Глава 3

Мама была Бетой. Но папа все равно любил ее. Рей помнит грубые комментарии людей о том, что их пара была "ненормальной". Она всегда игнорировала это, потому что ее родители казались такими счастливыми вместе: неразлучными, как будто они были двумя половинками одного целого. Но иногда появлялись трещины. - Бен принес домой еще кое-что из этих... штучек. До десятого дня рождения Рей остается пара недель. Она делится этим со своим отцом. Ему скоро исполнится тридцать. Прямо сейчас она слушает, как ее мама разговаривает с тетей Эйлой, ее единственной тетей и маминой сестрой. Мама вздыхает. - Да, я знаю, что у него есть потребности, но эта фальшивая смазка такая липкая и мерзкая. Фу. Я не знаю. - Она смотрит на задний двор через окно, которое находится над раковиной. Рей видит только ее мягкие каштановые волосы. - Иногда мне кажется, что меня ему недостаточно, и он начнет искать кого-нибудь другого. Прошли годы, и... — Мама колеблется. - Я знаю. Эй, я знаю. Для Рей все это не имеет смысла. Она убегает на кухню пообедать, не переставая улыбаться, пока ее мать готовит блинчики с беконом. В последнее время мама выглядит очень уставшей — в основном с тех пор, как доктор сказал, что Рей станет омегой, когда вырастет. Закуривая сигарету, мама спрашивает. - Ну как вкусно? - Вкусно. Спасибо, мамочка. - Пожалуйста, детка. - Она выпускает в окно струю дыма, изучая Рей. Ее глаза наполнены слезами. - Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? Рей смотрит на нее, но не может вспомнить ее лица. Оно кружится и расплывается. Рей проглатывает свои блинчики. - Я тоже люблю тебя, мама, - бормочет она. - Ты ведь знаешь это, правда? - ...Верно. Верно. Они обе замолкают. Папа вернется домой только в час ночи, и им больше не о чем говорить. Мама моет посуду и, прихватив сигарету, поднимается наверх, по коридору в родительскую спальню. Дверь с тихим щелчком закрывается. Рей сидит на диване и играет в свою новую игру с покемонами, не обращая внимания на плач матери. Странно только, когда папа начинает проливать слёзы.

***

Папа, как и обещал, заказывает пиццу. Рей просыпается от соблазнительного запаха пепперони, и на кофейном столике для нее уже приготовлен кусочек. Она дрожит, когда садится, накинув на плечи одеяло, и чувствует себя более голодной, чем думала. Он садится рядом с ней, и они включают "Тарзана". Рей чешет свою железу на затылке. Это не помогает справиться с ужасным покалыванием, но она не хочет, чтобы папа это делал. Она все чешет и чешет, стараясь не обращать внимания на новое желание, зарождающееся у нее в животе, завернуться в одеяло и спрятаться в нем. Гнездование. Предполагалось, что она устроит гнездышко в каком-нибудь тихом месте, например, на цокольном этаже или гардеробной. У них нет цокольного этажа, так что остается только ее крошечная каморка или папина гардеробная. Папа кладет руку на спинку дивана. - Как поживает этот малыш По? - Хорошо. - Он привязан к своей маме, верно? Вроде ее зовут Шара? - Я не знаю. Начинается фильм. Какое-то время папа больше ничего не говорит, и они едят в тишине. От него вкусно пахнет. Чем дольше Рей сидит рядом с ним, тем сильнее ей хочется найти безопасное и мягкое место. Она сжимает челюсти, прежде чем вскочить на ноги и поспешить наверх, в свою спальню. Там ей будет удобно. Папа оставит ее в покое, и... она почувствует себя более комфортно. Но он следует за ней. Он висит над дверью ее спальни, пока она пытается устроиться поудобнее в своей постели, переворачиваясь и кутаясь в одеяла, но это не удовлетворяет ее желания. Рей сдерживает слезы, повинуясь своим глубоко укоренившимся инстинктам, и подходит к гардеробной, чтобы посмотреть, что с этим можно сделать. Это унизительно. Она как дикое животное. Папа прочищает горло. – Моя гардеробная больше. Если хочешь, воспользуйся ею. - Он заглядывает в ее комнату, пожимая плечами. - У меня есть еще кое-что… м-м… одеяла. Если хочешь. - Нет, спасибо, - отрезает Рей. - Я просто убираюсь. Я не... мне ничего этого не нужно. Он кивает и выскальзывает из ее комнаты, но задерживается в коридоре, чтобы понаблюдать. Она расхаживает по комнате, грызет ногти и пытается отказаться от его предложения принять одеяла и большое место для ее гнездышка. Это безумие. Она подросток и человек — она не хочет вить гнездо и уж точно не станет приглашать в него своего отца. Рей неловко захлопывает дверь у него перед носом. - Я устала. К ее удивлению, отец сопротивляется. Он наваливается на дверь всем весом, чтобы она оставалась открытой, его темные глаза изучают ее. Это напоминает Рей о ее сне. - Ты уверена? - Он продолжает напирать. - Да, я уверена! Уходи! - Рей, пожалуйста, позволь мне помочь. Это нормально, это нормально — хотеть... создать безопасное место. - Бен вклинивается глубже. В его глазах отчаяние и грусть. - Просто позволь мне помочь. - Нет! Отвали, пап! Ей удается захлопнуть дверь и защелкнуть замок. Проходит мгновение, и она беспокоится, что он может ворваться внутрь, но ее отец вздыхает и уходит дальше по коридору. Хорошо. Ничто из этого странного дерьма не произошло. Но порыв к… гнезду становится только сильнее. Рей грызет ногти до крови, прежде чем сдаться, роется в шкафу и сметает с дороги все, что попадается под руку: ботинки, шлепанцы, старые рубашки. На полпути она разражается рыданиями, но продолжает, потому что не может представить, что когда-нибудь остановится, пока все не станет именно так, как должно быть. Все должно быть правильно. Все должно быть безупречно. Гардеробная не глубокая и не достаточно большая. Рей изо всех сил пытается втиснуться туда, решив, что у нее все получится, но она знает, что дальше по коридору ее ждет гораздо более вместительное место. Ее мысли прикованы к нему, к запаху возбужденного Альфы. От неизбежного никуда не деться. Ей нужна эта гардеробная, как воздух, которым она дышит. Дрожа, Рей собирает простыни, шмыгает носом и толкает дверь своей спальни. В коридоре пусто и тихо, поэтому она спешит в комнату своего отца. Она выглядит точно так же, как при жизни мамы: те же зеленые простыни, та же нетронутая подушка с ее стороны, та же разномастная мебель. Везде лежит тонкий слой пыли, словно папа боится к ней прикасаться. Его сторона кровати аккуратно застелена. Мама обычно делала это для него. Рей вздрагивает, направляясь к их гардеробной. Ничего не тронуто; все мамины блузки и платья по-прежнему висят на вешалках, но они мешают, а запах раздражает Рей. Трясущимися руками она снимает каждую вещь и складывает ее в кучу рядом, охваченная желанием, чтобы это пространство принадлежало ей. Это больше не мамино место. В гардеробной есть ковер и несколько встроенных полок, которые идеально подходят для хранения продуктов для... для...… - Нет, - бормочет Рей, продолжая бездумно опустошать шкаф. - Нет, нет, нет... Ей нужны еда и питье, чтобы прокормить себя и ее — ее щен..— нет, нет, только ее; ей нужны припасы только для себя самой. Запах ее отца наполняет это место, и ее мозг хочет — хочет совсем не того. У папы тоже есть пара вещей, которые весят здесь. Рей снимает с вешалок его рубашки и, повинуясь инстинкту, прячет их под подушку. Это успокаивает. Дает приятное ощущение. Она разглаживает простыню и одеяло, медленно потягиваясь, как кошка, мнущее его. Пока она работает, ее сознание окутывает приятная дымка, и вскоре она теряет счет времени, просто раскладывая одеяло в уголках. Больше. Нужно больше. Из-за дождя атмосферное давление высокое, она чувствует это всем своим существом. Щенки не переносят холода и сырости. Шорох выводит ее из задумчивости. Рей видит, что ее отец сидит на корточках у двери гардеробной с охапкой толстых одеял, которые он пытается аккуратно спрятать внутрь. Ее сердце начинает биться быстрее. Здесь все пахнет им: альфой, безопасностью, домом, долгими летними ночами и земляным запахом его рабочих ботинок на кухонном полу. О Боже. Бен пытается улыбнуться. - Прости. Я не хотел тебя беспокоить. - Он оглядывается через плечо, и Рей наслаждается тем, как перекатываются мышцы на его бицепсах. - Думаю, ты не хотела, чтобы здесь были вещи твоей мамы, да? Все в порядке. Я читал об этом — это нормально. - Мне жаль, - выпаливает она. Потому что так оно и есть. Потому что она не имеет права разбрасывать мамины вещи. Он сидит там, где сидел, скорчившись.— Не извиняйся. Честно говоря, держать эти вещи здесь довольно жалко теперь. Ты оказала мне услугу, детка. - Папа складывает руки на коленях и наклоняется, чтобы заглянуть внутрь. - Когда я учился в школе, там не было занятий для деми-людей, так что все это для меня в новинку. Выглядит мило. По-домашнему. Ее нижняя губа дрожит. Она напугана, но он старается успокоить ее и быть милым по отношению ко всем этим странностям. Он даже не злится из-за того, что она выбрасывает мамину одежду. Папа наклоняет голову набок и хмурится. - Что-то не так? Могу я чем-нибудь помочь? - ...Я не понимаю, что происходит. - Рей съеживается и сворачивается калачиком на полу. В груди у нее что-то сжимается.— Мне так страшно, папочка. Я не… Я не хочу этого делать. Она закрывает лицо руками и заливается слезами. Дождь барабанит по окну спальни. - Я хочу к маме! Я—я хочу к своей маме! - Рей, Рей, все хорошо, милая. Все хорошо. - Я не могу перестать думать о детях, хотя я даже не хочу их! Мне приходится утеплять этот дурацкий гардероб, потому что я так боюсь, что они могут умереть! - Рыдания переходят в плач, и она в ужасе пытается спрятаться под одеялом. - Я хочу к маме! Хочу к маме! Бен заползает внутрь, прежде чем она успевает его остановить. Он откидывает одеяло, под которым она лежит, и берет ее на руки, поворачивая к себе. Облегчение наступает мгновенно. Рыдания Рей прерываются, и она прижимается к нему ближе, утыкаясь носом в подбородок отца и вдыхая его запах. Он в ответ зарывается носом в ее волосы и тоже втягивает воздух, громко, словно не может насытиться. Он теплый и твердый, но в то же время мягкий. Это приятно. - Ш-ш-ш... - шепчет он, - ш-ш-ш... с тобой все в порядке, милая. Всё в порядке. Я здесь. - Бен поворачивается и накрывает их толстым одеялом, чтобы они были завёрнуты в уютном тепле. Феромоны и его запах — запах папочки — наполняют ее нос. Он с трудом сглатывает, и говорит так, чтобы Рей услышала. - Ты… ты проделала хорошую работу. Гнездо выглядит милым и безопасным. - П-Правда? - О да, безусловно. Это выглядит великолепно. - Папин нос скользит вдоль ее подбородка к железе, расположенной под ним. Он сжимает ее крепче. - Я так горжусь тобой, Рэйби. Я люблю тебя. - Я т-тоже люблю тебя. Я люблю тебя. Тревога постепенно проходит. Рей тихо дышит папе в шею и слушает шум дождя, когда он проводит большим пальцем по тому месту, где должна находиться брачная метка, у нее на затылке. Впервые с тех пор, как она была ребенком, она слышит, как из его груди раздается успокаивающее мурлыканье, от которого у нее дрожит тело. Она погружается в ленивую сонную дрему. Гнездо готово и одобрено альфой. Она может умереть счастливой.