Мир 7. Гарри наконец дома

      Гарри резко открыл глаза и уставился в потолок. Его сердце всё ещё быстро стучало, как после долгого бега, и в груди было странное ощущение — одновременно тяжёлое и лёгкое, как будто он что-то отпустил. Он резко сел, осматриваясь.       Площадь Гриммо. Тусклый свет зимнего утра пробивался сквозь тяжёлые шторы, отбрасывая тусклые серые тени на стены. Дом был таким же, каким он его оставил: старым, пыльным и мрачным. Где-то на кухне послышалось недовольное бормотание старого Кричера, а отдалённый звук готовки сообщил, что домовой эльф всё ещё пытается о нём заботиться, несмотря на всё.       Гарри провел рукой по лицу и, нащупав неопрятную щетину, осознал, сколько времени он провел в забвении. Он даже не сразу поверил, что вернулся.       — Это был сон? — пробормотал он себе под нос. Он мог бы поверить в это, но всё, что он видел, всё, что пережил, казалось ему слишком реальным. Альтернативные жизни. Другая история и другая боль. И понимание, что он перестал дорожить тем, что у него есть здесь и сейчас.       Поднявшись на ноги, он покачнулся — тело было уставшим и слабым. Неудивительно, он провёл много времени в забытье, пытаясь спрятаться от мира и друзей в этом тёмном доме. Он направился в коридор, и взгляд его сам собой наткнулся на старый портрет Финеаса Блэка, висевший на стене. Черты, лица которого были ему теперь болезненно знакомы. Гарри замер.       — Вы… — прошептал он, глядя на картину.       Финеас прищурился, окинул его взглядом сверху вниз и зевнул, воспитанно прикрыв рот рукой.       — Поттер, и что ты таращишься? Небось, опять будешь ныть о своей жалкой судьбе. Не с твоим статусом вести себя как сопливый первокурсник.       Гарри невольно скривился.       — Вы ведь… Вы ведь были тем, кто приходил ко мне. Вы показывали мне другие жизни.       Портрет недоумённо вскинул брови.       — Прекрати нести чушь, мальчик! Я всю ночь мирно спал в этой чёртовой раме. Что за нелепости ты тут выдумываешь?       Гарри нахмурился, пытаясь что-то понять. Это был не тот Финеас Блэк. Не тот, кто говорил с ним. Не тот, кто проводил его через невозможные миры.       — Тогда кто…? — прошептал он, но сам ответ пришёл к нему почти сразу. Он вспомнил истории — старые, древние. Про чудеса в канун Рождества. Про Духов.       «Дух Рождества», — подумал Гарри и медленно кивнул сам себе.       — Ты и правда сошёл с ума, Поттер, — проворчал Финеас, уже теряя к нему интерес.       Гарри повернулся и медленно пошёл на кухню. Воздух в доме был спертым и холодным. Он не мог не заметить хаоса, царившего повсюду: пустые бутылки из-под огневиски на столе в гостиной, слой пыли, старые газеты. Всё это было отражением его состояния.       На кухне бурчал Кричер, протирая посуду.       — Кричер, — сказал Гарри, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. Домовой эльф тут же замер и сердито обернулся.       — Мистер Гарри Поттер снизошёл поговорить с бедным Кричером? Чего ему угодно? Новые бутылки, чтобы разбросать?       Гарри вздохнул и, проигнорировав ехидство эльфа, сказал:       — Нужно убраться в доме. Все пустые бутылки из гостиной — выкинь. Здесь… здесь должно быть чисто. И… — Он провёл рукой по лицу и горько усмехнулся. — Я тоже пойду в душ.       Кричер моргнул, как будто удивившись, но ничего не сказал и тут же принялся выполнять приказ. Гарри поднялся обратно в ванную и, включив горячую воду, встал под струи. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя по-настоящему живым. Вода смывала с него усталость. И как будто всё то, что накопилось за эти семь месяцев — боль, горе, вина, — наконец начало растворяться.       Надев чистую одежду, он вернулся в гостиную. Кричер уже убрался, и комната впервые за долгое время выглядела обитаемой. Гарри стоял посреди комнаты, словно на распутье. Он не мог перестать думать о том, что видел. О жизни, которая могла бы быть у него.       Но эта жизнь — его настоящая.       Он посмотрел на камин. Сердце гулко стучало. Что, если они не ждут его? Что, если он уже слишком отдалился? Но слова из другого мира, из тех альтернативных реальностей, гудели в его голове: «Ты не один».       Сделав глубокий вдох, Гарри шагнул к камину. Он достал горсть летучего порошка, бросил в огонь и громко сказал:       — Нора.       Изумрудное пламя охватило его, и через несколько секунд он вылетел из камина в хорошо знакомую кухню.       Тепло. Свет. Запах пирогов и какао. Смех.       Гарри поднял глаза и замер. Миссис Уизли стояла у плиты, но тут же обернулась и уронила ложку.       — Гарри?! — её голос дрогнул от удивления.       Все тут же повернулись в его сторону. Рон замер с кружкой в руке. Джинни, стоявшая у окна, распахнула глаза. Даже Гермиона, сидевшая за столом с книгой, вскочила, как только увидела его.       Казалось, это мгновение длилось целую вечность. Но вот миссис Уизли, не раздумывая, бросилась к нему и заключила в свои тёплые, материнские объятия.       — Гарри, мальчик мой… — прошептала она сквозь слёзы.       — Ты пришёл, — сказал Рон, подходя ближе и хлопая его по плечу. Гарри кивнул, чувствуя ком в горле. Гермиона подошла тоже, её глаза блестели от слёз.       — Мы скучали по тебе, — прошептала она, обнимая его.       Гарри взглянул на Джинни, которая улыбнулась ему — мягко и с пониманием. Она подошла чуть ближе, взяла его за руку и сказала:       — С Рождеством, Гарри.       Он огляделся. Это было то, чего он боялся, но больше всего желал. Семья. Дом. Его место. Его настоящее.       — С Рождеством, — ответил он и, впервые за долгое время, улыбнулся.       Тепло разлилось по его груди, вытесняя пустоту. Он наконец был дома.

КОНЕЦ