Глава 61, Тога Химико

      Томура стоял у стола, раздражённо постукивая пальцами по столешнице. Команда принца собралась здесь уже около часа — обсуждали планы, распределяли задачи, готовились к тому, что должно было произойти. Война. Настоящая война с Хиро. — Значит, послезавтра выступаем? — уточнил Спиннер. — Через три дня, — поправил Томура, не глядя на него. — Сначала нужно закончить с ритуалом.       Даби лениво развалился на стуле, закинув ноги на соседний. Твайс что-то бормотал себе под нос, раскачиваясь на стуле. Компресс элегантно протирал свои шарики. И только Тога не находила себе места.       Она вертелась, подпрыгивала, заглядывала то одному, то другому в лицо, и наконец не выдержала: — Слушай, Томура! — её голос прозвучал слишком громко в напряжённой тишине. — А где та девчонка? Ну, Тацуми? Которая была с нами в тот день?       Томура не обернулся. Его пальцы на мгновение замерли, а потом продолжили постукивать. — Она не в команде. Это было разовое сотрудничество.       Тога подскочила к нему, заглядывая в лицо снизу вверх. — Я хочу с ней подружиться! Она так здорово притворялась в Хиро, я даже не поняла, что она наша! Это же талант! — Она занята, — коротко бросил Томура, отворачиваясь. — Чем? — не отставала Химико. — Может, позвать её? Мы же готовимся к войне, нам нужны все! — Я сказал — она занята.       Тога надула губы, но не отступила. — А почему она тогда не пришла на собрание? Если она с нами сотрудничала, могла бы хотя бы попрощаться! Или она живёт где-то во дворце? Я могу сама к ней зайти! — Нет. — Почему?! — Потому что. — Томура, ты чего? — Тога склонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то острое. — Ты что-то скрываешь?       Томура резко повернулся к ней. Его пальцы нервно зачесали шею. — Я сказал — она занята. Хватит вопросов.       Он вышел, хлопнув дверью.       В комнате повисла тишина. — Чего это он? — протянул Даби, даже не меняя позы. — Обычно он спокойнее реагирует. — Может, у них там… — Твайс покрутил пальцем у виска, — ну, знаете, родственное? Или не родственное? Я запутался! — Какое родственное? — Спиннер нахмурился. — Она же шпионка. — А вот тут интересно, — Компресс отложил шарики и посмотрел на остальных. — Мы ведь ничего о ней не знаем, верно? Только то, что она была в Хиро и выполняла задание. А кто она на самом деле — ни слуху ни духу. — И только принц с Курогири знали, что она на нашей стороне, — добавил Спиннер. — Странно, правда? Обычно нас ставят в известность. — Может, она какая-то особо ценная шпионка, — пожал плечами Даби. — Мало ли. — А почему тогда во внутренний дворец нельзя? — вдруг спросила Тога, которая всё ещё стояла у двери.       Все переглянулись. — Ну, там же сокровищница, — неуверенно ответил кто-то. — Наверное, король хранит там свои ценности. — Или что-то ещё, — задумчиво протянул Компресс. — Говорят, во внутреннем дворце живут только члены королевской семьи и самые приближённые слуги. Обычным виллиановцам туда хода нет. — Члены королевской семьи… — повторила Тога, и в её глазах зажёгся странный огонёк.       Никто не заметил, как она выскользнула за дверь. ~~~~~       Лязг решётки прозвучал оглушительно в тишине коридора.       Бакуго, всё ещё связанный тяжёлыми цепями, с трудом поднялся на ноги. Он был зол — это читалось в каждом напряжённом мускуле, в каждом движении, в этом бешеном взгляде алых глаз. Но сил почти не осталось.       Три дня. Три дня он отказывался от еды. Три дня пил только воду, которую приносили стражники, и то через силу. Три дня его тело слабело, но дух оставался несломленным. — Здравствуйте… — промямлил слуга, который уже стоял у входа, вжимая голову в плечи.       На его лице красовался свежий, сочный синяк — подарок от прошлого купания, когда он пытался выполнить приказ принцессы и помыть этого бешеного пленника. Рука до сих пор ныла, а спина помнила, как его приложили об стену.       Бакуго только усмехнулся. — Чего уставился? Подойди — получишь ещё. — Я… я не за этим, — слуга, которого звали Артур, сглотнул и сделал шаг вперёд, протягивая дрожащую руку к цепи. — Её Высочество… хочет, чтобы… вы присутствовали на её чаепитии.       Бакуго замер на секунду, а потом рассмеялся — хрипло, зло, почти истерично. — Чаепитие? — переспросил он, и в его голосе звенела такая ненависть, что Артур чуть не разжал пальцы. — Она совсем с катушек слетела? Я никуда не пойду!       Он дёрнулся, пытаясь вырвать цепь, но сил не хватало. Тело слушалось плохо, мышцы дрожали от слабости, и Артур, несмотря на свой испуг, оказался достаточно сильным, чтобы удержать его. — Н-не надо сопротивляться! — взмолился парень, пятясь к выходу и таща за собой упирающегося пленника. — Меня же накажут! И вас накажут! Её Высочество не любит, когда… — Да плевать мне, что она там любит! — заорал Бакуго, пытаясь вырваться. — Она психованная! Вся их семейка психованная! Пусти, я сказал!       Крики разносились по коридору, отражаясь от каменных стен. Стражники у входа переглянулись. — Наконец-то его уводят, — пробормотал один, когда фигуры скрылись за поворотом. — Я уже думал, что оглохну от его воплей. — Не каркай, — ответил второй. — Ещё вернут. ~~~~~       Камелия сидела за изящным столиком, накрытым для чаепития. Фарфоровые чашки, серебряный чайник, вазочка с пирожными — всё выглядело почти нормально. Небо над головой было пасмурным, тяжёлым, давящим. Воздух — прохладным, почти холодным. В Виллиане всегда было холоднее, чем в Хиро.       Камелия сидела неподвижно, но внутри у неё всё дрожало.       Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы, сжимающие чашку, мелко тряслись, и она боялась, что это заметят. Воспоминания лезли в голову, не спрашивая разрешения. Тёплая чешуя. Жёлтые глаза, смотрящие с доверием. Ощущение, которое она не могла объяснить — будто часть её самой была там, в том шарике.       Она не знала, почему так чувствует. Не понимала этой странной связи. Но с каждым днём, с каждой минутой, проведённой в разлуке с Искрой, это чувство становилось всё сильнее. Оно сжимало грудь, не давало дышать, заставляло сердце биться быстрее.       Издалека донеслись крики.       Камелия вздрогнула. Чашка звякнула о блюдце.       Бакуго.              Она узнала бы этот голос из тысячи — хриплый, сорванный, но всё ещё способный разрывать барабанные перепонки. Он приближался, и с каждым его криком её руки тряслись всё сильнее.       Элла, стоявшая позади, заметила. Она видела, как пальцы принцессы дрожат, как она судорожно сжимает чашку, пытаясь унять эту дрожь. Видела, но промолчала.       Камелия резко опустила чашку на стол и спрятала руки под столик, сжав их в кулаки. Лицо оставалось спокойным — идеальная маска, отточенная годами. Только глаза выдавали напряжение.       В сад втащили Бакуго.       Он сопротивлялся, как мог — дёргался, ругался, пытался вырвать цепь из рук Артура. Но сил почти не осталось, и слуга, хоть и дрожал от страха, справлялся. — Сядьте, пожалуйста! — умолял Артур, подтаскивая пленника к столику. — Ну пожалуйста! — Пошёл ты! — рявкнул Бакуго, но его всё равно усадили на стул, и пока он пытался вскочить, Артур быстро обмотал цепь вокруг ножки, фиксируя пленника на месте. — Простите, — выдохнул слуга, пятясь назад и низко кланяясь принцессе. — Я… я всё сделал, Ваше Высочество.       Камелия кивнула, даже не взглянув на него. Её взгляд был прикован к Бакуго.       Он выглядел… плохо. Истощённым, бледным, с тёмными кругами под глазами. Рана на плече, которую обработали, к счастью, заживала. Но глаза… глаза горели всё той же ненавистью. Несмотря ни на что. — Ну как? Тебе было удобно спать в Виллиане? — Камелия улыбнулась той самой, принцесской улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось.       Она знала, что он не спал. Знала, что всю ночь он думал только об одном — как сбежать, как найти Искру, как выбраться из этого проклятого места. Это читалось в его глазах — красных, воспалённых, но всё ещё горящих тем же бешеным огнём. — Заткнись, — голос Бакуго сорвался на хрип, но ненависть в нём никуда не делась. — Я уйду отсюда. Вместе с Искрой. И как только освобожусь… — Убьёшь меня. Знаю.       Камелия спокойно поднесла чашку к губам, сделала маленький глоток. Её глаза — пустые, серые, холодные — не отрывались от него ни на секунду. Она смотрела, как он сидит, прикованный к стулу, как его челюсти сжимаются до хруста, как перед глазами у него плывёт от истощения, но он всё равно продолжает сверлить её взглядом, полным убийственной ненависти. — Поешь, если хочешь убить меня, — она улыбнулась шире, — Тебе нужны будут силы, не так ли?       Элла, стоящая за спиной принцессы, сделала едва заметный жест, и слуга подал тарелку с куском торта. Пышный бисквит, крем, ягоды — выглядело почти нормально, почти по-человечески. Почти как в Хиро. — Я лучше сдохну, чем буду есть вашу состоящую из чужой пролитой крови еду! — выплюнул Бакуго, и в его голосе не было ни капли сомнения.       Камелия перевела взгляд на Артура. Тот понял без слов — поклонился, взял в руки чайную ложку и приблизился к пленнику.       Руки Бакуго были связаны цепями. Он не мог пошевелиться. Только отворачивать голову и кричать. — Не подходи, урод! — рявкнул он, когда ложка приблизилась к его лицу. — Я сказал — не буду! — П-пожалуйста, — промямлил Артур, и ложка дрожала в его руке. — Её Высочество хочет, чтобы вы поели. Всего один кусочек. Пожалуйста… — Пошёл ты! И Её Высочество туда же!       Ложка снова ткнулась в губы. Бакуго дёрнулся, едва не опрокинув торт на пол. Артур отшатнулся, боясь, что сейчас получит второй синяк. — Не буду! Слышишь?! Не буду я жрать это дерьмо! — Позвольте мне, — раздался спокойный, ровный голос.       Элла шагнула вперёд, и в её руке оказалась ложка. Артур отступил с явным облегчением. Служанка подошла к пленнику вплотную, зачерпнула кусочек торта и поднесла к его рту. — Откройте рот, — сказала она тем же ровным тоном, каким докладывала о погоде. — Да пошла ты! — заорал Бакуго, открывая рот, чтобы послать её куда подальше…       И в этот момент ложка ловко нырнула внутрь.       Кусок торта оказался у него во рту. Бакуго подавился, закашлялся, пытаясь выплюнуть, но Элла резко, но точно ударила его по спине — и кусок отправился в желудок.       Тишина.       Камелия замерла с чашкой в руках, так и не донеся её до губ.       Артур стоял с открытым ртом, глядя на служанку с ужасом и восхищением одновременно.       Даже сам Бакуго застыл на секунду, переваривая не столько еду, сколько сам факт произошедшего. — Что… — выдохнул он, когда к нему вернулся дар речи. — Что это сейчас было?! — Вы поели, — спокойно ответила Элла, возвращая ложку на поднос. — Её Высочество будет довольна.       Она отошла на своё место за спиной Камелии и замерла, будто ничего не произошло.       Камелия медленно поставила чашку на стол. Её лицо не выражало ничего, но пальцы под столом всё ещё дрожали. Она перевела взгляд на Эллу, потом на Бакуго, который смотрел на служанку так, будто она была страшнее всех виллиановцев вместе взятых. ~~~~~       Фурина шёл по коридору, и на его лице застыла странная, непривычная улыбка — широкая, почти детская, открытая. Такая, какой у него не было уже много лет. — Эйдзи!       Голос заставил его вздрогнуть. Он обернулся.       К нему быстрым шагом приближалась женщина лет пятидесяти — строгая, с сединой в волосах, в одежде, выдающей высокое положение при дворе. Мать Фурины. Одна из немногих, кто имел право так к нему обращаться. — Ты… сейчас свободен? — выдохнула она, останавливаясь напротив. — Я думала, ты занят. — А, я… — «Фурина» на мгновение замялся, но улыбка быстро вернулась на место. — Я решил немного сделать перерыв!       Женщина невольно отшатнулась.       Видеть сына улыбающимся было редкостью. Очень редкостью. Но чтобы он улыбался так… открыто? Так по-детски? Это было настолько необычно, что у неё внутри всё похолодело. — С тобой всё хорошо? — она быстро коснулась его лба прохладной ладонью. — Ты заболел?       Температуры не было. Всё казалось нормальным. Но что-то было не так. Определённо не так. — А где сейчас…? — начал было «Фурина», но мать перебила его, оглядываясь по сторонам.       Коридор был пуст. Идеальное место для разговора. — Если всё хорошо… давай поговорим, — она понизила голос до шёпота. — Тот укротитель драконов…       «Фурина» замер. Его глаза чуть расширились, улыбка на мгновение дрогнула. — Почему вместо того, чтобы убить его, Его Величество приказал отдать его принцессе? — выпалила женщина, и в её голосе зазвенели нервные нотки.       Улыбка на лице «Фурины» стала шире. Намного шире. — Принцесса?.. — переспросил он с каким-то странным, почти восторженным интересом. — Ты должен был убедить короля избавиться от пленника! — продолжила женщина, не замечая этой странности. — И посоветовать запереть её здесь! Почему я постоянно сама должна всё делать?!       Она говорила всё громче, почти срываясь на крик. Руки её дрожали. Видно было, что она на пределе. — Ты вечно занят чем-то другим! — выпалила она. — Хотя я просила тебя просто хотя бы сблизиться с этой девкой!       «Фурина» моргнул. Его брови поползли вверх. — Ты хочешь, чтобы я… сблизился с принцессой?       Женщина посмотрела на него как на дурака. Что-то определённо было не так. Сын вёл себя странно. Очень странно. Но времени разбираться не было. — Хорошо! — вдруг весело воскликнул «Фурина», и его улыбка стала ещё шире, почти безумной. — Я обязательно сближусь с принцессой! Где она сейчас?        ~~~~~       В саду остались только двое.       Камелия сделала едва заметный жест рукой — Элла поняла без слов. Служанка бесшумно поклонилась, бросила быстрый взгляд на Артура, и они оба исчезли за поворотом дорожки, оставляя принцессу и пленника наедине.       Тишина опустилась на сад, тяжёлая и липкая, как предгрозовой воздух.       Камелия смотрела в свою чашку. Чай давно остыл, но она всё равно подносила его к губам, делая маленькие глотки. Сладости на тарелке оставались нетронутыми — кусок торта, который она отрезала для вида, так и лежал.       Бакуго сидел напротив, прикованный цепями к стулу, и сверлил её взглядом. Его только что накормили — унизительно, принудительно, через силу, — и от этого злость в нём кипела с новой силой. Он чувствовал себя беспомощным щенком, которого пичкают с ложки, и это бешенство разъедало изнутри. — Если не будешь есть самостоятельно, — нарушила тишину Камелия, не поднимая глаз, — мне придётся звать тебя на каждый приём пищи. Чтобы лично удостовериться, что тебя накормили.       Бакуго дёрнулся в цепях. — А тебя это вообще каким хером волнует?! — рявкнул он, и голос его, хоть и сорванный, прозвучал в тишине как выстрел. — Что ты вообще ко мне привязалась?! Наиграться хочешь? Поиздеваться? Так давай, делай что хочешь, но не строй из себя чёртову благодетельницу!       Камелия молчала. Долго. Очень долго. — Ты не должен умереть так быстро, — сказала она наконец, и в её голосе не было ни издевки, ни той привычной холодной насмешки. Только усталость.       Бакуго рассмеялся — хрипло, зло, почти истерично. — О, ну конечно! Виллиановцы всегда такие заботливые! Сначала сжигают твоё королевство, забирают дракона, а потом говорят: «Ой, ты не должен умереть так быстро, мы же о тебе заботимся!» — он сплюнул на землю. — Ненавижу. Ненавижу вас всех. Твоего папашу-психопата, твоего братца-урода, всю вашу гнилую семейку. И тебя. Больше всех.       Камелия подняла на него глаза.       В них не было обиды. Не было злости. Только та самая пустота, которая всегда так бесила Бакуго. — Твой дед, — сказала она тихо. — Что? — он не понял. — Твой дед. Бывший повелитель драконов. Ты знаешь, что он сделал?       Бакуго замер. — Не смей трогать мою семью, — процедил он сквозь зубы. — Ты и так уже достаточно… — Я не трогаю, — перебила она. — Я рассказываю.       Она отставила чашку в сторону и посмотрела прямо в его алые глаза. — Вы думаете, что Виллиан просто так, ни с того ни с сего, напал на ваше королевство? Думаете, мы монстры, которые просыпаются по утрам и планируют, кого бы сегодня уничтожить? — А разве нет? — выплюнул он. — Нет, — ответила Камелия, и впервые в её голосе появилась какая-то эмоция. Горькая, надломленная, но эмоция. — Когда-то Виллиан был частью Хиро. Мы жили вместе. Сражались вместе. Строили общее будущее.       Она перевела дыхание. — А потом начали рождаться люди с магией, которую другие называли «опасной». С той, что могла разрушать. С той, что пугала. И ваши предки решили, что таких людей нужно контролировать. Ограничивать. Запирать.       Бакуго смотрел на неё, не перебивая. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, недоверие, может быть, попытка понять, куда она клонит. — Мой дед был сыном короля Хиро. Принцем. Наследником, — продолжила Камелия. — А потом у него проявилась магия. Та самая — тёмная, сильная, «опасная». И его собственный отец приказал запереть его в подземелье. Как зверя. Чтобы не позорил королевскую семью.       Она сжала пальцы в кулак под столом. — Он не сдался. Он сбежал. И увёл за собой всех, кого Хиро называло монстрами. Отрезал кусок земли — самый бесплодный, самый холодный, самый негостеприимный — и построил там Виллиан. Для таких, как мы. Чтобы у нас было место, где нас не будут травить. — И что? — голос Бакуго прозвучал глухо. — Это даёт вам право убивать невинных? Сжигать целые королевства? — А ваши предки имели право запирать людей за то, кем они родились? — впервые Камелия повысила голос. — Твой дед, повелитель драконов, был одним из тех, кто поддерживал эти законы. Он голосовал за изоляцию «опасных». Он подписывал указы о том, что такие люди не имеют права жить среди нормальных.       Она встала из-за стола, подошла к нему вплотную. Её глаза смотрели прямо в его. — Мой отец вырос на ненависти. На том, что его отца гноили в подземельях за то, кем он родился. На том, что его народ до сих пор помнит, как их вышвырнули, как мусор. И да, он мстит. Жестоко. Кроваво. Безжалостно. Но знаешь что, Кацуки?       Она наклонилась к нему, почти касаясь губами его уха. — Эту войну начали не мы. Её начали ваши предки. Своим страхом. Своей жестокостью. Своим решением, что одни имеют право жить, а другие — нет.       Она выпрямилась и отошла на шаг. — Так что да, ненавидь меня. Ненавидь моего отца. Ненавидь весь Виллиан. Но знай — тех монстров, которых ты ненавидишь, создали ваши.       Бакуго молчал.       Впервые за долгое время он не нашёлся, что ответить. ~~~~~ — Мне нужно отдохнуть, можешь идти, — проговорила Камелия, даже не оборачиваясь.       Элла поклонилась и бесшумно исчезла за дверью, оставляя принцессу одну.       Тишина. Наконец-то тишина.       Камелия вошла в свои покои, устало проведя рукой по волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Разговор с Бакуго оставил неприятный осадок — горький, липкий, от которого не получалось избавиться. Она снова надела маску. Снова сказала то, что должна была. Снова увидела в его глазах эту ненависть.       Когда-нибудь это перестанет её задевать. Наверное.       Она подняла взгляд.       И застыла.       На её кровати, вольготно раскинувшись, сидел Фурина. Советник короля. В руках он вертел плюшевого медведя с синей ленточкой на шее. — Фурина?.. — выдохнула Камелия, не веря своим глазам.       На лице «советника» сияла беззаботная, почти детская улыбка. Увидев принцессу, он небрежно бросил медведя обратно на кровать и вскочил на ноги. — Принцесса! — весело воскликнул он и направился к ней с распростёртыми объятиями.       Камелия отшатнулась, вжимаясь спиной в дверной косяк. — Что ты…       Она не успела договорить. «Фурина» подскочил к ней и крепко обнял, прижимая к себе с такой силой, что у неё перехватило дыхание. — Ты что себе позволяешь?! — крикнула Камелия, пытаясь вырваться.       Он не отпускал. Наоборот — его руки скользнули выше, одна легла на затылок, притягивая её голову ближе, а губы потянулись к её шее.       Рефлекс сработал быстрее мысли.       Рука Камелии взметнулась и с силой врезалась ему по щеке.       Звонкая пощёчина разнеслась по комнате, как выстрел.       «Фурина» отшатнулся, отпуская её, и на мгновение замер, прижимая ладонь к покрасневшей щеке. А потом… рассмеялся. — Какая боевая! Мне нравится! Очень-очень нравится!       Камелия смотрела на него, тяжело дыша, и в голове медленно, но верно складывалась картинка. Эта улыбка. Этот смех. Эти манеры. — Химико?.. — выдохнула она.       «Фурина» замер. Потом его лицо… потекло. Черты поплыли, меняясь, перестраиваясь, и через секунду перед Камелией стояла Химико Тога собственной персоной — растрёпанная, сияющая, с безумным блеском в глазах. — Угадала! — взвизгнула она и захлопала в ладоши. — Приз победителю!       Камелия смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. — Кто бы мог подумать, что король прячет во дворце свою давно «погибшую» дочь! — пропела Тога, кружась по комнате и разглядывая всё с неподдельным интересом. — Какая красивая комнатка! И медвежонок! Твой? Любишь игрушки? — Как ты сюда попала? — выдохнула Камелия, когда к ней вернулся дар речи. — Томура знает?       Тога надула губы, обиженно скрестив руки на груди. — Этот зануда пока что не в курсе. — Она закатила глаза. — Он вечно занят своими важными делами, подготовкой к войне, ритуалами… Скукотища!       Она снова закружилась по комнате, подхватывая с полки какую-то безделушку, разглядывая её и ставя обратно. — А ты хорошо притворялась! Я даже поверила, что ты и вправду любишь Бакуго Кацуки. — Тога остановилась и посмотрела на Камелию с искренним восхищением. — Это было так правдоподобно! Я думала, что ты скучная, вечно с Очако, если бы знала, что ты из наших, то мы обязательно подружились бы!       Камелия сжала кулаки. Внутри поднималась волна — смесь злости и какого-то липкого, тошнотворного чувства. — Что тебе нужно? — Подружиться с тобой! — Тога всплеснула руками, будто это было самым очевидным в мире. — Ты же принцесса! И такая классная! Мы могли бы вместе… — Что ж, жаль, — оборвала её Камелия, и в её голосе зазвенел лёд. — Я не хочу иметь такую сумасшедшую подругу, как ты. Убирайся.       Тога замерла. Её улыбка дрогнула, но не исчезла — стала какой-то другой. Обиженной, но всё ещё безумной. — Зануда, — фыркнула она. — Такая же, как Томура.       Она отвернулась, делая вид, что рассматривает узоры на шторе, но краем глаза следила за реакцией Камелии. — Очако, кстати, поприветливее тебя, хоть. — Тога пожала плечами. — Несмотря на то, что увидела Деку целующегося с другой.       Камелия замерла. — Что? — выдохнула она.       Тога обернулась, и на её лице расцвела довольная, хитрая улыбка. — Ой, ты не знала? — она притворно удивилась. — Ну как же! В тот вечер, после бала. Я притворялась Уцушими — ну знаешь, охотница из какой-то гильдии? — Тога хихикнула. — Затащила Деку в оружейную и чмок! — она изобразила поцелуй в воздухе. — А Очако стояла в дверях и всё видела. Хи-хи!       Камелия смотрела на неё, и мир вокруг начинал плыть.       В тот день они наговорили друг другу столько всего. Принцесса считала, что Урарака действительно ненавидит её.       А на самом деле… — Она так смешно убегала! — продолжала Тога, заливаясь смехом. — Такая расстроенная! Прямо как в тех книжках, где героиня страдает от неразделённой любви! Я чуть не лопнула от смеха, честно слово!       Что-то внутри Камелии оборвалось.       Не та пустота, к которой она привыкла. Не холод, которым она защищалась. Что-то другое. Горячее. Яростное. Оно поднималось из самой глубины, сжигая всё на своём пути.       Она смотрела на Тогу, и впервые за долгое время в её груди билось не ледяное спокойствие, а живая, настоящая злость. — Тебе было весело, — произнесла она тихо, и в этом голосе не осталось ничего человеческого.       Тога, не замечая опасности, продолжала улыбаться. Её глаза заблестели тем особенным блеском, который появлялся, когда она чуяла жертву. — А знаешь, принцесса, — протянула она, медленно приближаясь. — У тебя магия крови! Это же так интересно… — Она облизнулась, и её улыбка стала шире, неестественнее, почти хищной. — Интересно, какова на вкус твоя кровь?       Она сделала ещё шаг. Её рука скользнула к поясу, где висел нож.       И в этот же миг застыла.       Глаза Камелии вспыхнули алым.       Тога замерла на месте, не в силах пошевелиться. Её рука так и осталась лежать на рукояти ножа, но пальцы не слушались. Она чувствовала, как что-то сжимается внутри — невидимое, чужое, страшное. Её сосуды, её кровь — всё это больше не принадлежало ей. — Хи-хи, — выдохнула она, и на её щеках выступил безумный румянец. — Вот это да! Сильная! Очень-очень сильная! — Советую уйти, — голос Камелии звучал ровно, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в любом крике. — Если не хочешь лишиться головы. Я не знаю, как ты сюда попала, но…       Она сжала руку в кулак.       Тога вскрикнула — коротко, удивлённо. Её тело дёрнулось, но улыбка не исчезла. Наоборот — стала ещё шире, ещё безумнее. — Я сразу скажу, — закончила Камелия, глядя прямо в эти безумные глаза, — что с такой тварью не буду иметь никакого дела.       Она разжала кулак.       Тога покачнулась, хватая ртом воздух. Несколько секунд она просто стояла, приходя в себя, а потом… рассмеялась. — Какая ты! Я думала, ты просто принцесса, а ты… ты как мы! Такая же безумная! Очень-очень! Я обязательно вернусь! Мы подружимся! Обязательно!       Она попятилась к двери, не сводя с Камелии восхищённого взгляда, и выскользнула в коридор, оставляя принцессу одну.       Тишина.       Камелия стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Её руки дрожали. В голове пульсировала одна мысль:       Очако. Она видела. Она страдала. А я… я даже не знала. И…       Она медленно опустилась на край кровати, сжимая в руках плюшевого медведя.       Алый свет в глазах погас, оставляя после себя только пустоту и тишину. ~~~~~       Томура сидел за массивным столом, разбирая бесконечные бумаги. Донесения, приказы, списки — всё, что требовало его внимания перед завтрашним днём. Завтра начнётся ритуал. Завтра сила короля перейдёт к нему. Завтра он станет ещё ближе к той мощи, которая нужна, чтобы стереть Хиро с лица земли.       В камине потрескивал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стены. — Пришла весть от неё, — раздался бестелесный голос Курогири.       Томура поднял голову. Курогири стоял у двери — бесшумный, как всегда, — и протягивал письмо, запечатанное лиловой печатью.       Принц взял конверт, сломал печать, развернул бумагу.

«Хиро планирует масштабную операцию по спасению красного дракона и укротителя.»

      Всего одна фраза. Коротко, ёмко, без лишних слов. Так, как она всегда и писала.       Томура холодно усмехнулся и протянул письмо обратно Курогири. Тот принял его и без лишних слов бросил в камин. Бумага вспыхнула, скрутилась и через секунду превратилась в пепел. — Это было ожидаемо, — произнёс принц, откидываясь на спинку кресла. Его пальцы нервно зачесали шею — привычка, которая появлялась всегда, когда он о чём-то напряжённо думал. — Они не могли просто сидеть сложа руки. Этот Мидория и остальные… они полезут. Обязательно. — Стоит ли укрепить охрану? — осведомился Курогири. — Нет.       Томура посмотрел на огонь в камине, и в его глазах мелькнуло мрачное удовлетворение. — Пусть забирают Бакуго. Нам же лучше. — А красный дракон? — Он и так у учителя. Они всё равно не смогут его украсть. Сокровищница под личной защитой короля. Туда даже я не могу войти без разрешения.       Курогири помолчал, обдумывая его слова. — Но если нападение случится тогда, когда начнётся ритуал?       Томура поднял на него взгляд. В глазах принца блеснул холодный расчёт. — Усилим охрану. И личную, и вокруг сокровищницы. Если они сунутся во время ритуала… — он позволил себе короткую, злую улыбку, — устроим им тёплую встречу.       В кабинете повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров. — Передай нашим, чтобы были готовы, — добавил Томура, снова возвращаясь к бумагам. — И проследи, чтобы никто не приближался к внутреннему дворцу.       Курогири склонил голову в знак согласия и бесшумно вышел.       Томура остался один.       Он смотрел на пламя, и мысли его были далеко. О завтрашнем дне. О силе, которая скоро станет его. О Хиро, которое скоро падёт. ~~~~~       Как только Курогири вышел, он приостановился.       Прямо перед дверью стояла Камелия.       Её лицо было бледнее обычного, пальцы теребили край рукава, а в глазах читалась та самая нервозность, которую она так старательно пыталась скрыть. Увидев Курогири, она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Ваше Высочество, приветствую вас, — Курогири глубоко поклонился.       Камелия кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Томура… сейчас занят? — Его Высочество готовится к завтрашнему ритуалу, — ровно ответил Курогири. — Но уверен, он найдёт для вас время.       Он отступил в сторону, пропуская её к двери.       Камелия глубоко вздохнула, положила ладонь на холодную ручку и толкнула дверь.       Принц сидел за массивным столом, разглядывая разложенную перед ним карту. На ней были отмечены позиции, стрелки, пометки — всё, что нужно для войны. Он водил пальцем по пергаменту, что-то выверяя, когда дверь открылась. — Чего тебе? — буркнул он, даже не поднимая взгляда.       Камелия вошла, прикрыла за собой дверь и остановилась на пороге. Несколько секунд она просто смотрела на него — на этого вечно раздражённого, вечно недовольного человека, который был её братом. — Пришла побеседовать со своим «братцем», — произнесла она, намеренно выделив последнее слово.       Томура замер.       Его палец, только что чертивший линию на карте, остановился. Он медленно поднял голову и посмотрел на неё.       В его глазах мелькнуло что-то — быстрое, почти неуловимое. Тёплое. Но уже через секунду лицо снова стало привычно-раздражённым.       Камелия, не дожидаясь приглашения, прошла вглубь кабинета и опустилась в кресло напротив стола, откинувшись на спинку с таким видом, будто каждый день захаживает к брату поболтать. — Что? — Томура снова уткнулся в карту, ворча себе под нос. — Наигралась этим идиотом? Решила проведать меня от скуки?       Камелия промолчала, наблюдая за ним.       Она слышала. Слышала их разговор с Курогири через дверь. Каждое слово. Про Хиро, про операцию. И про дракона.       Искра в сокровищнице.       Эта мысль жгла её изнутри сильнее любой магии. — Ты всегда такой приветливый с любимой сестрой? — спросила она, наклоняя голову. — Или только когда готовишься к войне?       Томура фыркнул, но уголок его губ дрогнул. Совсем чуть-чуть. Он бы никогда не признал этого вслух, но когда она называла его «братцем» — не в насмешку, а вот так, специально выделяя, — внутри что-то отзывалось. — Если ты пришла жаловаться на этого пленника, — проворчал он, продолжая чертить на карте, — то иди к отцу. Это его идея была — сделать тебе такой «подарок». — Я не жаловаться. — А зачем тогда?       Камелия помолчала, глядя, как его пальцы уверенно двигаются по пергаменту, оставляя новые пометки. — Просто… — она запнулась, подбирая слова. — Завтра важный день. Для тебя.       Томура снова замер.       На этот раз он отложил перо и посмотрел на неё в упор. В его глазах читалось что-то сложное — смесь недоверия, удивления и того самого тепла, которое он так старательно прятал. — Ты волнуешься за меня? — Я волнуюсь за Виллиан, — поправила Камелия, но в её голосе не было обычной колкости. — Если с тобой что-то случится во время ритуала… — Со мной ничего не случится, — оборвал он, но уже без обычного раздражения. — Ритуал безопасен. Учитель знает, что делает.       Камелия помолчала, глядя, как он снова утыкается в карту. — А после ритуала? — спросила она тихо. — Война? — А что война? — Томура пожал плечами, не поднимая головы. — Мы готовы. Хиро падёт. — Ты правда в этом уверен?       Он поднял на неё взгляд — удивлённый, настороженный. — Что за вопросы?       Камелия отвела глаза, делая вид, что рассматривает узоры на ковре. — Просто… я была в Хиро. Я знаю их. Они не так слабы, как ты думаешь. — Ты защищаешь их? — Я говорю факты. — Она подняла на него глаза. — У них есть охотники S-класса. Есть Всемогущий. Есть эта девчонка Урарака, которая за месяц научилась управлять гравитацией лучше, чем некоторые виллиановцы за годы. Есть Мидория, который единственный пробил мою магию крови.       Томура молчал, слушая. — Ты думаешь, они просто отдадут дракона? — продолжила Камелия. — Они будут драться. Насмерть. И многие из нас погибнут. — Это война, — холодно ответил принц. — Люди гибнут. — А если погибнешь ты?       Он замер.       Камелия смотрела на него в упор. В её глазах не было мольбы — только тот холодный, пустой взгляд, к которому он привык. Но что-то в нём изменилось. Что-то, чего Томура не мог уловить. — С чего это ты вдруг забеспокоилась о моей жизни? — спросил он подозрительно. — Обычно тебе плевать. — Мне плевать, — согласилась Камелия. — Но Виллиан… он не может без тебя.       Томура фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то — то самое тепло, которое он так старательно прятал. — Не погибну я. Не надейся. — Я и не надеюсь, — пожала плечами Камелия. — Просто… подумай. Может, не обязательно убивать их всех? Может, можно договориться? — Договориться? — Томура усмехнулся. — С теми, кто называет нас монстрами? Ты серьёзно? — Я говорю, что если мы их всех убьём, кто будет работать на полях? — Камелия скрестила руки на груди, принимая привычный высокомерный вид. — Рабы тоже нужны. А мёртвые рабы — бесполезны.       Томура посмотрел на неё долгим взглядом. Потом покачал головой. — Иногда я тебя не понимаю, — сказал он. — То ты беспокоишься, то предлагаешь сделать их рабами. — Я принцесса Виллиана, — холодно ответила Камелия. — Моё дело — предлагать варианты. А решать — отцу. И тебе.       Она поднялась с кресла, направляясь к двери. — Неудачница, — окликнул он.       Она обернулась. — Ты что-то не договариваешь.       Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то — быстрое, почти неуловимое. Боль? Страх? Надежда? — Просто подумай, Томура, — сказала она тихо. — Война — это не только победа. Это ещё и потери. А ты — единственный брат, который у меня есть. Даже если ты придурок.       Она вышла, не дожидаясь ответа.       Томура остался один.       Он смотрел на закрытую дверь, и в голове крутились её слова.       «Не обязательно убивать их всех.»       «Рабы тоже нужны.»       «Ты — единственный брат, который у меня есть.» — Дура, — пробормотал он, но в голосе не было злости.       Только растерянность и что-то, чему он не мог подобрать названия.