Часть 38

      POV/: Эл.       Темнота… Пустота… Тишина… Спокойствие… Умиротворение… Хочется здесь остаться навечно. Это всё засасывает тебя, поглощает… Словно качает на волнах. Так давно мечтала о таком душевном спокойствии. Никаких голосов в голове, никаких видений, никакой боли и никаких чувств…       Резкая боль… Какой – то мерцающий свет. Что это такое?! Снова боль. Голоса. Да что ж…       Пытаюсь открыть веки. Очень дурно. Меня мутит. Сразу в нос ударил запах медикаментов. Точно больница. Ни с чем не спутаю. Слишком яркий свет, и глаза с трудом привыкают. Боль по всему телу, всё ноет. Видимо, от адреналина я чуть ли не подскочила с кровати. Передо мной сидели какие – то люди… Почему я никого не узнаю?! Я лишь обратила внимание на то, где я и что на мне куча повязок.

***

      Несколько дней спустя:       За эти несколько дней я слишком потрепала каждому нервы. Провалы в памяти — это нечто и не доставляют удовольствия.       Когда мне сообщили, что я находилась в коме две недели, то хотелось вернуться обратно. Рассказали о ранах. Потихоньку я узнавала каждого и через боль находила силы обнять каждого. Пробивавшиеся вечно слёзы говорили за себя. Куча цветов. И какая – то плюшевая панда, очень красивая и милая. Все дети не отлипали от меня. Буту было сложнее всех, я это видела. Он не отходил от меня ни на шаг, даже если за мной и так наблюдали. Куча капельниц. А худая какая стала. Это же капец.       Дышать было трудно. Мало больных лёгких, так ещё пули. Раны жглись. Морфин не действовал, и я чуть ли не в истерике билась, но терпела. Больше всего хотелось домой. Терпеть не могла находиться в больницах.       Самым странным и пугающим было осознание того, что у меня частичная потеря памяти. Я вспомнила своих товарищей, но не могла восстановить в памяти многие другие важные моменты. Я знала, кто я, откуда и чем занимаюсь, а также помнила своих родителей и друзей в России. Я вспомнила некоторых коллег, но большинство событий остались за гранью моего понимания.       Особенно меня беспокоила панда. Она казалась мне чем – то знакомым и родным, но я не могла понять, что именно. Мне помогала Энджела, которая вела мои социальные сети, так как Бут запрещал мне пользоваться интернетом. Он что – то скрывал от меня и, похоже, убедил других не рассказывать мне правду. Он даже не сразу рассказал мне, что произошло.       Через неделю я всё же уговорила отправить меня домой. Не могла больше тут быть. Лекарства мне выписали, врачи знакомые есть, большего не надо.       И благодаря тому, что вернулась к себе домой, я начала потихоньку вспоминать свою жизнь. Постеры проектов, в которых я принимала участие, альбомы, атмосфера. А самое главное — личное пространство, свой туалет с душем и любимая одежда с диваном. Передвигаться было неприятно, конечно, но лучше уж дома, чем в больнице.       В своей комнате сразу обратила внимание на свою стену с фото. Каждую из них я распечатывала на память, чтобы запомнить момент. Столько фото. И с друзьями, и семьёй, и коллегами. И мой взгляд зациклился на одной очень симпатичной фотке. На ней я, улыбаюсь и стою в обнимку с каким – то мужчиной. Чуть длинноватые волосы, щетина, пухлые губы, веснушки. Очень зачётный парень. Улыбка, от которой самой захотелось улыбнуться. И зелёные глаза. Изумрудные. Я залипла. Всматриваясь в это фото, я не могла вспомнить абсолютно ничего. Этого мужчину я совершенно не узнавала. Но я заметила, что на фото мы были искренне счастливы. Почему же я тебя не помню совсем?

***

      Месяц спустя:       Месяц прошёл достаточно болезненно. Восстановление проходило не очень. Желания не было никакого поправляться. Хотя бы швы сняли, и то радость. Бут следил, как за меленькой. Я постоянно отнекивалась, пытаясь включить суку, но Сили знал меня как облупленную. Приходилось передвигаться с тростью. И нужно было как – то вливаться обратно в свой привычный ритм. Тем более я вспомнила свою работу. И скоро предстоит переезд в чёртов Лондон. Бут позвонил администратору и поинтересовался насчёт той моей квартиры. С ней всё в порядке. Уже хорошо. Искать жильё не надо. Только машину нужно новую. И оклематься, чтобы в аэропорту не засняли такой. Ребята позаботились, чтобы ничего из этого происшествия не просочилось в сеть.       Если честно, то никогда ещё не была такой уставшей и морально поникшей. Апатия накрывала с каждым днём. Чувствовала себя инвалидом. Да я и так инвалид. Бут решил меня немного отвлечь и позвал мою команду в гости. Дэн, Катя, Макс и Том прилетели сразу же. Мне не хватало такой домашней атмосферы и того, как Бут делает барбекю. Я даже стала немного спокойнее. Уже могла решать какие – то вопросы по работе, отвечала на звонки, сидела в почте. Буквально недавно была в коме и получила потерю памяти, а сейчас сижу и снова пытаюсь радоваться жизни. Хоть и такой ценой.       Жаль, что такая цена не подарила мне новые лёгкие. Голос осел, стал грубее и более хриплым, чем был. Мне даже нравился такой мой голос. Ещё очень тяжко было набрать массу тела. Со своей булимией не так – то просто запихнуть в себя еду. Меня не заставляли прям наедаться, но всё же я употребляла пищу. Фрукты, соки, немного мяса. Всё то, от чего можно было набрать мышечную массу. Руки только стали трястись ещё больше. Бут даже помогал мне вспомнить свою работу. Смотрела интервью с разными людьми и офигевала от жизни, что я с ними дружу.       Мы никому не стали разглашать, что произошло. Многие коллеги интересовались, почему я пропала, и говорила, что лечилась и пила витамины. Да и тем более, я была вроде как в отпуске. Имею право отдохнуть. Смогла даже через время съездить к родителям в гости.       Жизнь всё равно немного, но изменилась.       Бут полетел со мной в Лондон. Даже прикрыл работу аэропорта. С тростью ходить привыкла. Наш администратор Лукас был рад мне. Взяли новую машину. Но кошмары не хотели отпускать меня. Каждую ночь. Каждую. Каждый раз я вскакивала в холодном поту и пыталась набрать воздуха в лёгкие. Кровь. Много крови. Руки каждый раз в крови. Крики. Звук выстрелов. И так до этого снились кошмары, а тут ещё хлеще.       И каждый раз меня преследовали изумрудные глаза, владельца которых я всё не могла вспомнить, и он не выходил из моей головы…