо постукивал по спусковому крючку винчестера. В его взгляде читалась напряжённость охотника, готового снова вступить в бой, если потребуется. Но улица была пуста. Ни признаков погони, ни шевеления. Только пепел, оседающий на крышах, и зыбкие силуэты дымящихся фабрик вдали. Морис медленно выдохнул, отпустил занавеску и повернулся к остальным. Он долго пытался высмотреть хоть какие-нибудь признаки погони. Но их не было. Наконец-то, чуть успокоившись, он повернулся в сторону кресла наблюдая, как его душе-владелица просто сидела смотря в стенку. Только улыбка — перекошенная, почти безумная — играла на её губах. Морис больше не мог выносить эту тишину. Что-то в Сандре тревожило его — не раны, не кровь, не хромота… а это странное, пустое выражение глаз, будто она застряла где-то между мирами. Он тяжело поднялся с подоконника, поставил винчестер у стены и подошёл ближе. Наклонился, остановился перед ней. Сандра сидела, не моргая, смотрела прямо перед собой, будто сквозь него. — Сандра, ау, — Пощёлкав перед ее лицом проговорил Грэнхальм — Это еще ты? — Не знаю мой друг — проговорила грешница не изменясь в лице. — Сколько сейчас времени? — Пол третьего, — отозвался Лео, мельком глянув на потрескавшиеся наручные часы, стянутые ремешком, больше похожим на обрывок ремня безопасности. Морис чуть заметно дёрнулся. Он чувствовал, как под кожей закипает раздражение, как в груди скапливается тяжёлый ком беспокойства. Он выдохнул через нос, сжал кулаки, снова заговорил: — Э-э-э… Сандра, у меня несколько вопросов, — начал он, осторожно, но с нажимом, когда заметил, как Вуд медленно начала подниматься с кресла. — Говори. Что там у вас случилось? — Грешники чуть поссорились, ничего нового на улицах Пентаграмм-Сити — её голос был нежен, почти убаюкивающий, с тем ленивым, тягучим тоном, с каким взрослая женщина объясняет ребёнку, что нельзя сунуть пальцы в розетку. — Так блядь, не шути со мной — Разозлился Грэнхальм, он схватил Сандру за грудки приподымая ее из кресла. — ТЫ уходишь на прогулку идёшь с одним из самых опасных оверлордов и когда я пытался расслабится выпить гребанного пива, я включаю единственный работающий телевизор в отели где показывают как тебя швываряют туда сюда. Так что лучше скажи: что там у вас случилось? — Он просто предложил сделку, — прошипела Сандра, её голос был похож на скрежет стекла по металлу. — Сделку, с которой я категорически не согласна. Я бы лучше сдохла, чем приняла её. С этими словами она резко ударила по рукам Мориса, всё ещё державшего её за грудки. Его пальцы неохотно разжались, и Сандра, чуть качнувшись, выпрямилась, словно железный прут. Она вытерла кровь с губ, отмахнулась от боли, как от назойливой мухи. — Не о чем беспокоиться, — с нажимом добавила она. — Главное — я жива. И, между прочим, благодаря тебе, так что… спасибо. Она не смотрела на него, не улыбалась. Слова звучали искренне, но без теплоты. Скорее — как долг. Морис сжал кулаки, его челюсти скрипнули. — Ты издеваешься? — спросил он, не веря в происходящее. Его голос дрожал от усталости, гнева и тревоги. Сандра пожала плечами, как будто речь шла о погоде. — И да, и нет, — лениво проговорила она, начиная мерить шагами комнату. Её сапоги с металлическими носками отбивали ритм по пыльному полу. — Если у нас ещё есть немного времени, мы успеем на встречу семей. Она будто бы и не замечала бурлящего рядом Мориса. Каждое его слово, каждый жест игнорировались с ледяным спокойствием. Внутри неё крутилась совсем другая плёнка. Мысли о нём. Об этом чертовом радиодемоне. Об Аласторе. И как с ним покончить. Идей было предостаточно — от утончённых до кроваво-примитивных. Она прокручивала их одну за другой, как карты в колоде. И чем больше думала, тем сильнее разгорался внутри огонь. Сандра остановилась, её потянуло закурить. Она обернулась и подошла к Лео, что молча стоял у стены. — Сигарету, — коротко бросила она. Он без лишних слов вытащил из внутреннего кармана мятую пачку и протянул одну. Вуд взяла сигарету, сунула в рот и, не дожидаясь огня, просто поднесла палец к кончику. Щелчок. Из-под ногтя вырвался тонкий язык зелёного пламени. Горечь наполнила лёгкие. Сандра прикрыла глаза и на мгновение расслабилась. — Ничего не знаю, Морис, — выдохнула она, пуская тонкую струю дыма. — Мы идём на съезд. Это не обсуждается. — Ах вот как? — саркастически протянул Морис, — А как ты собираешься туда явиться в таком виде? Он только успел моргнуть, как пространство вокруг Сандры на секунду озарилось яркой зелёной вспышкой. Магия, быстрая, сырая, прошлась по её телу. Порванная и окровавленная одежда исчезла, сменившись на чистый, почти новый костюм, отглаженный и сшитый по фигуре. Раны — пропали. Кожа снова приобрела свою чистоту, губы — циничную, змеиную улыбку. — Voilà. И я как огурчик, — сказала она, делая ещё одну затяжку и с ленцой оглядывая себя. Морис закатил глаза и тихо фыркнул: — Иллюзия. Очередной трюк. Ты же не можешь её удержать долго. Сандра, ты снова сожжёшь весь свой запас, а потом будешь валяться в отключке — или хуже. Ты не в состоянии… — Нет! — рявкнула она, резко повернувшись к нему. — Мы идём. И ты меня не остановишь, понял? Слова прозвучали как выстрел. Глаза Сандры сверкнули. В них не было ни капли сомнения, только воля. Она резко распахнула дверь, и, не оборачиваясь, вышла в коридор. Лео, не говоря ни слова, как верный «кот», пошёл следом. Морис остался стоять. Его пальцы снова сомкнулись на прикладе вновь поднятого винчестера. Губы поджаты. Глаза смотрят в дверь. — С ума сошла, — пробормотал он себе под нос. — И ведь я всё равно пойду за ней…

***

— Итак, господа, — начал Морис, обращаясь к собравшимся по его просьбе грешникам. Он, Энжел и Хаск сидели в небольшом кафе, затерявшемся в современной части города, куда не заглядывали обитатели преисподней, о которых им предстояло говорить. — Мы здесь не просто так. Хаск, ты в курсе ситуации? — Да уж, трудно не быть в курсе, учитывая, что мы смотрели телевизор вместе, — проворчал кот, лениво почесав за ухом. — Эх… — Морис чуть развёл руками, словно и сам не знал, с чего начать. — Буду с вами честен: я немного растерян. Наверное, стоит ввести в курс дела Энжела. Дело в том, что Сандра… в последнее время снова активизировалась. — Активизировалась? — уточнил Энжел Даст, скептически приподняв бровь. — У неё бывают периоды затишья, — объяснил Морис. — Что-то вроде апатии или депрессии. Тогда она почти ничего не делает, как будто теряет интерес ко всему. Но не суть. Недавно она внезапно решила навестить «Хазбин» — не знаю зачем — и потащила меня с собой. И вот тут начались проблемы. Как Хаск уже упомянул, мы с ним видели тот выпуск, где по телеку вовсю показывали, как Сандра сцепилась с Аластором и его дружками-каннибалами. — Известно хоть, из-за чего? — спросил Энжел, задумчиво крутя ложку в чашке. — Всё, что мне удалось вытянуть из Сандры, — это то, что Радио-демон предложил ей сделку. Сделку, на которую она бы ни за что не согласилась, — ответил Морис. — В его духе, — хмыкнул Хаск, откинувшись на спинку стула. — И к чему ты клонишь? — наконец задал главный вопрос Энжел, глядя прямо на Мориса. — К тому, что всё это может закончиться плохо, — сказал тот после короткой паузы. — А я… ну, как бы это ни звучало, я прикипел к отелю. К принцессе. И к вам. Не хочу, чтобы всё рухнуло. Вот поэтому я и позвал вас — чтобы обсудить, как этого не допустить. — Ха, мило, — фыркнул Энжел, бросив взгляд на Хаска. В его усмешке мелькнуло что-то человеческое. — Допустим, попробуем. Но для начала нужно больше информации. Он повернулся к Хаску взглядом, в котором ясно читалось: рассказывай всё, что знаешь. — Э-э, нет уж, на меня даже не смотри, — отмахнулся кот. — По договору я почти ничего и не знаю. А полезного — тем более. Он криво усмехнулся, но в его голосе сквозила усталость. — Хотя… если уж переводить стрелки, я не мог не заметить, как ты, Энжел, избегаешь Сандру. С чего бы это? Неужели тебе не страшен сам Радио-ублюдок, а вот она — да? — Эй, ты с чего это взял? — попытался оправдаться Энжел, но, встретившись с их взглядами, быстро сдался. — Ладно, ладно… Мы были знакомы ещё до отеля. Он тяжело вздохнул и, опустив глаза, заговорил тише: — Это было давно, когда я ещё работал с семьёй… и не стал ещё шавкой у Валентино. «Я тогда был на дне. Меня снова унизили — и, как назло, свои же. Я сбежал, шатаясь по переулкам, обдолбанный, злой, потерянный. Осел в каком-то грязном тупике, сел на холодный асфальт и просто… разревелся. Ненавидел всё — их, себя, эту жизнь. Хотел вырваться из этого дерьма. Хотел быть свободным. И тогда появилась она. Словно вышла из самой тьмы — высокая, в тени, с горящими зелёными глазницами. — О, ещё одна никчёмная душа, оплакивающая несправедливость судьбы, — сказала она, шагнув ближе. Голос был тихим, почти насмешливым. — Всё так запущено, что даже скучно. Я не ответил. Тогда она отдёрнула руку и прищурилась. — Энжел, ты ведь хочешь уйти от семьи. Стать свободным, правда? — сказала она, будто заглядывая прямо в голову. — Что, если я скажу, что могу это устроить? Не возражаешь, если я расскажу подробней?» — Кто вы? — Я тогда довольно сильно испугался. — Сандра, Сандра Вуд. Будем знакомы! — Она протянула мне руку, но, видя, что я не спешу отвечать, игриво вздохнула и сделала театральный реверанс. — Ах, скромный мальчик! Как трогательно. — Её глаза на миг вспыхнули серебром. — Что, Энжел, хочешь уйти из семьи и стать свободным? Что, если я скажу, что могу устроить всё это… без боли, без риска, с ноткой веселья? — Да? — спросил я осторожно, чувствуя, как под ногами будто пошёл рябью асфальт. Сандра склонила голову набок, а затем щёлкнула пальцами. — Великолепно. Тогда… музыку, свет — и завесу! С неба словно упал прожектор — мягкий, золотистый. Переулок вокруг стал похож на сцену старого кабаре: кирпичные стены превратились в занавес, мусор исчез, а под ногами расплылась дорожка из огоньков. Подходи же ближе, Она сделала шаг вперёд, мягко покачивая бёдрами. Из воздуха выросла аллея зеркал, отражающая её со всех сторон. Каждое отражение улыбалось по-своему — то соблазнительно, то угрожающе. Для тебя контракт В её руках появился пергамент, вспыхнувший красноватым светом. Строчки на нём зашевелились, складываясь в ноты и нити слов. Уверяю, нам будет без напряг… Сандра закружилась, и с каждым поворотом пространство искажалось: кирпичные стены превращались в бархатные занавеси, лужи — в зеркала, а над головой закружились золотые маски. Готова тебя втянуть, Но всё же не забудь… Она подошла почти вплотную, гладила воздух между ними, будто тонкую стеклянную перегородку. Что оговорено по сделке отменить никак! Позади них раздался звон цепей и аплодисменты из ниоткуда. Из теней выступили силуэты зрителей с масками — иллюзорная публика, хлопавшая ей в ладоши. Попрошу лишь, когда взойдёшь на постаменты, Не забудь, кто дал тебе аплодисменты. Она шагнула на невидимую лестницу, паря чуть над землёй, и обернулась вниз, глядя на Энжела сверху. Вокруг неё летали алые перья, превращаясь в искры. Я призову тебя, делишек накопя, Это твой долг, ты уж расставь акценты… Она щёлкнула пальцами, и рядом с ним возникли иллюзорные весы: на одной чаше — блеск софитов и сцена, на другой — тьма. УЛЫБНИСЬ, ВЕДЬ ТЫ СОГЛАСЕН! Свет резко сменился, как в театре, и Сандра стояла уже в другом наряде — блестящем, с перьями и огненными вставками. Она раскинула руки, а вокруг заструились всполохи света. Взять свой шанс — он так прекрасен! Она сделала поклон, и на секунду всё вокруг застыло. Потом — буря огня, конфетти из пепла, взрыв аплодисментов теней. Поменять всю жизнь и обрести успех… Сандра подошла к Энжелу, положив ладонь ему на грудь. Из грязи в князи — всё дам тебе я! Она подняла его руку, как победителя, и свет озарил их обоих, будто они стояли на сцене после триумфа. Взойдёшь — ты лишь протяни ты руку… Он медленно протянул ладонь. И ещё улыбку… Сандра чиркнула когтем по воздуху — и иллюзия рассыпалась миллионом светляков. Забудь ты всякий вздор и ощущай задор Она обошла его кругом, следуя за собственной музыкой. От предвкушения, когда канешь в пропасть вниз… Вокруг всё стало темнее, и лишь под их ногами горела сцена, словно бездна ждала аплодисментов. Сандра опустила веер, в который превратилась иллюзия пергамента, и усмехнулась. Из воздуха возникла массивная фигура, обрамлённая дымом и золотыми огнями. Тени зааплодировали в последний раз — и всё исчезло, оставив лишь запах серы и отголосок её смеха. — Что до сих пор не веришь? Что насчёт моего приятеля? Азог! — Сандра сделала резкий жест рукой, как дирижёр, и тень за её спиной, Азог, словно материализовавшись из дыма, зашевелилась под светом неоновых вывесок. Говорят, что пожмёшь то, и посеешь, Он шагнул вперёд, его силуэт был размытым и одновременно пугающе чётким, словно тьма, воплощённая в форме. И в этом городе узнать ты успеешь… Сандра медленно кружилась вокруг него, пальцы оставляли искры в воздухе, создавая иллюзию множества теней. Каждое её движение было театральным, гипнотическим. Коль Спектра чего-то захочет — Она замерла на мгновение, подняв руку, и пространство вокруг них искривилось: стены переулка растянулись и свернулись, словно пластилин. Она это берет… Я сжал кулаки, но не сделал ни шагу — казалось, что даже воздух между ними сопротивляется его движениям. Я видел смерть, Сандра прижалась к стене, и тень её пальцев, вытянутых в виде когтей, проползла по камню. В том числе и повелителей ада, Иллюзорные фигуры — демонические силуэты, аплодировали и шептали, как будто наблюдали за спектаклем. Как пошатнула статус КВО в беспорядках… Азог сделал шаг назад, и переулок будто распался на плитки света и тьмы, отражаясь в кривых зеркалах, появившихся на стенах. Если думаешь соскочить — это прощет… Сандра наклонилась ко мне, её дыхание было едва слышно, а улыбка — одновременно игривой и угрожающей: она играла с ним, как кошка с мышкой. Как ты задрала позер голимый! Она внезапно подпрыгнула, и на мгновение казалось, что она висит в воздухе; её силуэт разложился на несколько теней, каждая из которых шипела и флиртовала одновременно. Кичишься властью своей и силой! Я сделал шаг, пытаясь сохранить достоинство, но пространство вокруг него крутилось, нити света переплетались, словно удерживая его. Делай что хочешь — за всё заплатил я, Сандра мягко провела рукой по плечу Азога, словно лаская и одновременно контролируя. Иллюзия фальшивой сцены — с оркестром теней и вспышками огня — полностью завладела пространством. Хватит хернёй страдать от безделья… Азог резко выпрямился, но внезапно Сандра с шёпотом и смехом оттолкнула его в сторону, и он исчез в тумане, оставив за собой лёгкий запах серы. Скорей подпиши, что я залил за кадык. Она снова подошла ко мне, взяла его подбородок между пальцев, заставляя взглянуть прямо в её глаза. — Так что… улыбнись, ведь ТЫ согласен! — Сандра замерла, словно дирижируя последним аккордом спектакля... — Это была наша первая встреча, — произнёс Энжел, голос едва ощутимо дрогнул. — Я тогда согласился почти сразу. Увидев заинтересованные взгляды, он нехотя пояснил: — Договор был не о продаже души. Она просто помогла мне исчезнуть из поля зрения семьи. А я… я больше никогда не вступлю ни в одну семью, — он нервно почесал затылок. — Что, согласитесь, весьма удобно. — Вполне в её стиле, — тихо отозвался Морис, опустив голову в ладони. — Так, — сказал Даст, вновь собирая свою твёрдость, словно надевая маску. — Получается, что знаешь ты о ней больше остальных. — Оу, ещё бы, — Грэнхальм на мгновение прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями. — Я знал её ещё при жизни. Она была моей племянницей. После смерти её родителей мне пришлось взять опеку. Она росла обычным ребёнком… или, по крайней мере, мне так казалось. Пока не случилось то, что, я уверен, стало для неё точкой невозврата. Я сидел дома, утопая в бесконечных бумагах — проклятие любой полицейской службы, а уж для шерифа тем более. Ту ночь я тянул до последнего, оттягивая момент, когда придётся разбираться с отчётами. И тут раздался резкий стук в дверь, сразу за ним — тяжёлый хлопок, будто её толкнули со всей силы. Но даже тогда она не забыла о манерах. Когда я открыл, мир вокруг будто на мгновение сжался в кольцо ужаса. Передо мной стояла девочка лет шестнадцати — полностью запачканная кровью. На белом платье тёмные пятна проступали особенно отчётливо. Лицо распухшее от слёз, дыхание сбивчивое. Она — моя тихая, вежливая Сандра — бросилась ко мне, едва держась на ногах, и, всхлипнув, уткнулась в грудь, словно пытаясь спрятаться от всего мира. В ходе короткого, сбивчивого объяснения выяснилось: её лучший друг, накачавшись наркотиками, попытался убить её. В борьбе она вырвала нож и ударила его — тем самым лезвием, которым он хотел перерезать ей горло. Я поверил ей без колебаний. Были шестидесятые — время, когда наркоимперии итальянской мафии цвели, а подобные трагедии не казались чем-то невероятным. Я… я помог ей скрыть убийство. Убрал улики, избавился от тела, бросив его в воды Миссисипи. Тогда это казалось правильным. Сейчас же я не уверен ни в чём. Всё прошло удивительно гладко. Всё — кроме состояния Сандры. Это стало очевидно, когда на пути домой, едва держась в сознании, она прошептала, словно признание, которого сама боялась: «Страшно… страшно… самое страшное — мне понравилось…» После этого её долго мучили кошмары. Но со временем она, казалось, справилась. Вернулась к жизни. С трудом, но закончила медицинское училище, стала медсестрой. Потом открыла собственное похоронное бюро — тягостный выбор, но ей он будто подходил. Казалось, дела идут хорошо, если не считать её странной привычки тихонько переговариваться с трупами, уверенная, что её никто не слышит. Она встретила мужчину, вышла замуж. Они купили дом, поселились вместе, у них родилась дочь, жили… в целом счастливо. Пока всё не рухнуло. По её словам, мафия решила разобраться с ними, после того как супруги отказались платить за «защиту» — довольно редкое, но не невозможное явление в те годы. Их только что открытый придорожный бар подожгли вместе с посетителями. Она рассказала, что муж бросил её там, хотя мог вытащить. Пожарные нашли Сандру в критическом состоянии, но живой. В больнице ей диагностировали ожоги от первой до третьей степени и перелом позвоночника. Она впала в кому. Врачи сказали, что если она и очнётся, то не сможет нормально ходить, работать, жить как прежде. Десять лет она лежала без сознания. А затем, в один ничем не примечательный день, она просто… открыла глаза. Сказать, что врачи были потрясены, — значит не сказать ничего. Их шок выходил за пределы профессионального понимания. Повторные обследования и долгие часы реабилитации выявили невозможное: ожоги слизистых и лёгких исчезли почти бесследно, будто кто-то вытравил их из организма вручную. Прогнозы о необратимом повреждении позвоночника тоже не оправдались — да, ходила она тяжело, заметно хромая, и трость стала её неизменным спутником, но она ходила. Она выжила. Хотя тело было изуродовано ожогами, кожа — испещрена рубцами, а когда-то короткие волосы стали ещё короче и больше не росли вовсе. Она изменилась — и внешне, и изнутри. Теперь носила только закрытые костюмы, перчатки, плотные сапоги. Скрывалась под париком и федорой, словно отгораживалась от мира тканью и тенью. Но главное — изменилась её улыбка. Она всё ещё улыбалась, да… но это была гримаса, чересчур широкая, чужая, пугающая. Та, при виде которой начинаешь желать, чтобы человек и вовсе разучился улыбаться. Её шутки потемнели, обрели едкий чёрный оттенок, словно смех стал для неё лишь формой отчаяния. После выписки она продала похоронное бюро и отправилась странствовать по штатам. Позже собрала нечто вроде странствующего цирка — труппы из тех, кого общество давно записало в списки «неудобных». Казалось, всё идёт… ну, настолько «нормально», насколько могло идти при её психике и прошлом. Но это был только фасад. Я думал, что она отпустила прошлое — мужа, дочь, боль. Я ошибался так глубоко, что теперь мне страшно вспоминать ту наивность. Однажды мне пришло донесение: Валентайн Вуд найден мёртвым. Смерть — насильственная. Следователи указали на самосуд, причём с явными ритуальными элементами. Их дочь, будучи несовершеннолетней, была возвращена под опеку Сандры до достижения восемнадцати лет. Лишь позже я узнал, что произошло на самом деле. Сандра создала нечто вроде банды — группировки, целиком посвящённой борьбе с мафией и уличными бандами. Но это была не полиция, не правосудие. Это было… её личное возмездие. И первой жертвой стал её муж. Они устраивали суды — извращённые, театральные. Сандра была судьёй. Вердикт почти всегда был один. После чего следовала казнь, совершённая по… — Я не помню, как называлась та религия… Она, кажется, была ответвлением от вуду. Сейчас… минутку… — Морис нахмурился, щёлкая пальцами. — Бо… Боко… — Бокор, — прозвучал женский голос, мягкий, но уверенный. — Точно. Спасибо, — коротко кивнул Морис и продолжил, будто этот маленький штрих лишь подчёркивал всю нелепую жуть происходившего. …В конце каждого «суда» они сбрасывали тела в глубокие ямы, где кишмя кишели голодные крысы. Те с готовностью делали остальное. Я стал свидетелем всех этих зверств — и… ничего не сделал. Ни в реальности, ни внутри себя. Будто оказался парализован собственной слабостью. Я, шериф, человек долга — оказался зрителем чужого безумия. Но подобные истории никогда не заканчиваются хорошо. И эта — не стала исключением. Финалом стала смерть. Смерть Сандры. Её собственная дочь, доведённая до отчаяния, вонзила ритуальный кинжал матери в спину — точно в область сердца. Сандра качнулась, потеряла равновесие и, не успев издать ни звука, рухнула в яму к тем самым крысам, которым столько лет сама отдавал своих приговорённых. Вот такая нелепая, беззвёздная, лишённая величия кончина. После её гибели труппа рассыпалась, словно карточный домик: кто-то сбежал в другие штаты, кто-то исчез бесследно, кто-то — возможно — повторил её путь. Я же предпочёл отступить подальше от всего этого ужаса и прожил до восьмидесяти шести лет, пока однажды не умер от сердечного приступа. Но и смерть не принесла мне покоя. После перехода я стал свидетелем её нового падения. Сандра — не знаю, чем она руководствовалась — попыталась стать оверлордом. Я до конца не понял, кому она бросила вызов, но вернулась она оттуда в состоянии полной прострации, словно опустошённая изнутри. Это напоминало ту же псевдодепрессию, что накрывала её волнами ещё при жизни. Так продолжалось десять лет. Пустые попытки, тихие провалы, затяжная тень за плечами. Пока однажды она не решила прийти… в отель. Морис закончил свой рассказ. Когда пелена воспоминаний медленно рассеялась, он поднял взгляд — и увидел два совершенно разных выражения на лицах слушателей: у Энжела — неподдельный страх, у Хаска — холодная, почти хищная враждебность. Но смотрели они не на него. Их взгляды были устремлены ему за спину. Грэнхальм резко обернулся — и отшатнулся. На соседнем столике, раскинувшись в нарочито вульгарной позе, лежала Сандра. Новая одежда не скрывала глубоких шрамов, прорезавших её лицо. И хотя по ним уже было видно медленное заживление, зрелище оставалось тяжёлым. — Ну что? — протянула Вуд, разглядывая грешников, будто оценивая их реакцию. — Рассказал всю подноготную о своей бедной племяннице? Очернил её образ? Морис сглотнул — ком в горле мешал дышать. Он слишком хорошо знал: предательство Сандра не прощает. И мог только гадать, что она с ним сделает. Она заметила это и издала мягкий, почти ласковый выдох: — Оу, не стоит бояться, мой дорогой друг… — Только попробуй к нему прикоснуться — и очень пожалеешь! — неожиданно рявкнул Хаск, вставая. Сандра повернула к нему голову. В её взгляде не было ни злости, ни раздражения — только холодная насмешка. — А то что? — произнесла она лениво. — Пожалуешься своему хозяину? Ты, кажется, забыл, что договор касался не только меня… — Не знаю, что ты собираешься делать, но я в этом участвовать не буду! — с трудом выдавил Морис. — Мальчики, — протянула Сандра, ловко соскочив со стола. — За заговор за спиной полагается наказание. Она покачала пальчиком, как строгая тётушка, застукавшая детей за кражей печенья. — И наказывать я умею превосходно. Однако… боюсь, вас двоих, — она указывала двумя пальцами на Хаска и Энжела, — я тронуть не могу. Радио-демон не оценит, если я повредю его игрушку. Как и Валентино, если трону другую. Она жестом обвела их — и улыбнулась шире: — А вот свою куклу я тронуть могу. И ваше наказание будет в том, что вы увидите, как человек, который пытался вам помочь, будет страдать… в том числе из-за вас. С этими словами она сделала стремительный рывок — и пальцы сомкнулись вокруг шеи Мориса. Он попытался вырваться, но хватка лишь усилилась. В следующее мгновение её охватило пламя. Оно переползло на него — и через две секунды они исчезли, оставив на полу два обугленных следа. Они оказались в комнате Вуд. Сандра швырнула Мориса на пол; он попытался подняться на руки, но она пнула его по левому предплечью. Он рухнул обратно. Вторая попытка закончилась ударом по животу, который заставил его перевернуться на бок. Сандра встала над ним, наклонилась вплотную, её лицо было слишком близко. — Значит так, — произнесла она, чётко отделяя каждое слово. — Ты. Оплатил. Мне. За. Всё. Она начала бить его по лицу, чередуя руки. Каждый удар отзывался хрустом и глухим эхом по комнате. Затем она резко развернулась и начала ходить взад-вперёд, сжимая виски пальцами, будто пыталась унять внутренний гул. — Ты знаешь, что я не виноват в том, что тебя предают снова и снова, — прохрипел Морис, сплёвывая кровь. — Ты сама создаёшь эти ситуации… Сандра продолжала ходить, будто не слыша, но плечи её подрагивали. — Ты стремишься окружить себя союзниками, но вечно видишь угрозу… и удар наносишь тем, кто ни в чём не виноват. Он втянул воздух сквозь зубы. — Ты обречена быть одной. Как и тот, кого ты ненавидишь и боишься… На этих словах свет в комнате начал тускнеть и мерцать. В тёмных углах проступали символы и руны, как будто чья-то древняя тень проникала в пространство. Рядом стояло зеркало — и в нём отражалась Сандра. Но отражение смотрело на Мориса, хотя она стояла спиной к стеклу. — …Ты такая же одиночка, как и АЛАСТОР. Это стало точкой кипения. Сияние зелёного света всколыхнуло воздух. Призрачный, полупрозрачный образ Сандры возник над Морисом, накладываясь на её настоящую фигуру. Правая рука её светилась ядовито-зелёным, и она мягко прижала ладонь к голове Мориса. Боль была мгновенной — словно в его череп вбивали десятки толстых гвоздей одновременно. Левая часть её лица и плеча стала прозрачной, призрачной — обнажив обезображенную ожогами плоть, как она выглядела при жизни. И голос, искажённый, потусторонний, прорезал пространство: — Зᥲᴛκнᥙᥴь, traditor. Я ᴛыᥴячᥱκρᥲᴛн᧐ ᥴᥙ᧘ьнᥱᥱ ᥱᴦ᧐. Будь у ʍᥱня х᧐ᴛя δы ᥰ᧐᧘᧐ʙᥙнᥲ ᴛᥱх ᥴᥙ᧘, чᴛ᧐ δы᧘ᥙ ᧐ᴛняᴛы… я δы ᥱʍу нᥱ ᥰρ᧐ᥙᴦρᥲ᧘ᥲ! Боль исчезла так же внезапно, как пришла. И Сандра исчезла вместе с нею. Она оказалась у кровати, пошатываясь. Из её носа текла кровь, в которой виднелись чёрные, будто обожжённые кляксы. Сначала она рассмеялась. Коротко, сухо, почти безумно. Затем её голос стал тихим и сладким — слишком сладким. — Я знаю, как тебя лучше наказать… Она поднялась, схватила Мориса за руку. Его раны исчезли, как стертая запись. Над его головой возникли тонкие нити, уходящие к деревянной крестовине, появившейся в её левой руке. Их окружил всплеск тени — и через мгновение они оказались в коридоре нулевого этажа. — Оу, Нифти! — пропела Сандра приторным голосом. Через секунду перед ними возникла маленькая циклопша, сразу же начиная тараторить, перескакивая с вопросов на рассказ о тараканьем спектакле. — Постой-постой, моя маленькая подруга, — перебила её Сандра. — Я пришла подарить тебе подарок. — Подарок? — глаза Нифти сверкнули. — Именно. Я хочу одолжить тебе моего дорогого друга… и дать вещицу, которая поможет им управлять. А ты… — Управлять?! — Нифти аж подпрыгнула. — Да. А ты, в свою очередь, не будешь мешать мне в отеле. И не будешь… трогать меня. Согласна? — Да! — пискнула Нифти. Она выхватила крестовину, одновременно пожав руку наклонившейся Сандры. В следующую секунду Вуд растворилась в тени, оставив Мориса — слегка окровавленного, обессиленного — на попечение маленького урагана. Циклопша повернулась к нему, лучась энтузиазмом. — Ну что, плохой парень… — протянула она с опасным блеском в единственном глазу.