ЭПИЛОГ

3 года спустя

Гермиона паковала вещи в коробки, подписывая каждую. Она искренне надеялась, что похвалит себя за такой педантизм, когда им придется все это распаковывать на новом месте. Кажется, книги занимали больше всего места в их с Драко небольшой квартире. По крайней мере, именно они были в большинстве коробок. Наткнувшись на толстую стопку газет, она уселась на диван, окружая себя ими, и принялась рассматривать поблекшие от времени страницы. Громкие заголовки даже сейчас заставляли её передергивать плечами, несмотря на прошедшие годы.

«Золотая девочка пленила сердце юного аристократа!»

«Самая громкая помолвка века!»

«Героиня войны и оправданный Пожиратель. Есть ли у них будущее?»

Она так увлеклась, рассматривая колдографии и окунувшись в воспоминания, что не услышала, как вошел Драко. — Привет! — Он звучно чмокнул её в губы и пригладил пушистые волосы. — Как ты? — Да вот, предаюсь воспоминаниям, — она помахала газетой перед его носом. — Как хорошо, что эта Скитер еще не разнюхала про мою беременность, а то стопка пополнилась бы еще парочкой газет с кричащими заголовками. — Никак не могу понять, зачем ты их хранишь? — Драко уселся на диван, обнимая жену за плечи и опрокидывая её на себя. — Мне нравится, какие мы на этих колдографиях. Такие юные, — она откинула голову ему на плечо, слегка повернулась и коснулась губами шеи. — Можно подумать, сейчас нам под сорок, — рассмеялся он. — Нет, но сейчас мы уже другие: муж и жена, мистер и миссис Малфой. — Скучаешь по тем временам, когда была Грейнджер? — Он явно дразнил её, слегка отодвинувшись и посмотрев прямо в глаза. — Только если самую малость, — игриво ответила она, приподнимая уголок губы в улыбке.

***

Если бы Гермионе три года назад кто-то сказал, что однажды она будет смотреть на все эти газетные заголовки и тепло улыбаться, она бы покрутила пальцем у виска. Гермиону трехлетней давности не интересовали перспективы, она не думала о замужестве, детях. Всё, чего она хотела, это быть с любимым, рядом с которым её душа заходилась щенячьим восторгом. После жаркого происшествия на Астрономической башне Драко проводил ее до входа в гостиную Гриффиндора, чмокнул в висок и ушел. А разомлевшая и слегка красная девушка побежала в спальню, мечтая поскорее забраться под одеяло, чтобы еще раз прокрутить в голове все случившееся. Ради таких мгновений стоило завести Омут памяти, подумалось ей. Видимо, она слишком светилась, потому что на неё тут же обратила внимание Джинни, сидевшая возле камина с книгой. — Гермиона, привет! Как ты? — Участливо спросила она. — Я… прекрасно. На самом деле, Джинни, я себя чувствую лучше, чем когда-либо. — Щёки Гермионы начало заливать краской смущения, когда она подумала, что именно способствовало этому. — Мерлин, вы что с Малфоем…? — Джинни карикатурно широко распахнула рот и вытаращила глаза, в которых было неподдельное удивление. — Но мне казалось, что вы… не ладите. — Мы всё решили, — начала Гермиона и запнулась. Ведь так? Что будет завтра? Как они себя будут вести при всех? — Джинни, я пока ни в чем не уверена, но кажется, мы смогли решить нашу проблему. — Я рада за тебя, как за подругу. Но я боюсь даже представить, какой эффект в обществе произведут ваши отношения, — гриффиндорка сложила руки на груди, расхаживая по комнате. — Что скажет Гарри… и Рон! А родители Малфоя… Они же помешанные на чистоте крови аристократы. Джинни с сочувствием смотрела на подругу, понимая, с чем ей придётся столкнуться в ближайшем будущем. Но Гермиона выглядела такой счастливой, что девушка решила не рушить её воздушные замки. — Я всё понимаю, поверь, — ответила ей Гермиона, — и Драко тоже. Но мы справимся. Как быстро она привыкла называть его по имени, причем не только в своих мыслях. Это осознание отдалось внутри такой приятно сладкой мукой, что ей захотелось себя обнять. Она пожелала подруге спокойной ночи и поспешила в спальню, мечтая поскорее уснуть, чтобы настал новый день, и они с Драко вновь увиделись. Теперь у неё было ощущение, что кусочек её сердца навсегда остался в его руках, и только рядом с ним она ощущает себя цельной. Во снах снова царили его губы: горячие, властные, исследующие всё её тело. Проснувшись и приведя себя в порядок, Гермиона чуть ли не бегом рванула на выход, чтобы как можно скорее оказаться на завтраке в Большом зале. Она так резко выбежала из-за портрета Полной Дамы, что чуть не сбила с ног… Драко, который стоял, прислонившись к стене, явно ожидая её. Он поймал её в объятия, слегка сжал, поцеловал в уголок губ и тихо промурлыкал на ухо: — Доброе утро. От его низкого голоса, интонации и близости тела по её коже побежали мурашки. — Доброе, — пискнула она в ответ, купаясь в лучах его обожания. — Пойдем? — Драко переплел её пальцы со своими и потянул в сторону Большого зала. Она посмотрела на их руки, подняла голову, встретилась с ним глазами и лучезарно улыбнулась: — Пойдем. Наверное именно так ощущается счастье: когда в груди печёт, но не от боли, а от невыносимой нежности, которая разливается по венам, заставляя глупо улыбаться. Их совместное появление за завтраком произвело эффект Ступефая, иначе никак не объяснить то оглушающее молчание, что охватило буквально весь зал. Молчание… а затем нарастающий гул обсуждений и косые взгляды. Драко, ничуть не смущаясь, будто делал это каждый день на протяжении всех лет учебы в Хогвартсе, притянул ее к себе для быстрого поцелуя в уголок губ, пожелал «приятного аппетита» и с высоко поднятой головой направился к столу Слизерина. Гермиона бухнулась на скамью, пытаясь спрятаться за копной своих волос, и принялась за еду. Подоспевшая Джинни заметила всеобщее волнение, а также, видимо, услышала обрывки разговоров. — Вы что, пришли на завтрак вместе? — Присаживаясь поближе к подруге, начала она свой допрос. — Ага, — смущенно ответила Гермиона. — Держались за руки, а потом он тебя поцеловал при всех? — Гриффиндорка была в восторге от этих новостей, — кажется, он и правда настроен решительно! За все годы он не был замечен в подобной ситуации ни разу, — Джинни нарочно выделила последние слова. — Ты меня смущаешь, — Гермионе претило всё это внимание. — Привыкай. Однажды ты станешь леди Малфой и будешь всегда купаться в подобном внимании, — она заговорщически толкнула подругу локтем в бок. — Джинни! — А что? Это вполне вероятно, учитывая… ваши обстоятельства. Интересно, он уже рассказал родителям? — Не думаю, что у него было время. Мы буквально вчера… всё выяснили, — Гермиона снова начала медленно краснеть при мыслях о вчерашнем вечере. Она подняла глаза и поняла, что он всё это время смотрел на неё. Он слегка дернул головой, как бы спрашивая, всё ли у неё в порядке. Гермиона утвердительно кивнула, искренне улыбаясь в ответ. — И каким же это образом, позволь узнать? — Мимо Джинни не ускользнули ее покрасневшие щеки и переглядки с Малфоем. Кажется, её забавляла вся эта ситуация. — Хватит, — Гермиона чуть не прошипела это слово, склоняясь к подруге, — я расскажу тебе все подробности, но, Мерлина ради, не здесь, где все только и делают, что пытаются нас подслушать! Джинни рассмеялась: — Я так и знала, что это был не просто разговор. Гермиона пару секунд смотрела на смеющуюся подругу, а потом присоединилась к ней, ощущая, как внутри плещется счастье. Такое чистое, яркое, первозданное, которое, как она думала, уже никогда не сможет чувствовать после всего того ужаса, через который ей пришлось пройти.

***

Несмотря на то, что сдвоенных уроков со Слизерином у них в этот день не было, Гермиона с Драко подозрительно часто сталкивались в коридорах Хогвартса. Казалось, они тянутся друг к другу, словно намагниченные. Мимолетные касания пальцев, плеч, теплые улыбки — всё это подпитывало огонек в сердце, который со вчерашнего вечера не угасал ни на секунду. После окончания занятий они встретились в Большом зале на ужине. Гермиона ничего не могла в себя впихнуть, испытывая почти физическое недомогание от того, что они находятся на расстоянии. Она неохотно ковыряла курицу, не поднимая глаз. Её плечи вздрогнули, когда рядом послышался знакомый голос: — Джиневра, позволь я присяду. Вскинув голову, она столкнулась с прищуренными глазами Драко, который не отрывал от неё взгляда, хоть и разговаривал с Джинни. Которая, к слову, опешила, услышав личное обращение. — Малфой? — с недоверием спросила она. Он наконец обратил на неё внимание. Его бровь дернулась, ломаясь в привычном изгибе. — Уизли. Пару секунд они испытующе смотрели друг на друга, а затем Джинни излишне глубоко вздохнула и подвинулась, освобождая место рядом с Гермионой. Драко присел. Гермиона дернулась, ощутив покалывание в месте соприкосновения их бедер. — Привет, — краснея, сказала она. Она ощущала чужие взгляды, слышала перешептывания, пусть и не такие гулкие, как ранее. — Как день? — спросил он, вглядываясь в её глаза. Она уловила миг, когда его зрачки расширились. — Н-нормально. — Тебе надо поесть, — он указал подбородком на её тарелку. Гермиона еле сдержала свои губы, чтобы они не разъехались в широкой улыбке. Ей была так приятна его забота! Она кивнула и принялась за еду. Её базовая потребность — находиться рядом с ним — была закрыта, и теперь в ней снова проснулся голод. Чувствовать его рядом с собой было непривычно, но так правильно. Сердце успокоилось и наконец-то спокойно отстукивало свой ритм. Тело тянуло в его сторону: хотелось прильнуть и не отлипать. Поначалу её пугали эти ощущения, но зная, что он испытывает то же самое, она отпустила ситуацию и позволила себе просто наслаждаться этой гранью их связи. После ужина Драко сопроводил её в библиотеку, где они вместе взялись за уроки. Мадам Пинс округлила глаза, увидев их вместе, но, к её чести, ничего не сказала. Кажется, уже весь Хогвартс знал об их отношениях, не догадываясь лишь о том, что именно послужило началом. Гермиона исписала весь пергамент и теперь не могла отказать себе в удовольствии наблюдать за Драко. Он прилежно писал своим идеальным каллиграфическим почерком. Ее глаза задержались на его пальцах, сжимающих перо. Вчера он этими самыми пальцами ласкал её. От этих мыслей она моментально вспыхнула. Казалось, румянец распространился не только на щеки: шея и грудь тоже горели. Пересохшие губы просили влаги. Она не заметила, как задышала чаще. — Грейнджер, я чувствую, как ты смотришь, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — И слышу, как дышишь. Он отложил перо, потёр подушечки пальцев друг об дружку и только после этого посмотрел на неё. — Так и будешь называть меня Грейнджер? — облизнув губы, спросила она. Он проследил за её языком. — Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — Ну-у… по имени, — краснея так, что уже горел затылок, прошептала она. Он подался вперёд, опираясь на локти. Его лицо оказалось в опасной близости. Она ощущала его дыхание кожей. — Ге-рми-о-на, — протянул он, а затем заправил упавший локон за ухо, едва коснувшись костяшками пальцев её щеки. Она закрыла глаза. Внутри всё откликнулось на его голос, на его близость, на его касание. Гермиона поёрзала: влажная ткань нижнего белья впивалась кожу. В следующую секунду его пальцы обхватили её челюсть, а мягкие губы накрыли её рот. Она задохнулась от чувственности происходящего. Поцелуй длился лишь мгновение. Она распахнула глаза и увидела прямо перед собой его стальные радужки с поволокой желания и огромными зрачками. Он дышал столь же часто, а на скулах играли желваки. Кажется, самообладание давалось ему с каждом разом всё труднее. Драко закрыл глаза, глубоко втягивая воздух. А потом торопливо произнес: — Ты пойдешь со мной на свидание? Она уставилась на него. Его закрытые веки чуть подрагивали, а губы сжались в прямую линию. — Да, — хрипло ответила она, и только после этого он открыл глаза, выдыхая с видимым облегчением.

***

Драко вошел в подземелья Слизерина в состоянии эйфории. Его словно штормило, он глупо улыбался. Не замечая никого и ничего вокруг, он шёл мимо диванов в гостиной, когда его остановило тихое покашливание, а затем раздавшийся язвительный голосок: — Ой, кто это у нас тут? Покровитель всех сирых и убогих? Пэнси. Драко на мгновение скривился, но в ту же секунду улыбка вновь вернулась на его губы. Ничто не могло испортить ему настроение. — Это ты про меня? — закладывая пальцы за пояс брюк, спросил он. — А кто еще у нас позорит себя связью с грязнокровками? От него не укрылось, как перекосило лицо Пэнси, когда сидевшая рядом Дафна пихнула её в бок. Драко тяжело вздохнул. — Пэнси, я попрошу тебя всего один раз. Не смей применять это слово ни к кому. Тем более, к Гермионе. — У-у-у-у, — деланно испугалась девушка, манерно вытягивая губки, — режим защитника активирован. Давно ли она перестала быть заучкой Грейнджер? Он сделал пару шагов к ней. Мараться руганью не хотелось, однако поставить её на место было давно пора. В гостиную вошли Тео и Блейз. Они тут же замерли, почувствовав напряженную атмосферу. — Тебя это не касается. Прекрати её доставать. Или мне придётся принять меры, — отчеканил он, склоняясь к ней и глядя прямо в глаза. Девушка воинственно задрала подбородок: — И что же ты сделаешь? — Пэнси, не надо… — тихо сказала Дафна. — Нет, мне просто интересно. Он ведь мне угрожает! Вы это слышали? — она обратилась к Блейзу и Тео. — Он смеет мне угрожать из-за какой-то грязно… Она не успела закончить предложение из-за ладони, жестко прижатой к её губам. — Даже не пытайся, — тихо сказал Драко. А затем убрал руку, но остался рядом. — И что же ты сделаешь? — упрямо вскинулась Пэнси. Драко холодно посмотрел на неё. — Ничего особенного. Просто перестану делать вид, что ты мне не безразлична. Глаза Пэнси сузились. — Ты больше не будешь частью моего круга, — продолжал Драко. — И поверь, тебе это не понравится. Она часто задышала. Ноздри её вздернутого носика раздувались, а щеки стремительно бледнели. — Или ты забыла, как мне пришлось защищать тебя от нападок других учеников в начале года? Ты ведь пыталась выдать самого Избранного. Такое не прощают, Пэнс. Драко оценивающе посмотрел на неё, ведя взглядом снизу вверх. — Подумай об этом, когда в следующий раз твой поганый язык захочет сказать очередную мерзость. Пэнси вскочила, чуть не сталкиваясь с ним лбами. Оттолкнув Драко, она кинулась в женскую спальню, оставляя после себя звенящую тишину. Дафна посмотрела на него укоряющим взглядом, а затем отправилась вслед за подругой. Тео пришел в себя первым. Он покачал головой: — Зря ты ей напомнил. Она ведь до сих пор боится ходить одна. Драко даже не взглянул на него. Он медленно провел ладонью по волосам, словно стряхивая с себя остатки разговора. — Значит, будет думать, прежде чем открывать рот, — спокойно ответил он. Блейз тихо хмыкнул, скрестив руки на груди: — Нам теперь вообще нельзя о ней что-то говорить? Драко повернулся к ним. Это были его друзья: близкие, с самого детства. Он переживал, что ему придётся давить и на них, и всё же надеялся, что они смогут принять его выбор. — Она моя пара, Блейз. На всю жизнь. Этого достаточно, чтобы говорить о ней с уважением? — Так ты всё решил? — уточнил Тео. Драко кивнул, с лёгкой настороженностью глядя на друзей. Те переглянулись. А затем, словно по молчаливому соглашению, подошли и обняли его с двух сторон за плечи. В груди что-то дрогнуло. Улыбка вновь озарила его лицо. — Спасибо, — выдохнул он не своим от нахлынувших эмоций голосом.

***

Их первое свидание было в Хогсмиде. Повсюду лежал свежевыпавший снег, который искрился на солнце. Небо было таким чистым и ярко-голубым, что казалось нарисованным. Они с Драко шли за руку, разговаривая обо всём на свете. Их всё еще провожали взглядами, изредка слышались шепотки, но им было всё равно. Это ощущалось началом чего-то нового и такого искреннего, что под ребрами щемило от счастья. Они узнавали друг друга, заново знакомились, привыкали. Драко выбрал для их первого свидания неприметную кофейню. Гермионе даже показалось, что раньше её и вовсе здесь не было. Полуподвальное помещение встретило их звоном дверного колокольчика. Рот мгновенно наполнился слюной от умопомрачительной смеси ароматов кофе и свежей выпечки. Здесь царил уют, а в каждой детали интерьера чувствовалась вложенная частичка души. Витрина притягивала своим разнообразием сладостей. Гермиона застыла, рассматривая волшебные десерты: каждый был словно произведение искусства. Небольшое медовое пирожное было окружено стайкой летающих сахарных пчелок — они сталкивались друг с другом, беспорядочно паря над хрустящей корочкой и сыпя вокруг искрящуюся пыльцу. По поверхности трайфла кругами носился марципановый единорог, то и дело утопая в креме и спотыкаясь о крупные ягоды. Каждое лакомство было особенным, совершенно не похожим на другие. Она готова была отведать их все! Дверь подсобного помещения скрипнула, раздался голос: — Доброго времени суток, молодые люди. Гермиона подняла голову и успела увидеть, как накрашенные губы пожилой дамы растянулись в безупречно вежливой улыбке. Глаза при этом даже не обрамились морщинками. — Здравствуйте. Мы бы хотели заказать кофе и десерт, — сказал Драко, явно нервничая под пристальным взглядом женщины. Та пожевала губами, оценивающе разглядывая сначала его, а потом перевела взгляд на Гермиону. — Я вас слушаю. Отчего-то стало не по себе. Глаза женщины прожигали насквозь, а складка возле сжатых губ придавала ей презрительный вид. Они с Драко сделали заказ и заняли столик у окна, подальше от прилавка. Гермиона подалась вперёд и зашептала: — Тебе не кажется, что она не слишком то рада видеть посетителей? Он вздрогнул и отвёл глаза, беря её руки в свои. Мягкие поглаживания его пальцев по костяшкам не успокаивали, наоборот — заставляли тревожиться. Он будто не дышал. Наконец он посмотрел ей прямо в глаза: — Я думаю, это из-за меня. — Что? — она вскинула брови. Он помедлил. Мелодичный перезвон колокольчика известил о готовности их заказа. Драко поднялся и пошел к прилавку. Гермиона видела, как скривился рот пожилой дамы, когда она что-то ему говорила. Он лишь повёл плечом и забрал их заказ. Поднос лег на стол с глухим стуком. Пара капель кофе выплеснулась из чашек. — Драко? Она смотрела на его сведённые брови, потерявшие былой разворот плечи, и в груди клубилось беспокойство. Он передал ей десерт, вот только пробовать его ей совершенно не хотелось. Гермиона дотронулась до его руки. — Что случилось? Драко поднял глаза. В них было столько отчаяния… Её сердце сделало кувырок. — Что она тебе сказала? — воинственно спросила Гермиона. — Ничего такого. Давай… не будем об этом. Это наше первое свидание. Пожалуйста, пусть оно запомнится чем-нибудь другим. И столько мольбы было в его голосе, что она уступила. Спустя некоторое время их разговор вновь стал текучим, легким и теплым. Они дурачились, будто ненароком касались друг друга, смеялись и делились десертами. Гермиона знала, что им предначертано быть вместе, но всё равно покрывалась мурашками, предвкушая завершение свидания. Уже перед тем как покинуть помещение, она решила посетить дамскую комнату и подошла спросить у женщины, где та находится. — Я провожу, — сказала дама, и почему-то это прозвучало как угроза. Завернув за прилавок, женщина пошла по узкому проходу. Гермиона последовала за ней. Как только помещение кофейни скрылось из вида, пожилая дама так резко остановилась, что Гермиона чуть не врезалась в неё. Она развернулась и схватила её за локоть: — Он удерживает тебя силой? Гермиона отпрянула, однако вырвать руку из цепкой хватки ей не удалось: — Что?! — Этот пожиратель тебя чем-то шантажирует? — женщина отчаянно шипела, отчего капельки слюны попали Гермионе прямо на одежду. Она с силой дернула локоть, отталкивая от себя эту ненормальную. Рванув обратно, она чуть не упала, запнувшись о свои же собственные ноги. Подбежав к Драко, Гермиона ухватилась за его ладонь и потянула наверх: — Драко, пойдем, скорее. Она чувствовала, как дрожит голос, а зрение начинает размываться от слёз. Ему не нужно было повторять дважды. Он схватил одежду и быстро вывел их из кофейни. Отойдя на большое расстояние от злополучного места, они остановились. Драко помог ей надеть пальто. Она дрожала, не зная сама — от холода или из-за произошедшего. Он торопливо застегивал её, укутывал в шарф, сам оставаясь раздетым. Крепко прижав к себе, он гладил её по спине, волосам. И только когда она перестала трястись, он надел свое пальто. — Что она тебе сказала? — хрипло спросил он. — А тебе? — шмыгая носом, ответила Гермиона. Они шли молча еще некоторое время, едва касаясь друг друга руками. Наконец его ладонь обернулась вокруг её, стискивая пальчики. — Что мне место в Азкабане, а не рядом с героиней войны. Драко сказал это так тихо, что Гермиона еле расслышала. Она понимала, каких сил ему стоило поделиться с ней этим. Честность за честность. — Она спросила, не удерживаешь ли ты меня силой. И-и-и… чем ты меня шантажируешь. Он замедлился. Следующие слова прозвучали глухо, словно он пытался скрыться за воротником пальто: — Ты понимаешь, через что нам придётся пройти? Он потянул её за руку и развернул к себе. Они стояли так близко, что она видела вкрапления темно-серых точек на его светлой радужке. Его нос и щеки раскраснелись от холода, а губы наоборот были излишне бледными. Гермиона смотрела на него, чувствуя как внутри всё переворачивается от его близости. Они стояли уже у ворот Хогвартса. Их могли видеть, но ей было всё равно. Она приняла свою судьбу. Подняв озябшие ладони к его лицу, она коснулась румяных щек и притянула к себе. Он был близко, но всё еще недостаточно. Ей пришлось привстать на носочки, чтобы коснуться его губ. Она ощущала, насколько холодной была его кожа. В то время как она горела, он казался сделанным изо льда. — Драко… — прошептала она ему в губы. — Мы справимся. Он застыл, пока она чертила дорожку губами по его щекам, а потом будто отмер. Стиснул её тело, впечатал в себя так, что она пискнула, и поцеловал. Так нежно и осторожно, что ей стало не по себе. — Я должен сообщить матери, — разорвав поцелуй и зарывшись носом в её волосы, прошептал он. — Как думаешь, она будет против? — пытаясь не выдать всю глубину волнения, спросила она. — Это не имеет значения, — твёрдо ответил Драко. Уверенность в его голосе звучала так заразительно, что она обмякла в объятиях, наслаждаясь силой его рук и теплом, согревающим до самого сердца.

***

Ученики постепенно привыкли и перестали глазеть на их пару. Уже никого не удивляло присутствие за столом Гриффиндора ученика другого факультета. В библиотеке они бывали вместе, на совместные занятия приходили рука об руку. Поначалу смевшие недовольно коситься слизеринки, поумолкли и умерили свою язвительность. Гермиона догадывалась, что здесь не обошлось без вмешательства Драко. Единственное, что продолжало ее беспокоить — ответ Нарциссы. Минула неделя с того момента, как Драко отправил письмо матери. Он не расписывал в красках, что именно случилось. Просто поставил в известность об их отношениях, упомянув серьезный настрой и желание пригласить Гермиону в мэнор на Рождество. Ответом было молчание. Праздник приближался, а Гермиона по-прежнему не знала, что ей делать: оставаться в Хогвартсе, ехать в «Нору», приглашение в которую она получила неделю назад, или же надеяться на совместное Рождество с Драко, который становился с каждым днем молчания матери всё мрачнее и не находил себе места. Она знала, что он продолжает ходить в совятню и отправлять письма ежедневно. Каждое утро он с нетерпением вглядывался в летящих сов, выискивая фамильного черного филина с письмом из дома. И каждый раз он увядал всё больше, не получая ни единой весточки. Гермионе было больно смотреть на него. Когда до Рождества оставалось всего два дня, ему пришло письмо. Она издалека видела, как озарилось его лицо счастливой улыбкой, которая сползла в ту же секунду, как он ознакомился с содержанием. Она ждала, что он посмотрит на неё, хотела увидеть его глаза. Но вместо этого он выскочил из-за стола как ошпаренный и, почти срываясь на бег, покинул Большой зал, так и не прикоснувшись к завтраку. Внутри что-то сжалось. Гермиона впервые не знала, что делать: идти за ним или дождаться совместных уроков, на которых они будут сидеть вместе и смогут поговорить. Прямо сейчас она решила дать ему личное пространство. Сразу после завтрака Гермиона отправилась на поиски Драко, но ни в одном из «их» мест его не оказалось. На сдвоенной со Слизерином паре его также не было. Сидящие чуть поодаль Нотт и Забини лишь пожимали плечами на все её вопросительные взгляды. Зато Паркинсон упивалась ехидством: она демонстративно посмеивалась с Дафной Гринграсс и кривила губы в презрительной усмешке, стоило их с Гермионой взглядам пересечься. Это было странно. Всё происходящее было слишком непохожим на поведение того Драко, каким он был последние несколько недель. Гермиона искусала все губы, сидя в библиотеке и пытаясь проникнуться текстом, читая его уже по десятому кругу, когда чья-то тень упала на страницу книги. Даже не поднимая головы, она поняла — Драко. Сердце трепыхнулось где-то в горле, а тело непроизвольно, будто намагниченное, потянулось к нему. Она упрямо смотрела в книгу, пытаясь вчитываться в расплывающиеся перед глазами строчки. — Гермиона, — его низкий голос запустил мурашки по спине. — М? — окуная перо в чернильницу и начиная выводить слова на лежащем рядом пергаменте ответила она. Тень сместилась. Драко сел напротив. Она чувствовала его взгляд. — Посмотри на меня, — он накрыл своей рукой ее, останавливая перо. Она неохотно подняла глаза. Смотрела прищурившись, пытаясь не выдать всю гамму чувств, обуревавших её. — Прости, что так внезапно исчез. Гермиона понимала, что ведет себя как обиженный ребенок, но ничего не могла поделать. Она молчала и сверлила его укоризненным взглядом. Прошло еще секунд десять, когда он вновь заговорил: — Я был дома. Эта новость заставила её издать звучный вдох. Драко продолжил: — Директор Макгонагалл разрешила мне отлучиться. Гермиона почти не дышала, ожидая, что он скажет дальше. — Оказалось, моей матери сложно принять реальность, в которой у её сына отношения… — С кем-то вроде меня? — её голос прозвучал так жалобно, что Гермионе захотелось заткнуть себе рот. — Не совсем, — он отвёл глаза, но не выпустил её руки из своей. — Это сложно. Терпение было на исходе. Гермиона яро постукивала ногой по полу, ощущая, как нервная дрожь начинает сотрясать всё тело. — Объясни. Она видела, что Драко всерьез раздумывает, говорить ли ей всю правду или только часть. — Во-первых, она думает, что это всего лишь мимолетное увлечение, которое быстро пройдет. Горло высохло за секунду, и Гермиона закашлялась. — Ты сказал ей, что это не так? — Да. Правда, без всех подробностей. — Почему? — хрипло спросила она. — Потому что это наше личное дело. Мы с тобой не должны оправдываться за наши отношения. Я сделал свой выбор. Она может его либо принять… Гермиона затаила дыхание. — …либо отойти и не мешать. Зрение будто схлопнулось, потому что она не различала ничего, кроме его лица. Она видела, как сложно далось ему это решение, сколько сил забрало. Нахмуренные брови хотелось разгладить пальчиками, а горестную складку возле рта — губами. — А во-вторых? — Если ей так важно мнение снобов, которые даже после окончания войны продолжают пестовать чушь о кровной чистоте браков, пусть сама выходит замуж за любого подходящего аристократа. Управлять своей жизнью я не дам. — Прямо так и сказал? — наклоняясь вперед, спросила она. — Да. Её это не сильно обрадовало и она попробовала надавить наследием, — свободной рукой он сжал переносицу, с силой потирая кожу до розоватых пятен. Гермиона ошеломленно молчала. Такого она… не ожидала? Ей казалось — Нарцисса другая, не поддерживающая принципы всех этих пустоголовых болванов, которые способствовали распрям из-за крови. Она ведь помогла Гарри Поттеру! Но видимо, укоренившиеся с детства убеждения не так уж просто выбросить из головы. Пригрозить сыну лишением наследства из-за того, что он встречается с маглорожденной девушкой? Это оказалось за гранью её понимания… — Драко… Он отнял руку и посмотрел на неё. В глазах его была горечь. — Я сказал, что мне не нужно наследие семьи, которая положила на алтарь кровных убеждений благополучие своего сына. Мне не нужны эти деньги. И этот дом, пропитанный тьмой и кровью. У Гермионы разве что челюсть не отвисла. Она думала — история повторяется: слишком много обстоятельств, играющих против них. О, как же она ошибалась. Услышав слова Драко, её затопило теплом. Оно разливалось откуда-то изнутри, из самой сердцевины. Этот юноша… нет — мужчина, готов был бороться за них даже с собственной матерью. — Ты… это… Драко, это очень много значит для меня. Он поднял ее руку и прижался к ней губами на мгновение: — Ты много значишь для меня. Уже знакомые мурашки побежали по коже, обещая очередную бессонную ночь. Ее рука предательски дрогнула.

***

В Хогвартсе на Рождество осталось совсем мало учеников. Спальня для девочек, в которой была Гермиона, оказалась пустой: все разъехались по домам. Ей некуда было ехать… да и не хотелось. Драко тоже не покинул замок — о большем она не могла и мечтать. Сочельник начался не совсем привычно. С самого раннего утра по замку летали веточки омелы, замирающие над головами всех, кто ходил парами, и звенящие до тех пор, пока не будет совершен ритуальный поцелуй. Гермиона и Драко в этот день без устали целовались: по пути в Большой зал, за завтраком, в библиотеке. Даже в канун Рождества Гермиона посвятила время выполнению домашнего задания, хоть это и было проблематично сделать, учитывая периодически раздававшийся над их с Драко головами звон. А потом они вместе гуляли по свежевыпавшему снегу, который скрипел под ногами. Она научила его делать снежных ангелов, он научил её играть в заколдованные снежки. Драко делился забавными историями из своего детства, Гермиона рассказывала о магловских традициях празднования Рождества. Когда они дошли до замерзшего Чёрного озера, Гермиона вытащила из неприметной сумки покрывало, термос и бумажный пакет, из которого доносился умопомрачительный аромат имбиря и корицы. Драко присвистнул. — А эта сумочка не так проста, как кажется на первый взгляд. — Первый взгляд обманчив, — рассмеялась она, расстилая покрывало, которое оказалось размером с двуспальную кровать. А затем, помедлив, добавила уже серьезнее: — Тебе ли не знать. Он тепло улыбнулся и приблизился к ней. Она замерла: как всегда, когда он оказывался слишком близко. Почувствовав его дыхание на своих губах, она чуть подалась навстречу. Драко коротко хмыкнул, поддевая её нос своим, а затем, отходя назад, сказал: — Ты же еще совсем недавно жаловалась, что у тебя уже губы болят из-за этой чертовой омелы. — Э-э-эй! — она зачерпнула снег и игриво кинула в него, попадая прямиком за шиворот. Увидев выражение лица Драко, она кинулась бежать от него со всех ног. — Ах ты! Иди-ка сюда! — расхохотался он и рванул за ней. Заливаясь звонким смехом, она бежала, оглядываясь и хлестая себя по щекам волосами. Снег был очень рыхлый и глубокий, а её ноги не такими длинными, как у Драко, поэтому вскоре он её настиг и подхватил за талию, поднимая в воздух. Она счастливо взвизгнула и начала брыкаться. — Попалась! — Пусти! Он донес её до покрывала и бережно опустил на него. Гермиона широко улыбалась. В груди искрилось — такое простое, обыкновенное, но при том всеобъемлющее — счастье. Драко смотрел на неё так, словно она была самым дорогим, что у него было. Он сел рядом и смахнул с её шапки снег. Его глаза сияли. Он медленно наклонился и коснулся её лба своим. — Ты такая красивая, — прошептал он ей в губы и чмокнул в самый уголок. Гермиона закрыла глаза, ожидая продолжения… которого не последовало. Она ощутила движение воздуха. — Ну, что ты там припасла? — раздался его голос, в котором явно слышалась улыбка. Распахнув глаза, она гневно уставилась на него. — Мои губы уже не болят, — усаживаясь и скрещивая руки на груди, сказала она. — Хорошо, — улыбаясь, кивнул он. — И я бы не отказалась… снова поцеловаться. — Приму к сведению, — его губы приоткрылись, обнажая ровный ряд зубов, а уголки игриво приподнялись. Гермиона шумно выдохнула. — Ладно. Здесь глинтвейн, — она ткнула пальцем в термос, — в пакете имбирные пряники. Приятного аппетита. — М-м, настоящее рождественское чудо. Как тебе удалось достать вино? Он потянулся за термосом, задевая ее спину. Она демонстративно отодвинулась. — Эльфы благоволят мне. Набив рот пряником и запив его горячим напитком, он простонал: — Оно правда чудесное. Передай им спасибо. — Сам передай, — отвернувшись, процедила она. Драко поперхнулся. Откашлявшись, он потянулся к Гермионе. Его рука легла на талию и подтолкнула к себе. — Грейнджер. Ну ты что, обиделась что ли? Она непреклонно не поворачивала голову. — Я же просто дразню тебя, — проговорил он. Ему не удалось её сдвинуть ближе, и он придвинулся сам. — О, у тебя это отлично получается. Дразни дальше, пожалуйста. — Ну Грейнджер… — его голос раздался слишком близко. — Малфой. — Гер-ми-о-на… — по слогам прошептал он. А затем подхватил её за подбородок и развернул к себе, встретившись с упрямо зажмуренными глазами. Он был так близко, что они столкнулись кончиками носа. Еще несколько секунд томления, и он коснулся её губами. И языком. Мир под закрытыми веками вспыхнул искрами. Поцелуй был жадным, со вкусом имбиря, корицы и терпкого вина. Она позволяла ему ласкать губы, расслабив рот, но сама не проявляла инициативу. — Ну же, милая, — прошептал Драко, — ответь. Он чуть прикусил ее нижнюю губу, потянул, облизал. — Ты так очаровательно сердишься… Проделал то же самое с верхней губой. Её выдержка дрогнула. Когда его язык скользнул ей в рот, она встретила его ответной лаской. Одобрительный звук, подозрительно похожий на мурчание, вырвался из его горла. По телу разлилось предвкушение. Их поцелуй был воспламеняющим. Она мгновенно загорелась. То, с какой ненасытностью он её касался, говорило лучше всяких слов о его желании. Его страсть передалась и ей: дыхание сбилось, а из горла рвались стоны. Она никогда бы не подумала, что поцелуи могут так возбуждающе действовать, но её тело уже вибрировало от напряжения. Оторвавшись на мгновение, тяжело дыша, они смотрели друг на друга. В ней бушевала потребность, которую невозможно было погасить лишь поцелуями. Она обхватила его за шею и притянула ближе, а затем зашептала, обдавая ухо горячими быстрыми вдохами: — Я готова… думаю, я хочу… пусть это произойдёт сегодня… Драко замер. Его молчание длилось секунд пять, не меньше. А затем шумно сглотнул. — Уверена? — заглядывая ей в глаза, спросил он. Его зрачки были расширены так сильно, что стальной ободок радужки вокруг них казался совсем тонким. Она кивнула, и её взгляд вновь опустился к его губам. Они были влажными, припухшими и такими желанными. Его язык скользнул между зубами, а она не удержалась и коротко чмокнула его в губы. — Хорошо. Хорошо… — он глубоко дышал, высоко вздымая грудную клетку. Гермиона уткнулась ему в плечо, ощущая сжимающие талию руки. Она прислушалась к себе и поняла, что действительно готова. Она и правда хочет этого. Именно с ним. Не только потому, что так распорядилась судьба. Они никогда не были друг для друга пустым местом. Между ними всегда было напряжение, пусть и носило оно характер противостояния. Но вернув этим чувствам правильную полярность, поддавшись притяжению и ощутив взаимность, она поняла — именно с ним ей комфортно. С ним… таким язвительным, дерзким, решительным. Они обтёсывали друг друга: каждый день, каждый час, проведенный вместе. Становились ближе. И этот путь, хоть и был тернистым, был столь же сладким и терпким в равной степени. Она даже не заметила, как они очутились в её спальне девочек, которая пустовала со вчерашнего дня. Быстро избавившись от верхней одежды, они застыли в полуметре друг от друга. Предвкушение выкрутилось на максимум, спирая дыхание и заставляя ноги становиться ватными. Они двинулись одновременно. Почти врезались. Его руки жадно скользнули по телу, зарылись под свитер и прошлись по спине снизу вверх. Гермиона сама себе не смогла бы объяснить, что сподвигло её, но в следующую секунду она сделала шаг назад. Видимо, какая-то странная решимость взыграла в ней, а может она хотела видеть его глаза, когда останется без одежды…. Драко замер. Зацепив кончиками пальцев край свитера, она потянула его вверх. Медленно обнажилась полоска живота, пупок, ребра. Когда свитер перестал скрывать лифчик, она увидела, как его горло дернулось. Его дыхание было частым и поверхностным, а глаза неотрывно следили за её действиями. Стянув свитер через голову, она отбросила его куда-то в сторону. Взгляд Драко ощущался горячим лучом, скользящим по телу. Она покрывалась мурашками, причиной которых был явно не холод. Сквозь ткань хлопкового лифа торчали соски, которые ей нестерпимо хотелось сжать. Она бросила быстрый взгляд на его брюки. Выпуклость не оставляла сомнений в том, насколько сильно он её хочет. Когда её руки потянулись к пуговице на джинсах, Драко не выдержал и сделал шаг вперёд: — Можно я… Она кивнула, чувствуя, как румянец начинает заливать не только щеки, но и грудь. Он подошел, не разрывая зрительный контакт. Глаза в глаза. И это ощущалось гораздо интимнее, чем если бы он просто пожирал взглядом её тело. — Ты такая красивая. Его губы коснулись обнаженного плеча, прочертили дорожку по ключице, а затем по шее вверх, до самой мочки уха, которую он прикусил. Она вздрогнула, почти падая в его объятия. Её руки метнулись к нему и схватили за плечи. Драко накрыл её губы своими, нежно целуя. Его теплые ладони скользили по телу, с силой оглаживая кожу, но обходя те места, на которых ей нестерпимо хотелось ощутить касание. Он сжал тазовые косточки. Кончики пальцев пробежались по краю джинс, лишь слегка ныряя под пояс. Как он умудрялся не потерять выдержку и продолжать нежно целовать её, оставалось для Гермионы загадкой. Еще несколько мгновений таких будоражащих поглаживаний, и Гермиона решила, что сама расстегнет эту чертову пуговицу. Но кажется, он решил сжалиться над ней, потому что, как только она об этом подумала, его пальцы ловко поддели металлический кругляшок и вытащили. Он переместился губами на шею, прокладывая путь всё ниже… пока его руки собственнически гуляли по бедрам, стягивая плотную ткань. Драко бережно помог ей избавиться от джинсов, присев на корточки, а затем поднялся, возвращая губы на её шею, а руки — на бедра. Он прижал её к себе, надавливая на ягодицы, давая ощутить силу своего желания. Его длинные пальцы скользили по ткани трусиков, пробираясь всё ниже. Она вдруг засмущалась, осознав, что сейчас он почувствует, насколько промокло её нижнее белье, и сжала ноги. — Ш-ш-ш, ты очень отзывчивая, не смущайся этого, — прошептал он ей на ухо, продолжая целовать шею, пока его пальцы вовсю исследовали её. Гермиона расслабилась, возвращая руки ему на плечи и спуская их оттуда на грудь. Еще с того раза на Астрономической башне она помнила, насколько чувствительные у него соски. Она обвела их большими пальцами несколько раз, а потом сжала. Его бедра вжались в неё сильнее, а пальцы наконец коснулись насквозь промокшей ластовицы. Не просто коснулись. Надавили. Погладили. Она дернулась и издала тихий стон. Они уперлись друг в друга лбами. — Раздевайся, — прошептала она. — С превеликим удовольствием. Хотела бы она уметь так изящно избавляться от одежды. Он снимал свитер, брюки и даже носки с присущей ему грацией. Гермиона не сдержалась, опустила глаза на его тело и прикусила губу, наблюдая за подрагивающими мышцами пресса и боксерами, которые даже не пытались скрыть размер его возбужденного достоинства. — Кажется, на тебе ровно на одну вещь больше, чем на мне, — произнес он, двигаясь к ней навстречу. Она завела руки за спину. — Нет, я сам, — остановил он её. Они стояли вплотную, едва не потираясь друг о друга. Одной рукой он обхватил её затылок и притянул к себе, другой — в мгновение ока расстегнул лифчик. Накрыв её губы в жадном поцелуе, он прикоснулся к груди. Наконец-то! Гермиона застонала. Она помнила, как ощущались его руки на ней, мечтала о том моменте, когда это снова повторится. И теперь едва ли не теряла сознание от интенсивности ощущений. Драко умело перекатывал соски, то сжимая, то поглаживая, а Гермиона непроизвольно подавалась бедрами вперёд в попытке ощутить хоть какое-то давление. Оторвавшись от её губ, он прошептал: — Это может быть больно, в первый раз. Она кивнула. — Ты доверяешь мне? — Да, — не задумываясь, произнесла она. Он подхватил её на руки, сделал пару шагов и опустил на кровать. Она хотела прикрыть грудь руками, но он не позволил, с нетерпением касаясь сосков губами и языком. Всё её тело прошибло током. Между ног было так мокро, что внутренняя поверхность бедёр скользила друг о друга. Удерживая себя на одной руке, другой Драко нырнул под резинку её трусиков. Он застонал, зажимая сосок зубами, когда его пальцы утонули в горячей влаге. — Можно? — охрипшим голосом спросил он. Она только кивнула, покусывая губы. Внутри был настоящий шторм от волнения, предвкушения и возбуждения. Нервы накалились до предела в ожидании того, чего она так долго ждала. Он стянул с нее белье. Оставшись перед ним абсолютно обнаженной, она почувствовала себя такой красивой! Должно быть, огромную роль сыграл его благоговейный взгляд, а также руки, которые с невероятной нежностью скользили по всему её телу. Он словно поклонялся ей, благодаря за то, что она решилась подарить ему свою девственность. Теплые руки легли ей на колени, а затем с силой развели их в стороны. — Не прячься, умоляю… Ты даже не представляешь, насколько прекрасна… Он наклонился и поцеловал по очереди ее соски, проложил дорожку до пупка, обвел его языком, а затем… двинулся ниже. Гермиона протестующе пискнула. — Ш-ш-ш, я хочу, чтобы ты кончила. Только после этого мы продолжим. И он впился в её распухшие, истекающие смазкой губы. Сотни фейерверков взорвались от этого касания. Она была такой чувствительной, что сразу же застонала от первых движений его языка. Когда присоединился палец, она выгнулась, пытаясь глубже его принять. Хнычущие стоны срывались с её губ, пока он ласкал так откровенно, так чувственно. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного: ни от своих пальцев, ни от его. Это было за гранью… Давление языка, скользящее движение пальца, рука, сжимающая грудь — всё это было слишком. Будто сенсорная перегрузка накрыла всё ее тело — она содрогнулась, кончая так сильно, что прокусила губу. — Вау… меньше минуты, — довольно улыбаясь, проговорил Драко, нависая над ней. Когда он успел снять свои боксеры, Гермиона не заметила. Но почувствовав полностью голое тело, придавившее её к кровати, задохнулась от новых ощущений. Она потянулась и соединила их губы. — Готова? — уточнил он, отрываясь от неё. Она кивнула. Горячая головка уперлась в то самое место, которое всё еще пульсировало после пережитого оргазма. Распирающее чувство было новым и очень странным. Мышцы подстраивались, принимая его член, который медленно скользил словно горячий нож в масло. Она почувствовала давление изнутри. Драко замер. Напряженная складка прорезала его лоб. Руки, на которых он держал свой вес, дрожали. Гермиона кивнула в ответ на его вопросительный взгляд. А затем он чуть подался назад и с силой вперёд, заставляя её охнуть от ощущения чего-то лопнувшего глубоко внутри. Ее ноги задрожали, а из глаз брызнули слёзы. Он тут же лег на неё, беря её лицо в в свои руки. — Ты справилась. Ты умница. Подожди… надо привыкнуть, — успокаивающе шептал он, сцеловывая слезинки и поглаживая пальцами щеки. Они лежали так некоторое время: он внутри неё. Она чувствовала себя так, будто её насадили на что-то чужеродное, твердое, жгучее. Но постепенно неприятные ощущения отходили на второй план. Драко начал медленно и осторожно двигаться, стараясь не причинять ей боль. Столько внимания и выдержки было в его действиях, что её сердце зашлось в приступе нежности. Она обняла его за плечи, притягивая ближе к себе. — Не сдерживайся, мне уже не больно, — прошептала она ему на ухо. Первый резкий толчок отдался болью, которая была скорее сладкой, чем мучительной. Второй… третий… четвертый… на пятом она застонала. Он перестал сдерживаться. Его глаза горели, бедра ритмично двигались, а мышцы пресса сокращались. Гермиона посмотрела вниз и чуть не кончила от одного вида того, как он вонзался в неё. Он тоже опустил глаза. Его рот приоткрылся, дыхание сбилось, а из горла вырвался низкий стон. Несколько быстрых фрикций… и он еле успел выйти, изливаясь ей на живот. Он рухнул рядом, зарываясь в её волосы и кладя руку на грудь. Они тяжело дышали. Их тела поблескивали. Она повернула к нему голову. Их глаза встретились. Молчание, окутавшее их, было уютным. Они поцеловались, нежно лаская губы. Внутри было так полно от нахлынувших чувств, что они рвались изнутри. Они прошептали это одновременно, не сговариваясь: — Я люблю тебя.

***

Чего Гермиона не ожидала так скоро, так это статьи в «Пророке» с громким названием

«Героиня войны и оправданный Пожиратель. Есть ли у них будущее?»

Писака Скитер каким-то образом разнюхала про них с Драко и выкатила на полстраницы свои измышления на тему правдоподобности и предполагаемой длительности их отношений. Это означало лишь одно: теперь о них узнают за пределами Хогвартса. На подавляющее большинство жителей магической Британии ей было всё равно. Её беспокоило семейство Уизли, в частности Рон. А также Гарри. Драко был на тренировке по квиддичу, готовясь к первым весенним соревнованиям, а потому за столом она оказалась сидящей между Джинни и Невиллом. Сжимая взмокшими ладонями газетёнку, Гермиона изучающе скользила взглядом по залу. Скитер никак не могла пробраться на территорию Хогвартса. Даже если их с Драко видели в Хогсмиде, откуда им было знать историю начала их отношений. Но в статье черным по белому было написано: «На балу, посвященному Хэллоуину, их чувства стали очевидны для всех. Они вместе танцевали, а затем юный Малфой вынес Золотую девочку на руках. Куда они отправились, нам остается только гадать. Но думаю, каждый из моих глубоко уважаемых читателей понимает, как сильно бушуют в крови гормоны в подростковом возрасте». Швырнув газету на стол и чуть не сбив ею стакан с апельсиновым соком, она оперлась подбородком на руки. Ощущая на себе все эти любопытствующие взгляды, она искала того, кто мог быть таинственным информатором. Глаза зацепились за Кормака Маклаггена, который слишком сосредоточенно изучал содержимое своей тарелки. Он будто почувствовал её взгляд и поднял голову. Увидев, кто именно смотрит на него, он начал медленно, но верно заливаться краской. Его глаза забегали, а затем он вскочил с места и разве что не трусцой пошел к выходу. Гермиона была уверена — это неспроста. А потому ринулась за ним, схватив по дороге газету. Она нагнала его уже на улице и громко крикнула: — Кормак! Он вздрогнул и повернулся к ней. Лицо его все еще было красным, на нём застыло виноватое выражение. Если до этого момента Гермиона еще сомневалась, то теперь была уверена. Это был он. Она подошла чуть ближе и с размаху ударила его в грудь свернутым выпуском «Пророка». — Зачем ты это сделал? Он почему-то молчал, глядя на неё исподлобья. — Чего ты хотел добиться? Скитер теперь от нас не отстанет. — Люди должны знать, — теребя мантию, ответил он. — И ты решил, что узнать они должны от тебя, а не от непосредственных участников событий? — уперев руки в боки и наступая на него, грозно спросила Гермиона. Он не ответил, но сделал шаг назад. — Или ты всего лишь обиженный мальчик, которому отказали… Выпад попал в цель, потому что он скривился и перебил её: — Я тебе не мальчик! — Да? А мужчина так не поступил бы! Сказав это, она развернулась и пошла в замок. Внутри всё будто съежилось из-за этого происшествия. Неприятный холодок поселился в сердце. Она была уверена: в скором времени ей придётся держать ответ перед Гарри и Роном. Уже под вечер Драко нашел её в библиотеке. От него не укрылось её поникшее состояние. Поцеловав её в макушку, он уселся рядом и приобнял за плечи: — Я отлетал столько, что не чувствую свой зад. А как прошел твой день? Не говоря ни слова, она придвинула к нему выпуск «Пророка», раскрытый на нужной странице. Он пробежался глазами по статье, а затем вернул свое внимание к ней. — Грейнджер, — тихо позвал он. Она молча развернулась к нему всем телом. — Ты из-за этого расстроена? Гермиона кивнула, поджав губы. — Почему? Рано или поздно это стало бы известно. — Я понимаю. Но мы бы сделали это по-другому. А не так… вскрывая нашу личную жизнь и делая грязные намёки. Это неприятно. Он притянул её, устраивая у себя на груди. Перебирая пряди волос, он задумчиво проговорил: — Тебе придётся привыкнуть к тому, что твое имя будет мелькать в прессе. Мы слишком неоднозначная пара. — Я хотела рассказать о нас Гарри и Рону. Лично. Но теперь у меня отняли эту возможность, — пожаловалась она, прижимаясь ближе и вслушиваясь в биение его сердца, которое стучало в унисон с её. — Ты переживаешь, как они воспримут эту новость? — серьезно спросил он. — Да, — честно ответила она. — Я буду рядом, — он горько усмехнулся, — если это поможет. Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и положила ладони на его плечи. — Поможет. Он так тепло улыбнулся в ответ, что в груди наконец-то отомкнуло, и вместо холода там поселилась искра. В очередной раз она подумала, что они смогут, справятся, преодолеют. Главное, что они вместе. Всё остальное — приложится.

***

Она была права в своих предположениях. Гарри и Рон заявились в Хогвартс буквально на следующий день, чтобы увидеть воочию то, что было описано в газете. Сыграл роль и выходной день — суббота. Они прибыли сразу после завтрака, застав весьма милую сцену: Драко с Гермионой выходили из Большого зала, смеясь и без стеснения держась за руки. Гермиона будто натолкнулась на стену — так резко остановилась. Драко по инерции сделал еще пару шагов, не замечая стоящих впереди её друзей. Обернувшись, он увидел её бледное вытянувшееся лицо. Привычным жестом взял её за подбородок, без слов спрашивая, что произошло. — Убери от неё свои руки! — раздался громогласный выкрик Рона. Драко обернулся. Он смотрел на приближающиеся фигуры, приподняв бровь и скривив губы. Гермиона дернула его за пальцы. — Не смей, — одними губами произнесла она, умоляюще заглядывая ему в глаза. Он карикатурно поморщился, а затем, сделав глубокий вдох и нацепив маску благочестивости, развернулся к подошедшим. — Поттер, Уизли, рад видеть вас. Гермиона чуть не прыснула, увидев их застывшие лица. Гарри отмер первым: — Малфой, — кивнул. Получив ответный кивок, он посмотрел на неё: — Гермиона. Она вышла из-за спины Драко. Рон ринулся к ней и больно сжал в объятиях, быстро шепча на ухо: — Миона, что происходит? Почему ты с этим… Ай! — Гермиона ощутимо ущипнула его за шею, чтобы он осёкся. — Узили, вообще-то я стою рядом и всё слышу. И прямо сейчас боится она вас двоих гораздо больше, чем меня. Голос Драко сочился холодом и безразличием. Видимо, он сдерживал себя. Посмотрев на его лицо, Гермиона убедилась в этом: стиснутые челюсти, складка между бровей. Прищур, с которым он смотрел на объятия Рона, был красноречивее любых слов. Она выпуталась из рук друга. — Это правда, Гермиона? — спросил Гарри, приближаясь и обнимая её на доли секунды. — Что? — не поняла она. — Что ты нас боишься? — нахмурился Рон. Гермиона подошла к Драко и встала рядом с ним, переплетая их пальцы. Это не укрылось от взглядов друзей, которые тут же переглянулись. — Не вас. Вашей реакции… на всё это, — честно ответила она. Тяжелое молчание было прервано гурьбой учеников, шумно вышедших из Большого зала. — Сегодня выходной. Мы планировали в Хогсмид. Приглашаем вас присоединиться, — очень вежливо сказал Драко. Рон покраснел и приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, но Гарри его опередил: — Спасибо, было бы здорово. Вот так они и оказались все вчетвером в пабе «Три метлы», потягивая сливочное пиво и пытаясь вести непринужденную беседу. На удивление, Гарри достаточно адекватно воспринял новость о том, что Гермиона и Драко теперь вместе. Рон был… ошеломлен. Наверняка он думал, что всё написанное в газете это плохая шутка, грязные сплетни, выдумка — что угодно, только не правда! Увидев же их вместе, он никак не мог прийти в себя. Он сверлил их недоверчивым взглядом и кривился на каждое прикосновение. Гермиона пыталась его втянуть в разговор, задавая вопросы об аврорской стажировке, об интересных делах на службе, но он будто камень проглотил. Если бы не вежливость Драко и словоохотливость Гарри, им бы пришлось сидеть молча. Под конец, уже прощаясь, Гарри протянул руку: — Было приятно пообщаться, Малфой. — Взаимно, Поттер, — отвечая крепким рукопожатием, сказал Драко. — Береги её, — кивнул Гарри на Гермиону, стоящую рядом. — Как последнюю каплю Феликс Фелицис, — он посмотрел на неё, улыбнулся, а затем притянул к себе и чмокнул в макушку. Со стороны Рона послышалось фырканье. — Мальчики, спасибо, что приехали, — не обращая внимания на недовольство друга, сказала Гермиона. Она коротко обняла их и попрощалась. Рон, молчавший до последнего, наконец выдавил: — Если кто будет обижать, — он скосил глаза на Драко, — скажи. Уроем. Драко закатил глаза и хмыкнул. Она еще раз помахала друзьям на прощание, а затем они взялись за руки и пошли в сторону Хогвартса. Они шли молча, неторопливо. Его большой палец привычно оглаживал костяшки её руки. Он давал ей пространство подумать, и она была ему за это благодарна. Уже на подходе к Хогвартсу Драко спросил: — Почему ты не сказала им, с чего всё началось? Она чуть замедлилась, а потом, глядя себе под ноги, ответила: — Потому что я уже сама в это не верю… Он остановился и развернул её к себе. — Не веришь, что нас свела судьба? Гермиона тяжело вздохнула. В голове крутилось столько разрозненных мыслей, что казалось невозможным их сформулировать во что-то ясное и прозрачное. И всё же она попыталась: — Судьба не создала наши чувства. Они уже были. Драко внимательно слушал, не спуская с неё глаз. — Глубоко запрятанные. Непринятые. Трансформированные в ненависть, — продолжала Гермиона. — Но ведь были. Она их… словно подсветила нам. — И дала шанс быть вместе, несмотря ни на что, — протянул Драко. Гермиона кивнула. — Как думаешь, если мы вдруг поссоримся и будем думать друг о друге… не самые приятные вещи… нам снова будет больно? — задумчиво проговорил он. — Не хотелось бы проверять, — зябко поёжилась Гермиона. — Мне тоже, — он притянул её в свои объятия. — Я за диалог, — прислушиваясь к биению его сердца, сказала Гермиона. — Как и я, — ответил Драко, зарываясь носом в её волосы. Они стояли так довольно долго, словно не могли оторваться. Их переполняло умиротворение. Тёплый ветер ласкал их кожу и путал волосы, солнце пригревало, а птицы так радовались пришедшей весне, что их щебетание звучало почти оглушающе.

***

Он сделал ей предложение на выпускном. Это не было громким и шумным событием. Они вышли подышать свежим воздухом и посмотреть на звезды. Легкий ветерок охладил разгоряченную от танцев кожу. Задрав головы, они любовались летним небом. — Это правда, что тебя назвали в честь созвездия Дракона? — спросила Гермиона, прильнув к его плечу. — Да. Это традиция семьи Блэк, из которых происходит моя мать. Он помолчал и добавил. — Однажды я хотел бы продолжить её… Она прижалась чуть сильнее. Он обвил ее талию рукой. Музыка не долетала до Астрономической башни, куда они решили забраться в поисках уединения. Звезды мерцали: на такой высоте они казались гораздо более крупными и яркими, чем с земли. Ей не хотелось нарушать тишину этого момента. Она впитывала кожей ощущения его близости и тепла. — Гермиона, — произнес он так тихо, что она подумала ослышалась. Драко зашевелился. Прижимая её к себе одной рукой, другой он копался в карманах. Она непонимающе уставилась на него. Внезапно он замер. Несколько глубоких вдохов вернули ему самообладание. — Я бы хотел это сделать более традиционным способом, — заговорил Драко. Он так решительно смотрел на неё, что её сердце вдруг резко сорвалось с места и начало свой быстрый бег. Он тяжело сглотнул. — Но понимаю, что мы с тобой не в тех обстоятельствах. Гермиона застыла, ожидая продолжения. Она вытерла взмокшие ладони о платье. Драко не сводил с неё глаз. — Гермиона Джин Грейнджер. Я люблю тебя всей душой. И всем сердцем. Он вынул сжатую в кулак руку из кармана и медленно опустился на одно колено. Ее глаза широко распахнулись, а из груди вырвался удивленный вздох. — Я хочу провести рядом с тобой каждый день своей жизни. Его голос звучал неровно и хрипло. — Я не обещаю, что всё будет легко. Но обещаю, что никогда не отпущу твою руку. Она поняла, что плачет, только почувствовав прохладу ветра на влажных щеках. Он раскрыл ладонь. На ней лежало кольцо. Серебро мягко сияло в свете звёзд. — Ты выйдешь за меня, Гермиона? Мир будто остановился. Ни ветра, ни звуков — только биение её сердца, такое громкое, что казалось, его слышно на всю башню. Она смотрела на него: на его серьёзность, на эту непривычную уязвимость, на то, как он, Драко Малфой, стоит перед ней на одном колене и ждёт. Она резко вдохнула, прикрывая рот ладонью, но улыбка всё равно прорвалась сквозь слёзы. — Да, — выдохнула она почти неслышно. Он словно не поверил: — Да? Она кивнула, широко улыбаясь и уже не скрывая этого: — Да, Драко. Он выдохнул — глубоко, с облегчением, словно только сейчас позволил себе дышать. Осторожно взял её руку и надел кольцо на палец, а затем запечатал его поцелуем. И только потом поднялся, притянув её к себе. Она обвила его шею руками, прижимаясь так близко, как только могла, и на мгновение им снова не понадобились слова. Где-то внизу продолжал звучать праздник. А здесь, под звёздами, два сердца бились вместе, соединившись навечно.

***

Когда-то их столкновение казалось неизбежным разрушением. Но теперь, под этим звёздным небом, было ясно: они не уничтожили друг друга — они нашли равновесие и написали собственную историю. И продолжили свой путь вместе, по орбите, которую создали сами, вопреки всему.