Долгожданная свобода

      Чем больше проходило времени, тем темнее становились «взрослые» версии клонов.       Замечали все, но игнорировали. Кроме разве что только Зонтиков. Точнее, одного ярко-голубого Зонтика.       Иная версия его за время правления своей страной вырос в моральном и ментальном плане.       Лёжа, зависая в тёмном пространстве Пиковый Король держит обе руки на уровне живота. Чтобы убедиться в том, что он именно смотрит, а не лежит с закрытыми глазами бывший Император изредка, но смотрит в сторону остальных.       Тёмные силуэты его клонов и других, кажется, светящихся теперь ещё ярче.       Или просто иллюзия из-за того, что они потускнели.       В любом из вариантов Пик уже догадывался о том, что им здесь не место и этот «Карточный Мир» их просто «вытесняет» заставляя сливаться с окружающей тьмой.       Что произойдет после того, как он и остальные его семеро компаньонов сольются с концами и затухнут. Ни Пик, ни Куромаку, ни даже Данте сказать не могли. Бубновый ни то что цитат не мог придумать по этому поводу, сколько в принципе сказать что-либо очень уж замудрёное и глубокое в его привычной форме.       Не сказать, что Пик сейчас думал об этом.       Не сказать, что он вообще сейчас думал о чём-либо конкретном.       В голове по ощущениям тысяча и одна мысль, но в это же время ничего. Пустой ветер.       Глядя прямо Пиковый Король встречается взглядом с наклонившимся над ним Пиком. Тот держал обе руки за спиной, ровно держа прямые ноги вместе, и, наклонившись по пояс, молча смотрел сверху-вниз.       Не отрываясь друг от друга, оба Восьмых клона находились в таком положении около пары минут. Ощущалось это, по крайне мере, именно так для них обоих.       Пик присаживается на корточки, кладя правую руку на плечо Пикового Короля, касаясь его при этом только подушечками пальцев. Не видя особой реакции оппонента, Пик наклоняется чуть ниже головой.       — Т-… Вы ведь исчезаете, да?       Коротко запнувшись в начале, шёпотом произносит Пик.       — Можно и так сказать.       — И какого это? Осознавать, что скоро тебя, скорее всего, не станет?       — Смиренно.       — Почему?       — Я просто жду.       — Ждёшь смерти? Не ты ли был готов пойти на преступление ради жизни?       — Ради свободы.       — Свободы без жизни не может быть.       — Смотря какой именно «свободы».       Замечая, как взгляд Пика сменяется, Пиковый Король кладёт поверх его руки на своём плече свою, едва ощутимо водя большим пальцем по его тыльной стороне ладони. Хотя он очень старался давить, чтобы другой он мог чувствовать прикосновение более чётко, это не вызывало эффекта, которого он хотел добиться.       — То-есть, всё то, что мы делали, было зря? Меня ждёт то же самое, что и тебя?       — Всех рано или поздно ждёт это.       Не слыша ответа на свои слова, Пиковый Король закрывает глаза, продолжая практически неподвижно лежать «солдатиком».       Просидев в тишине не которое время, Пик слышит более сдавленный и тихий ответ Пика.       — Почему т… вы так спокойно относишься к этому? Вы же, скорее всего, умрёте, когда потемнеете окончательно.       — А что, исправить это как-то можем? Контролируем это? Или есть возможность выбраться из карточного мира?       На обдумывание новых вопросов заняло у Восьмого клона пару мгновений, прежде чем он твёрдо и чётко коротко произносит: «Нет».       — Вот именно. Значит, раз этого не избежать, то и переживать не имеет значения. Да и потом, переживать уже некому будет.       — А я?       Открыв глаза от шёпота Пика, Пиковый Король молча разглядывает его выражение лица. Нет. Серьёзен и честен.       Да и врать на нечто такое сам Пик бы не стал, что уж говорить о более «молодой» его версии.       — Что ты?       Может, неправильно понял. Переспросить выгоднее, чем лишний раз ошибиться и предположить совершенно другое.       — Мы не идиоты. Ты понял, о чём я. А я переживать не должен, что другой я и остальные просто… Потухли?       — Не должен. Ты же не темнеешь. Только ярче стал.       — Тебе кажется.       Хмурый взгляд и сомкнутые брови Пика напомнили детскую надутую мордашку Пиковому Королю.       Смотрелся несколько смехотворно, но в даже в мыслях не было идеи ухмыльнуться, а уж тем более хихикнуть над этим.       Отведя глаза в сторону, под ноги, Пиковый Король продолжает медленно и плавно, словно принуждённо, водить большим пальцем по чужой руке на своём плече.       Ощущая сгибы на пальцах Пика, бывший Император закрывает глаза.       Что с открытыми, что с закрытыми — всё равно. В основном лишь одна тьма вокруг них.       Он злится? Нервничает? Хочет возразить или начать не серьёзный спор на холодный ответ оппонента?       Пиковый Король не знал.       Телепатией он не обладает.       Особо сильной эмпатией тоже.       В любом случае, когда что вокруг, что внутри тебя — по ощущениям ничего всё становится безразличным.       А ведь смешно.       Раньше то какие амбиции были. Горел и зажигался желанием свободы. Вырваться из оков, при этом ими же и громыхая, пока бился, чтобы сломать их.       А сейчас, как уставший мученик, лежит, чувствуя боль во всём трое от тех бестолковых попыток да потолок пустым взглядом обводя, словно старинный ковёр с разными отображениями.       Искра та хоть и потухла, но сердце то продолжает трепыхаться от одной лишь мысли.       Так и продолжает жаждить освобождения. Ненасытно с каждым годом, хотя казалось, будто затухает. А потом в миг один, как волна, с головой окутывает, топя в себе.       Сжав по сильнее руку Пика бывший Император смотрит на его вторую руку, которая теперь касалась его лба.       — Зачем.       Даже не вопрос, а скорее лишь чтобы не быть в тишине.       Ответа Пиковый Король так и не получил.       Не через минуту, не через две, три и все дальнейшие впредь до десяти.       За это время стало как-то не по себе от этого гнетущего молчания между ними двумя.       Кажется, будто остальные семеро, а точнее тогда уж все четырнадцать клонов, замолкли или исчезли, оставляя лишь двух Восьмых клонов глазеть друг другу в глаза.       — Ты холодный.       Холодный…       Образное или прямое выражение?       В Карточном мире невозможно ощущать что-либо.       Или так казалось только Пиковому Королю?       Глядя на лицо Пика, бывший Император замечает на нём некоторую сконфуженность. Будто лимон лизнул.       — Что.       — Слишком холодный…       Фраза, грубо перебившая даже ещё не заданный вопрос, схлопывает и отвечает на него, как свалившаяся со стола ручка когда искал её по всему дому.       — Так убери руки.       Закрыв веки наполовину Пиковый Король монотонно выдыхает, кладя и вторую ладонь поверх руки Пика, пытаясь слабым жестом убрать её со своего лба.       — Не хочу.       — Тогда не жалуйся. И лицо попроще сделай.       На зло Пика прижав его ладонь только сильнее к своему лицу, бывший Император чувствует, как тот поджимает пальцы. Неужели и правда холодный? «Предсмертный мороз» если так выразиться.       — Я и не жаловался.       Сквозь стиснутые зубы отвечал Пик, зажмуривая один из глаз.       Видимо, ему было куда проще терпеть холод, чем вообще ничего не ощущать.

***

      С каждым новым… Днём? Каждый из «правителей» становился всё тускнее, темнее, а их передвижение становилось заметно медленнее и плавнее.       Хоть «школьные» клоны и пытались игнорировать это и по-максимуму проводить последние моменты с другими версиями себя, это не слишком то подбадривало кого-либо.       В частности, короли осознавали и в некотором смысле принимали неизбежный факт того, что они скоро исчезнут.       Куда и насколько, никто не знал. А может, вся эта «тусклость» и обозначала лишь приближение смерти карт тоже никто не был в курсе.       Если бы это была какая-нибудь цикличность колоды, то почему никто из «правителей» не могли вспомнить чего-нибудь подобного?       Ответов нет. Лишь вопросы в пустоту.       Думать над этим можно было долго, если не целую вечность. Но время этой вечности у Пикового Короля и его «собратьев клонов» оставалось всё меньше и меньше.       Размышлять и вгонять себя в цикличный круговорот вопросов о том, что произойдет, что могли бы исправить и как бы сложилась их жизнь, не начнись война в Карточном Мире, бывшему Императору не ложилось на душу. Хотелось просто лежать и ждать. Ничего не делать. Лишь спать.       Да и то это желание походило куда больше на ожидание неизбежной смерти, нежели на обычный сон.       — Пик.       И вот опять его отрывают от этого блаженного чувства. Ничегонеделания.       — Чего?       Голоса звучали тоже тише. По крайне мере, лишь у «затухающих».       — Ты… Вы… Исчезаете.       — Я знаю.       — Нет, прямо сейчас.       Открыв глаза, специфичным взглядом смотря на Пика, выглядел его подозрительно настороженным Пиковый Король переводит взгляд на себя.       И вправду.       Теперь он стал практически един с тьмой по цвету. И самое необычное, что этот прогресс «исчезновения» шёл куда быстрее. Будто считанные минуты остаются.       Что там люди видят перед смертью? Всю свою жизнь за семь минут?       Клоны — не люди, но жили. Жаль, что им не суждено узреть то же самое, что и человекам.       Безразлично хмыкнув Пиковый Король пожимает плечами, задирает голову к Пику и крайне невозмутимо смотрит на него.       — Ну и ладно.       — Пик.       Вцепившаяся хватка в обе ладони, сжимающая их напоследок, вводит в короткий ступор. Смотря на руки Пика, который зачем-то схватил его, бывший Император напряжённо хмурит брови.       — Спасибо.       — За что?       Смысл неуместной благодарности Пиковый не видел. Он ничего не сделал такого уж и особенного для другого себя, чтобы тот кидался такими словами в пустоту.       — За всё. Было приятно слушать твои военные истории. И советы по оборонительной выстройки армии. Даже если мне это никогда не пригодится.       — Паршивые у тебя воспоминание обо мне.       — Какие есть.       Слыша короткий смешок, Пиковый Король хмыкает, расслабляя опущенные плечи.       Прозвучит смешно, но теперь и он сам чувствует холод. Будто зимний воздух подул прямо в лицо, сбивая с ног нахлынувший метелью.       Неприятный, такой склизкий и леденящий настолько, что дышать становиться труднее.       — Я буду скучать.       — И зря.       На грудь будто давит эта мерзкая замороженность. Подняв и опустив грудь, будто бы тяжело выдыхая, Пиковый Король сильнее обхватывает в ответ ладони Пика.       Не страшно, просто холодно.       Хочется обо что-нибудь согреться.       В конце концов, холод длится недолго. Со временем становится всё тише и тише, а напряжённый голос Пика, с нервным тоном говорящий о чём-то, замолкает.       Оставшись наедине с ничем, бывший Император спокойно откидывает голову назад.       Теперь даже оболочки тела не чувствуется.       Это ли не свобода?       Не физическая, конечно, но какую получили, такую и остаётся принять.       Сожаление было лишь одним. Склизкий осадок от того, что он самостоятельно так и не подошёл ни к кому из своих братьев, да даже к тому-же Куромаку или Данте, постепенно сползает на нет.       Теперь точно стало легче, как никогда прежде.