Тот андроид: Глава I

Иногда я встречаю чудовищ.

Иногда мне приходится быть одним из них.

И я – самое страшное из тех, что можно повстречать.

***

5 февраля 2042 год Мичиган, Детройт Среда, 09:28 И хотя это точно был его дом, Гэвин стоял в самом тёмном углу террасы и наблюдал за движением вокруг совершенно притуплено. Всё ощущалось так, как во сне, когда не можешь ни врезать хорошенько, ни сбежать, ни сделать что-нибудь стоящее или, по крайней мере, логичное. А здоровяки в дуракцих красных комбинезонах вытаскивали огромные коробки из своего грузовика и забивали ими и без того тесное пространство дома. Вот коробка Одежда, а это коробка Посуда, а это – Косметика, Работа, Обувь, Декор... В одно мгновение можно испытывать злобу, бессилие и привязанность? А если приправить всё натянутой улыбкой? — Думаю, к десяти они закончат, — говорит по всем меркам шикарная женщина с чёрными блестящими волосами по плечи. Взгляд у неё властный, голос уверенный, сильный, и она вся источает волю к жизни. — Твоя конура будет выглядеть приличнее, Гэвин. — Не помню, что бы я просил о чём-то таком, — Рид не замечает, как сильно пальцы сжимают деревянные перила, но одёргивает руку, когда в ладонь впивается заноза. Такая же колющая, зудящая как переезд новой версии Бет Хиггинс. Да, он моральный урод, но скорбящей по дочери она нравилась ему больше. Больная, стервозная, вечно уставшая, но соблазнительно приземлённая. Она была понятной, прозрачной и простой — такой, какой она ему понравилась. Он чувствовал родство с её опустошением, а теперь, когда она воспрянула духом и вернулась к прежнему укладу, он совершенно перестал её понимать. — Немного переделаем твой кабинет, чтобы мы оба могли там работать. Я хочу туда новое окно, светлые стены, больше воздуха, знаешь? — она стоит рядом, теребя воздух рукой, словно он по этим витиеватым движениям должен хоть что-то понять. И её речь быстро превращается в густой, мутный шум. Такой же мутный, как силуэты грузчиков, такой же мутный, как надписи на коробках, такой же мутный, как весь этот никчёмный домишко, который она назвала «конурой». И вот он в машине на просторной и пустой парковке. В салоне чертовски холодно, потому что... Потому что на дворе, блять, февраль, и на улице холодно, а он экономит бензин. И почему-то он сидит без музыки, и всё из-за этого кажется ещё более унылым. Через парковку под дождём вперемешку с отвратительным мелким снегом медленно бредёт девчонка, одетая совершенно не по погоде — тёмная толстовка с капюшоном так себе укрывает от зимнего холода и дождя. — Ты бы мог ещё в соседнем квартале встать, — закатывая глаза, говорит девчонка и садится на соседнее с водительским. — Хорошая идея, — ответно язвит Рид. — Если уж на то пошло, то я вообще тут быть не должен. Но твоя мамаша считает, что её работа важнее моей и что забирать тебя после разборок с директором - моя обязанность. Гэвин уже через секунду смягчается, хоть и не подаёт виду. Включает музыку — не потому, что чувствует себя потерянным, а чтобы это едкое чувство не пропитало дочь Бет. — Слушай, Ника, а чё случилось-то? — Драка, — коротко произносит Ника, и её чёрные, как у матери, волосы прислоняются к боковому окну. Она смотрит на пролетающий мимо пейзаж без печали или какой-нибудь там трагедии. Ей просто всё настопиздело. И он это прекрасно понимает. — Ну, синяков я на тебе не вижу, значит, твоему папочке пришлось облизать жопу директора и очередной родительницы, чьё чадо ты разукрасила. Он не поддерживает её, не поощряет и даже не пытается ей улыбнуться, но девочка смотрит на него совсем не так как на отца или мать. Он не знал наверняка, считает ли она его другом, но по всей видимости врагами они не были. — Ты ведь не хочешь, чтобы мы жили у тебя, — Ника вставляет наушник в одно ухо и включает плеер. Старый потёртый плеер, какие теперь продают коллекционерам. Когда-то Гэвин заработал на него на своей первой подработке. Ему досталось от матери, но плеер он всё же купил. — Не хочу, — без раздумий отвечает Рид и говорит чистую правду. — Забавно, — Ника усмехается и отворачивается. — Забавно, что ты вытащил её из ямы, а теперь недоволен тем, каким человеком она была всё это время. — В яме она была лучше. — Когда пила и спала целыми днями? — Тогда она не пыталась перестроить мою жизнь и мой дом. Не пыталась тащить меня в своё окружение из сраных интеллигентов и не вела себя как отличница из приличной семьи, — Гэвин говорил скорее устало, чем возмущённо. Он слишком много раз обдумывал это в голове. — Я знаю её только такой, — в голосе Ники меньше усталости. Но гораздо больше обиды. И разочарования. И всё это тоже сливается в сплошное угрюмое гудение. И он уже не замечает ни Нику, ни пролетающие мимо машины. Он просто есть. Пытается быть. Он вновь приходит в себя, когда его напарник, Лойс Стокер, ехидно улыбается, собирая вещи со своего стола. Его идеально выбритое лицо с тонкими бесцветными губами кажется плоским и хрупким как тарелка. Рид с удовольствием бы уронил эту тарелку и смыл осколки в толчок. — Отпуск, Рид, слышишь? Заслуженный! Знаешь такое слово? Ты его, наверное, уже и не помнишь, м? — продолжает издеваться Стокер. — Кстати, в кафетерии новая традиция. Нужно спрашивать какая? Рид так не думал. Он бы многое отдал, чтобы голос Стокера превратился в бессвязный шум, как в последнее время голоса всех, кто был рядом. Но именно этот голос звучал ясно и даже чересчур громко в его голове. — Знаешь, какая? Знаешь? — Стокер улыбается и сверкает всеми... да сколько у него там зубов? От белоснежного блеска аж тошнит. — Обсуждение твоей статистики раскрываемости. Кстати, как она поживает? Уже вылетела по другую сторону экватора? Занятно, но коробки Одежда, Посуда и Работа раздражали Рида гораздо сильнее. Этот спектакль скорее утомлял. Тоска. Пожалуй, беспросветная тоска — и всё. И потом суровое, так надоевшее лицо Фаулера, который иногда ведёт себя так, словно он каждого детектива в своём участке растил с пелёнок. С таким лицом было куда проще представить какого-нибудь чувствительного дядюшку по линии отца или живущую не прошенными советами тётушку по линии матери. — Что с тобой происходит, Рид? — Фаулер не отрывает глаз от экрана ноутбука. — Где твоя былая прыть? — Да чёрт её знает, — вырывается у Гэвина совершенно откровенно. — Я не должен нянчиться с тобой. С такими показателями тебе прямая дорога в архив, на задворки профессии. Сомневаюсь, что тебя устраивает такой расклад. И вот, теперь, когда, не чувствуя пальцев, Гэвин пялится на труп, высовывающийся из замёрзшей проруби, он думает, что архив – не такое уж и плохое место. Теперь, когда окоченевшие пальцы медленно скользят по колючей проволоке, стягивающей голову жертвы, Рид думает, что коробки с именами и общество интеллигентов - не такая уж и плохая компания. Теперь, когда он в ступоре крутит в пальцах нашивку, изъятую из плотно сжатых кулаков убитого, он думает, что мёрзнуть в машине на парковке перед школой - не такое уж плохое занятие. И толпа зевак, журналистов и полицейских вокруг территории, обнесённой сигнальной лентой, не сливается в один размытый силуэт. И голос Тины Чен не звучит приглушённо. — Гэвин, чёрт, это твой последний шанс. Очень херовый, но шанс, — Тина говорит тихо, но её слова отдаются эхом. — Пока Стокер не портит тебе кровь, будь добр, не просри всё. — Это дело по документам даже принадлежит Стокеру, это смешно, — Рид изображает ухмылку. — Смешно то, что Фаулер всё ещё держит для тебя рабочий стол, — Тина смотрит на него так серьёзно, как старшая сестра, которой у Рида никогда не было. — Соберись, не будь тряпкой. Стокер смылся в отпуск — и плевать, пока тебе не найдут напарника, рви это дело зубами. Как всегда делал, — последние слова из её уст звучат совсем иначе. Она будто разочаровалась в герое детской сказки или мультфильма. Гэвин никогда не думал, что их связывает что-то более сложное, чем просто знакомство и взаимный обмен колкостями. Он не думал так и сейчас. И даже тогда, когда она на секунду касается его плеча и смотрит с сочувствием. Он редко замечал что-то важное вокруг себя. Может, он плохо знал, что значит быть. И его слишком давно не было. Что он знал наверняка — ему не раскрыть это дело. Возможно, когда-то он был тем, к кому взывала Тина Чен, но сейчас перед трупом, во все стороны от которого тянулась колючая проволока, на корточках сидел человек, ни имеющий понятия о том, что делать дальше. Хотелось встать, похлопать, поблагодарить всех за убедительно разыгранное представление. Потом бы тяжёлые шторы съехались, люди в зале столпились бы у выхода, а актеры отправились бы отмечать ещё один успешно поставленный спектакль. Только в жизни так сделать было нельзя. И его взгляд запутался где-то на горизонте, где очертания острова Бель сливались с белесым, погруженным в дымку Детройтом. И башня Киберлайф, растущая из земли острова, глядела на него в ответ тысячью своих стеклянных глаз. — Рид, тут какой-то гандон из Киберлайф требует его пропустить, говорит, что детектив Стокер в курсе, но Лойс в отпуске и... — напарник Тины, тоже патрульный, развёл руками. — Видимо, у гандона из Киберлайф сегодня тоже не всё пошло по плану, — Рид протёр глаза и вздохнул безрадостно. — Ну кто там, блять, ещё? Он направился вслед за патрульным. Лёд на поверхности замёрзшей крохотной заводи еле слышно гудел под ногами. Кроме нескольких объективов журналистских камер на детектива уставилось два стеклянных блестящих глаза. Рид знал наверняка — глаза утоплены в пластиковый череп. Голубое кольцо на виске пластикового черепа, покрытого ничем неотличимой от человеческой кожей, круто провернулось, мигнув жёлтым и на долю секунды красным цветом, вновь утихомирилось. Спокойное голубое свечение. Светящийся голубой треугольник. Серый пиджак — даже зимой. Белый серийный номер. Белый номер модели. На месте должен был работать детектив Лойс Стокер. Вероятно, документация полиции ошибочна, Аманда. Мы не рассчитывали на работу с этим детективом. Полагаю, нам придётся с ним работать. Он ведёт дело об убийстве, совершённом на территории компании. Сотрудничество неизбежно. И губительно. — Вот тот андроид, детектив, рвётся за ленту... — начал было жаловаться патрульный, но Рид прервал его жестом руки. — Всё, откисни, — сказал он, не глядя на коллегу. Андроид сделал шаг за сигнальную ленту навстречу детективу. Его лицо, немного серое, безжизненное, почти каменное, заметно ожило. Рот, хоть и неважно, но всё же дёрнулся, изобразив подобие улыбки. — Добрый день, детектив Рид, — ни капли не изменившийся голос, с такой же ровной интонацией. — Добрый? — Гэвин обернулся к трупу в проруби и вновь к андроиду. Он смотрел на него с подозрительным прищуром. Абсурд, это похожий андроид, но необязательно тот же самый. Три года прошло, его наверняка на что-нибудь переплавили... — Моё имя Коннор, модель Эр-кей-восемьсот, помощник в расследовании дел, в которых фигурирует андроид или дел, напрямую затрагивающих интересы компании Киберлайф, — механически проговорил Коннор. — Компания прислала меня, поскольку тело было обнаружено на территории резиденции Киберлайф. Рид поджал губы и бездумно кивнул головой. Это тот же андроид? Или просто копия? Восьмисотый тоже замолчал. Глядел на Рида без единой эмоции на лице. Хоть бы знак подал. Намёк. Что-то совсем незначительное. Взгляд опустился к серийному номеру андроида. Модель RK800 #313 248 317-60. 60... Рида передёрнуло. — Шестёрка? Андроид кивнул.