Часть 30

      POV/: Дженсен Эклз.       Что уж тут. Моя девочка отбиваться умеет. Этим мужикам точно не повезло.       Я всё не мог понять и осознать, как она смогла встать и выкарабкаться. Яростная. Бешеная. Бесстрашная. Этой энергией, дерзостью и харизмой пёрло за мили. Ни капли страха в глазах перед дулом пистолета, которое она же сама схватила. Но её исповедь такими словами насторожила. И то, что происходило дальше… Мы как будто оказались в боевике, только это была реальность. Реальная боль. Реальные боевые искусства. Настоящее оружие. Алина укладывала одного за другим, пока к ней не подключились Бут с другом. Откуда столько силы воли?! Сначала меня напугало то, что она вонзила со всей дури нож в шею одному из них, а потом вообще застрелила следующего. И честно? Ни капли к ним жалости.       Я увидел, что один из шестёрок хотел кинуться на Алину, Бута и этого Обри, но тут включилось моё геройство. Пара приёмов, и он уже на лопатках, ещё и Джа подсобил. Эл даже успела пошутить в мой адрес. Действительно, не зря занимались в зале. Девушка знала абсолютно всё, что нужно делать. Она была очень уверена в себе. А как ей идёт с оружием в руках… Ох… Не о том начал думать, Росс. Но глазки девушки засияли гордостью за меня, что мне удалось одолеть одного из зачинщиков.       Последнего, их босса, мы уложили все, и помогла ловкость рук Эл. Уже успела до этого обезоружить его, моя умница. Она дала ему шанс на жизнь. Ну и нечего руки марать об такого отморозка.       Но когда он начал описывать женщину, которая заказала Алину. Заказала… Заказ на убийство… Рыжие волосы. Карие глаза. Обручена. В Техасе. Приехала сюда с мужем. Через независимое лицо договорилась. Я ушам поверить не мог. Не могла Дэни пойти на такое… Или… могла? Слишком хорошее описание. Даже Роб и Джа догадались, о ком шла речь. Невозможно… Если это и вправду Дэни, то как у неё хватает наглости смотреть мне в глаза? В глаза наших детей? Даже моя измена меркнет перед таким поступком. Пойти на убийство, даже не своими руками…       Да, было страшно, стрёмно, но с такой девушкой и оставаться не страшно. Защитит, дай бог. Я нашёл в себе силы и смелость подойти к Эл и обнять её. Так не хватало наших объятий. Такое тёплое и, самое главное, родное. Да и ребята уже шутить начали в нашу сторону. И Роб в первую очередь. Мы уже все подружились, вроде как. У меня счастью и радости не было предела, пока Эл стояла со мной в обнимку. Вот оно — моё. То самое.       Что – то пошло не так. Эл начала озираться, пока её глаза не выпали. Она резко побежала ко мне с криком и отпихнула. Мы все услышали выстрелы. Девушку откинуло на улицу, сквозь уже выбитое стекло входной двери бара. Бут и Обри снова вытащили оружие и застрелили одного из выживших. Он целился в меня. До меня не сразу дошло, что случилось. Я лишь заметил, что Алины нет рядом. Развернувшись назад, моя душа ушла в пятки. Эл лежит неподвижно на боку на уличном тротуаре.       — ЭЛ! — крикнул я во всё горло и помчался к ней.       Боль сошла на нет.       Когда я подбежал к телу девушки и перевернул её на спину, то ужаснулся, увидев кучу крови на груди. Изо рта льётся кровь. Слёзы наворачивались сами. Все выбежали на улицу. Я пытался дозваться Эл и привести её в чувства. Звал. Кричал. Поглаживал лицо. Пытался остановить кровь.       — Милая. Давай же! Открой глаза! Эл! — рвалось из моих уст.       Бут просто упал на колени рядом с телом, которое уже не подавало никаких признаков жизни. Все её друзья стояли за спиной Бута и лили слёзы. Бут шмыгнул носом и подорвался с места, начиная делать массаж сердца.       — Давай же, Шишкина! Только не в этот раз! Ну же! Давай! — говорил он, рыча.       Капли падали на руки мужчине, который всё пытался вернуть сердцебиение. Бут резко остановился и боязно приложил два пальца к шее Эл. Бута передёрнуло, и он поднял свой взгляд на меня. Его слёзы лились ручьём по щекам. Я уже по взгляду всё понял, но не стал останавливаться. Я сам начал делать массаж сердца.       — Давай же! Дыши! — рычал я. Кричал на весь город.       Мозгами я уже понимал, что всё. Она не дышала. Не приходила в себя.       — Дженс… — тихо позвал меня Роб, подошедший сзади, и положил руку мне на плечо, крепко сжав его.       Девушки уже ревели. Жена Бута подошла к нему и пыталась успокоить. Он осел на холодный асфальт и лил слёзы бесшумно. Жуткий звон в ушах. Я остановился. Куча слёз. Меня трясло. Губы уже синие, лицо потеряло свой оттенок. Только не это… Нет… Не знаю, что нашло на меня, но я бережно взял тело и прижал к себе, уже сидя сам на холоде. Я прижимал к себе бездыханное тело Эл и не хотел выпускать. Зарылся рукой в её окровавленные волосы.       — Нет. Нет. Нет, — шептал я как мантру. — Родная, прошу. Не оставляй меня… Эл, пожалуйста… Ты нужна мне, родная. Прошу… — продолжал я с кучей слёз. Я уже ревел навзрыд.       Я слышал, как Джа, Миша, Рич и Роб приходили в шок. Джаред постоянно шмыгал носом. Все были в слезах. Я уже забыл о своей боли. Физической. Я, как идиот, сидел на земле и держал на руках труп. Мой мир остановился. Жизнь остановилась.       Скорая приехала через десять минут, жаль, что уже поздно.

***

      Мы с Бутом сразу решили, что не должно кончиться всё вот так, и уговорили медиков попробовать откачать Эл. Я, Бут, его жена Бреннан и подруга Кэм поехали с нами на скорой. Агент Обри остался с остальными, потому что была ещё одна машина скорой и копов.       Пока ехали в больницу, Алине всё продолжали делать массаж сердца и подключили к аппаратам. Ей разрезали футболку и прилепили эти штуки для разряда. Ей пытались вколоть адреналин, но ничего не изменилось. Я сидел и держал мою малышку за руку, пытаясь дальше вернуть её к жизни своими молитвами.       Приехав на место, Эл увезли сразу на носилках и прицепили кислородную маску, пытаясь откачать. Нас встретил, так понял, их знакомый врач — хирург. Жене Бута и Кэм позволили присутствовать на операции. Мы все до последнего верили в Эл. Мы стояли с Бутом и смотрели, как женщины уходят в операционную. Мы опомниться не успели, как нас забрали на обработку. Буту не так досталось, как мне.

***

      Я сидел на кушетке в перевязочной и не находил себе места. Мне перевязали рёбра, приклеили кучу пластырей на лицо и наложили швы на плечо. Я перестал обращать внимание на жжение от ран и лишь думал о том, что происходит в операционной. От моей одежды толком ничего не осталось. Вскоре привезли Джареда, который уже был с нормальной повязкой на руке и обработанными ссадинами на лице. Остальные тоже зашли ко мне. Только легче от этого не стало, потому что у каждого были застывшие слёзы горечи. Не дав никакого ответа, я направился ближе к операционной, в которой находилась Эл. Возле дверей сидел Бут, Обри, тот кудряш, которого звали Ходжинсом, его жена, та самая Энджела, Вендел — блондинчик, на которого я рявкнул на улице, и муж Кэм — Арасту.       Операция шла уже второй или третий час, а мы всё ещё не знали никаких новостей. Из операционной никто не выходил. Мы сидели в холле, не находя себе места, и пили кофе, который казался бездонной чашей.       Джа решил позвонить Джен и сказал ей ехать в больницу, но не говорить ничего Дэни. С ней мы планировали поговорить отдельно. Время было три часа ночи, а наша одежда всё ещё была в крови. Моей любимой белой кофте пришёл конец, как и рубашке с курткой.       Пока Джен ехала, мы успели все разговориться, чтобы хотя бы попробовать думать о хороших прогнозах и сгладить напряжённую обстановку. Если с Эл так долго возятся, значит, ещё есть шансы. Я узнал, что Бут — старший спецагент ФБР, Обри — его зам. Темперанс Бреннан — жена Бута и судебный антрополог. Кэм — судмедэксперт и патологоанатом. Арасту и Вендел тоже антропологи и помогают Бреннан. Ходжинс — жуковед и спец по разной фигне, а Энджела — его жена и айтишник, вперемешку с профессией художника. Ну и друзья. Ну и компания. И они все друзья столько лет. Ещё до всего этого Эл познакомилась с каждым, и они стали семьёй. Понятно, почему она скрывает свою личную жизнь. О таких вещах лучше никому не знать, но мы узнали.       Наступил четвёртый час ночи, и наконец приехала Джен. Увидев нас всех, она замерла на месте. Особенно её поразили мы с Джа. Она боялась прикоснуться к нам и заплакала.       Обняв своего мужа, словно ждала его с войны, мы сели обратно в кресла и рассказали ей обо всём, что произошло за ночь. По пути мы представили её друзьям Алины. Джен тоже не могла поверить в услышанное. Однако я видел, что она беспокоится за Эл не меньше нас.       Про Дэни она не смогла сказать ничего конкретного. Она сама не ожидала услышать такое. Если всё, что говорят о Дэниил, окажется правдой, я даже не представляю, что сделаю с ней. А она даже не пытается найти меня. Да и вообще, куда она подевалась?       Часы операции шли долго. Словно вечность. Нервы были на пределе. Я не выдержал и вышел на улицу. Хотелось курить, но сигарет не было. Я просто пытался дышать. Было уже утро, и холод пронзал. Не понимал сам, как на ногах ещё всё стою. Я ничего не стал разносить и колотить, просто крепко сжимая кулаки. Когда я решил вернуться обратно, то как раз из операционной выходили Бреннан, Кэм и врач, который оперировал. Мы с Бутом сразу подскочили к ним. Их выражения лиц и взгляды не сулили ничего хорошего.       — Фред, ну что там? Не томи! — гневно обращался Бут к врачу.       — Куча ножевых ранений. Ожоги второй степени. Трещины в рёбрах. Сотрясение мозга. Лёгкие поражены на 50% и три пулевых ранения. Чуть сердце не задели, — рассказал всё доктор. От такого списка становилось не по себе. Я протёр лицо ладонями и решил узнать ответ на самый главный вопрос.       — Она выживет? — вырвалось у меня, и каждого передёрнуло не на шутку.       — Тут такое дело… — начала Кэм очень настороженно, опустив голову вниз.       — Бут, она в коме. Очень глубокой коме. Мы не знаем, очнётся ли она вообще… — со слезами на глазах ответила доктор Бреннан. Женщина перевела взгляд на меня. — Нам очень жаль, — произнесла она, обращаясь ко мне.       Я потерял сигнал. Ноги меня не держали, и я еле успел дойти до кресла, чтобы сесть. Я пытался переварить всё, что они только что сказали. Зарывшись пальцами в волосы, я сидел и не знал, что делать. Тут подошла Джен к Бреннан.       — Есть какие – либо прогнозы? — всхлипывая, спрашивала Джен.       — У неё четыре раза останавливалось сердце. Мы вытащили три пули. Она не может самостоятельно дышать, — продолжил отвечать за всех доктор Фред Ллойд. — Сейчас она в реанимации и подключена к аппаратам жизнеобеспеченья. Сделали переливание крови. Лёгкие работают на износ. Возможно, сердце может ещё раз остановиться. Надо, чтобы она хотя бы пару дней полежала и отошла от всего этого, а там можно будет делать тесты.       — Она сможет оклематься и встать на ноги? — вырвалось у меня резко.       — С её больными и теперь отбитыми лёгкими, она даже навряд ли сможет самостоятельно дышать, Дженсен, — ответила Кэм.       — Стоп! Что? У неё больные лёгкие? — переспросил ошарашенный Джаред.       — Вы не знали? — удивлённо спросила Бреннан моих друзей.       — Только я и Дженс знали об этом, — ответил за нас Роб.       — Можно к ней зайти? — поинтересовался я с опаской. Бут бросил на меня косой взгляд. Похоже, что скепсис остался.       — На пару минут. Вам ещё самим теперь лечиться. Да, вот, тут рецепт на лекарства и курс лечения, — ответил Ллойд, пытаясь всунуть мне бумажку. Я отмахнулся и сказал, чтобы отдали Джен. Теперь ей придётся нас лечить.       Я поднялся с места и прошёл мимо недовольного Бута. Он обнял Бреннан, а мне теперь и обнимать некого…       Когда я подошёл к палате, где лежала Эл, то долго не мог решиться войти. Я боялся того, что увижу. Но, собравшись с мыслями, я всё же повернул ручку двери.       Палата оказалась не очень светлой, но с большим окном, а также туалетом и душем. Кровать была полностью разложена. Эл лежала в больничной одежде, вся перебинтованная. Из её горла торчала трубка, и я едва различал слабые звуки аппаратуры. Её дыхание было едва заметно. Я нервно облизнул губы, и меня снова охватили слёзы.       Моя девочка… Что же с тобой сотворили… Я провёл ладонью по лицу и решился подойти ближе. Каждый шаг давался тяжело. Столько ран и синяков, руки перебинтованы, красные пятна от ожогов… Даже шея забинтована. Я рискнул аккуратно взять девушку за руку. Чёрт, она такая ледяная. Я нагнулся к лицу девушки и второй рукой поглаживал как можно нежно её лобик.       — Мне очень жаль, малышка… Я обещаю. Я вернусь. С тобой всё будет хорошо. Ты встанешь на ноги. Обещаю вернуться… — шептал я, и слёзы скатились с моего лица на лицо девушки.       Я поцеловал её лоб и вышел из палаты. Вернувшись в холл, Джен и Джа сразу встали со своих мест.       — Ей нужен абсолютный покой. Езжайте домой. Сейчас ей вы ничем не поможете. Вам отдых тоже необходим, — поддержал врач, и мы согласились с этим.       Мы кое – как сели в машину и доехали до нашего отеля. Я был полностью опустошён. Как теперь смотреть на Дэни после всего?

***

      Джен держала нас обоих с Джа. Мы всей компанией оказались на нашем этаже, как вдруг мы увидели Дэни в коридоре. Она раскрыла глаза и сразу подбежала ко мне.       — Боже мой… Что… Что произошло? — испуг был неподдельный у неё. Теперь все смотрели на неё с презрением. Дэни хотела прикоснуться ко мне, но я перехватил её руку. Она аж зашипела от того, с какой силой я держал женщину за запястье. — Ты что творишь? Отпусти!       — Если я узнаю, что ты была во всём этом замешана, то поверь мне — я превращу твою жизнь в ад, мисс Харрис, — рявкнул я. Мы уже по её взгляду поняли, что она и правда что – то знала. — Значит, поступаем так. Собираешь манатки, говоришь детям, что меня срочно вызвали на работу, и валишь нахрен в Остин. Поняла? — командным и строгим голосом произнёс я и оттолкнул от себя Дэни.       Я прошёл мимо, не замечая её, и направился в свой отдельный номер. Мне был необходим отдых и ясность мыслей. Войдя в номер, я на мгновение замер, прислонившись к двери, а затем отправился в душ. С некоторым усилием, преодолевая неприятные ощущения, я снял с себя всю одежду. Куртку, рубашку и кофту я небрежно выбросил в мусор.       Зайдя в кабинку, я врубил напор воды на полную, и было плевать, что вода обжигала раны. Плевать на них и на бинты. Каждый раз закрывая глаза, сразу всплывали эти страшные картины. Кровь, крики, трупы. Алина на койке.       Я столько терпел, и меня прорвало. Облокотившись на стенку, я спустился и сел на пол. Меня душили слёзы, которые не хотел уже останавливать.       Меня накрыла истерика. Сижу голым на полу в душе и реву в голос. Здравствуй, нервный срыв. Все эмоции вылезли наружу. Даже кричал.       Какой же пиздец происходит в нашей жизни…