Глава 3.

***

Мелисса

Я заморгала, пытаясь привыкнуть к новому миру. Сначала мне показалось, что глаза просто обманывают, что это — очередная иллюзия, созданная им для игры. Но запахи... они ударили в нос слишком резко, слишком тяжело, чтобы быть выдумкой. Воздух вокруг был пропитан дымом, гарью и чем-то металлическим, будто в самом воздухе витал запах крови, пролитой час назад и ещё не успевшей застыть. Он обволакивал лёгкие, давил, заставлял дышать медленно, будто каждое движение воздуха имело собственный вес. Я опустила взгляд вниз — и вздрогнула. Моя лёгкая блузка и джинсы исчезли. На теле ощущался жёсткий корсет, сдавливающий грудь и талию так, что каждое дыхание превращалось в усилие. На плечах лежала тяжесть ткани, шершавой, чужой, и длинное тёмное платье с вышивкой, где каждая нитка тянула кожу. Оно было слишком богато украшено для простой женщины — глубокий цвет, плотная ткань, орнамент по краям, — но и недостаточно роскошно, чтобы я могла сойти за дворянку. Я выглядела как... как будто сама судьба решила пошутить: слишком изысканно, чтобы быть никем, и слишком бедно, чтобы быть кем-то. — Чёрт возьми... — сорвалось с моих губ, и я сама испугалась собственного голоса. Он дрогнул, чужой, слишком громкий для этих мёртвых улиц. Я подняла руки, рассматривая узоры на рукавах, и едва не задохнулась от ужаса и удивления. Каждая петелька, каждый шов — были реальны. — Аккуратнее с выражениями, дорогая, — раздался знакомый, слишком довольный голос за спиной. — В этом времени за такие слова можно и на костёр угодить. Я резко обернулась. Сердце ухнуло вниз, но не от страха, а от узнавания. Мефистофель. Он выглядел почти так же, как и прежде. Высокий, хищный, его глаза — тёмные, в которых свет отражался, словно в воде. Но одежда изменилась: длинный, безупречно сшитый плащ с серебряной застёжкой на груди, под ним — камзол из тёмного бархата, ткань которого поглощала свет. Он словно родился в этой эпохе. Словно всегда принадлежал ей. Его силуэт не выглядел чужеродным среди тесных улочек и каменных домов — наоборот, казалось, будто весь этот мир был построен для него. — Где мы? — мой голос дрогнул, но я пыталась держать его ровным. Внутри всё сжималось, каждый нерв был натянут. Он шагнул ко мне, и на миг показалось, что его тень оживает, расползается по брусчатке, тянется к моим ногам. Я моргнула, и тень снова была обычной. Или мне только показалось? — В Германии, шестнадцатый век, — его голос звучал лениво, будто это пустяк. Как будто он говорил о прогулке по саду, а не о разрыве реальности и времени. Я нахмурилась. — Дата? Уголки его губ изогнулись так, что сердце у меня глухо ухнуло вниз. — Четырнадцатое февраля, 1590 год. Я застыла. Дата врезалась в память острым ножом. Я знала её. Я не могла не знать. — Охота на ведьм в Тюрингии, — прошептала я, и слова сорвались сами, будто кто-то вложил их в мой рот. Холод прошёл по позвоночнику, пробирая до костей. Мефистофель одобрительно кивнул, и в этом жесте не было ни капли удивления. — Ты быстрее учишься, чем я ожидал. Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли. Но воздух здесь был другим — плотный, вязкий, будто дышала я дымом. — Почему мы здесь? — мой голос был тише, чем шёпот, но он услышал. Его глаза блеснули. — Потому что твоя история начинается здесь. Или, если быть точнее... началась здесь давным-давно. Сердце бешено заколотилось. — Что ты имеешь в виду? Он склонился ближе. Его дыхание обожгло мою щёку, слишком тёплое, слишком реальное. И вместе с ним — запах пряного вина, дыма и чего-то ещё, неуловимого, но тревожного. — Ты никогда не задумывалась, почему тебя так тянет к этому времени? К этим тайнам? Я моргнула. — Я историк, это естественно, — выдавила я. Но даже себе прозвучала неубедительно. Его ухмылка стала шире, глаза сверкнули. — О, конечно. Только дело не в этом. Он протянул руку и провёл пальцем по кружеву на моём манжете. Лёгкое прикосновение — но от него волна дрожи пробежала по коже. Ткань будто ожила, откликнулась на его движение. — Дело в памяти. Я вздрогнула. — Чьей памяти? Он задержал взгляд на моих глазах. Тьма в них была бескрайняя, в ней можно было утонуть. — Твоей. Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Я не успела задать следующий вопрос — как вдруг гулкие шаги и тяжёлые голоса раздались за углом. — Обыскивайте дома! Ведьма была здесь! Моё тело сковало. Я не могла вдохнуть. Голоса были слишком близко, и каждый звук отдавался вибрацией в груди. Мефистофель же лишь усмехнулся, будто всё происходящее было спектаклем, устроенным для его развлечения. Он даже не обернулся. — Добро пожаловать в прошлое, моя дорогая. Надеюсь, ты не боишься гореть. *** Я хотела закричать, что боюсь, что мне страшно до онемения, но голос предательски исчез. Только сердце билось глухо, так сильно, что казалось — его услышат те, кто ищет «ведьму». Я прижалась к холодной каменной стене. Камни были влажные, пахли плесенью и сыростью. Сквозь щели между ними чувствовался ночной воздух — тяжёлый, но живой. — Они... они ищут меня? — прошептала я, сама не веря своим словам. Мефистофель чуть склонил голову, как хищник, прислушивающийся к звуку. — Не тебя. Пока что. Его равнодушие било сильнее страха. В этот миг я поняла: для него это игра. Он мог одним движением остановить этих людей, мог сделать так, что они не найдут ничего. Но он не сделал. Он наблюдал. В дали раздался женский крик. И я осознала, девушку поймали, а сейчас её ждёт ужасная участь.  — Спрячься, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучала странная нежность, слишком резкая и короткая, будто нож, скользнувший по коже. — И запомни, что значит быть сильной. Я хотела возразить, но он мягко коснулся моей руки. И в следующее мгновение мир рванулся.

***

Улица исчезла. Камни, стены, фонари — всё вытянулось, растаяло, как дым. Я зажмурилась, и когда открыла глаза — мы стояли в узком коридоре, пахнущем кислым пивом и жареным мясом. За деревянной дверью доносились гулкие голоса и смех. Немецкая таверна. Мефистофель усмехнулся. — Здесь будет веселее. Я сжала пальцы в кулаки, стараясь дышать. Но сердце всё ещё грохотало так, будто я стояла на эшафоте. Мы подошли к тяжёлой двери таверны. Я уже собиралась толкнуть её, когда вдруг рядом стало пусто. Я обернулась — Он исчез. —  О, нет...чёрт. — выдохнула я, прижимая ладонь к груди. Сердце билось так сильно, что отдавалось в ушах. Я осталась одна. Совсем одна. Дверь скрипнула, и я вошла внутрь. Зал таверны встретил меня тяжёлым запахом пива, дыма и человеческих тел. Сотни глаз на миг поднялись — и я почувствовала, как они пронзают меня. Платье, корсет, моя походка — всё выдавало во мне чужую. Я не принадлежала этому месту, и они это знали. Я сделала несколько шагов, стараясь не встречаться с ними взглядами. Но едва я подошла к одному из столов, дорогу мне перегородила широкая фигура. Мужчина. Пьяный, с красным лицом, блестящими от вина глазами. — Какая красавица... — он ухмыльнулся, протягивая ко мне руку. — Садись со мной, милая. Я отшатнулась, но позади тут же оказался другой. Смех, гулкие голоса. Пахло кислым потом, вином и грязью. — Смотри-ка, наша Maus* заблудилась, — раздалось сзади. — В такую-то ночь? Опасно же, красавица. Я почувствовала, как холод пробежал по коже. Сердце билось в бешеном ритме. — Я... просто ищу... — слова застревали в горле. Но они не слушали. Одна рука потянулась к моему плечу, другая — к талии. Смех вокруг усилился. Что-то внутри меня рванулось. Не страх — ярость. Она появилась от того, что меня бесстыдно лапают, вертят как хотят. Я не допущу такого отношения ко мне. На столе рядом блеснул нож. Грубый, с потемневшим от времени лезвием, и ужасно красиво оформленной рукояткой.  Я схватила его раньше, чем успела осознать. — Убери руки, животное! — крикнула я. Голос сорвался, но был чужим даже для меня. Они только рассмеялись. Мужчина впереди схватил меня за запястье, сжал так, что я вскрикнула. Его дыхание, пропитанное вином, обжигало лицо. И тогда я ударила. Нож вошёл в его грудь с отвратительным, вязким звуком. Его глаза округлились, смех оборвался. Он попытался что-то сказать, но изо рта хлынула бардовая кровь. Его пальцы разжались, и он безжизненно рухнул на пол. На миг в таверне повисла мёртвая тишина. Я стояла, тяжело дыша, с ножом в руке. Кровь стекала по лезвию, капала на моё платье. Я не верила, что сделала это. Но сделала. — Ведьма! — раздался чей-то визгливый крик. — Она ведьма! Столы загрохотали, люди поднялись. Кто-то кинулся прочь, кто-то — к двери. Я бросила нож, развернулась и побежала к выходу. Сердце колотилось, дыхание рвалось из груди. Я выбежала в ночь. Холодный воздух ударил в лицо, луна ослепила. За спиной раздавались крики, топот, звон стали. И вдруг... всё остановилось. Мир будто вывернулся наизнанку. Воздух сгустился, и чья-то рука обвила меня за талию. — Тише, моя маленькая ведьмочка, — приятно прошептал бархатный голос у самого уха. — Ты сделала первый шаг. Я успела вдохнуть — и улица исчезла. Темнота сомкнулась, унося меня прочь. *Maus — мышка (нем.яз.)