Глава 1

В вагоне Хогвартс-экспресса царила приятная предшкольная суматоха. За окном мелькали зелёные холмы и далёкие очертания древних поместий, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь стекло, золотили пылинки в воздухе. По коридорам сновали первокурсники — кто-то робко заглядывал в купе, кто-то перекрикивался с новыми знакомыми. В одном из купе, подальше от этой суеты, уже обосновались три девушки из самых древних и чистокровных семей волшебного мира. Кэтрин Лестрейндж сидела у окна, откинувшись на мягкую обивку сиденья. В руках у неё была толстая книга в тёмно-зелёном переплёте — «Продвинутые защитные чары и их применение». Её длинные тёмные волосы, слегка волнистые, свободно спадали на плечи, а карие глаза сосредоточенно скользили по строкам. Время от времени она аккуратно перелистывала страницу, словно каждое движение должно быть идеальным — так, как и положено дочери Лестрейнджей. Напротив неё устроились Лита Розье и Элина Гринграсс — её лучшие подруги, с которыми она делила всё. Лита, как всегда полная энергии, сидела, поджав ноги под себя, и листала свежий выпуск «Ведьмополитена». Её светлые волосы блестели в солнечном свете, а зелёные глаза искрились лёгкой насмешкой. Элина, более спокойная и утончённая, смотрела в окно, где проносились знакомые пейзажи. Её светлые волосы были аккуратно заплетены в свободную косу, а голубые глаза отражали тихую задумчивость. Лита первой нарушила тишину, оторвавшись от журнала и посмотрев на Кэтрин с притворным вздохом. — Кэт, серьёзно? — сказала она, улыбаясь уголком губ. — Мы едва отъехали от платформы, а ты уже уткнулась в книгу. Ты и так самая умная из нас троих — зачем тебе всё время читать? Летом небось тоже не отрывалась от домашней библиотеки, да? Кэтрин подняла взгляд от страницы, её губы дрогнули в лёгкой улыбке, но она не отложила книгу. — Мне это нравится, Лита, — ответила она спокойно, но с твёрдостью в голосе, присущей аристократке. — Знания — это сила. В нашем мире, где всё зависит от родословной и мастерства, лучше быть готовой, чем полагаться на удачу. Лита закатила глаза, но в её тоне была только дружеская теплота и лёгкое высокомерие. — Ох, ну конечно. «Знания — это сила». Ты говоришь как настоящая когтевранка, Кэт! Элина, до этого молчавшая, повернулась к подругам и тихо рассмеялась, её голос был мягким, но с ноткой изысканности. — Лита права, — подала она голос, слегка улыбаясь. — Ты сейчас звучала точно как они: «Знания — это сила». Неужели шляпа ошиблась, определяя тебя в слизерин. Кэтрин скривилась, словно ей предложили общаться с маглорождёнными, и наконец отложила книгу на сиденье рядом с собой. Она сложила руки на коленях и посмотрела на подруг с притворным возмущением. — Ни за что, — сказала она, но в глазах мелькнул смех. — Я слизеринка до мозга костей, и мои знания помогут нашей крови остаться на вершине. Просто… люблю, когда голова занята чем-то достойным.  Лита фыркнула, бросив «Ведьмополитен» на полку над головой. — Достойным, говоришь? Лето прошло в нашем поместье, а я хоть переписывалась с Абраксасом — он слал такие письма, что я чуть не растаяла. А ты, наверное, опять в библиотеке просидела с этими своими чарами. Элина кивнула, её глаза загорелись воспоминаниями о семейных традициях. — У нас было тихо, — сказала она мягко. — Мы всей семьёй ездили к родственникам в старое поместье Гринграссов. Чаепития, разговоры, балы… Всё как положено. А ты, Кэт, наверняка дома с Алеком снова спорила. Кэтрин улыбнулась шире, на этот раз искренне. Она любила эти поддразнивания — они напоминали ей, что у неё есть подруги из таких же древних семей, которые понимают её без слов. — Может, и спорила, — призналась она. — Но зато теперь я знаю, как поставить щит, который выдержит даже самое сильное проклятие. Лита рассмеялась, а Элина шутливо покачала головой. — Всё равно в душе немного когтевранка, — подмигнула Лита. В купе повисла тёплая тишина, прерываемая только стуком колёс по рельсам. Кэтрин посмотрела в окно, где проносились знакомые пейзажи. Лето прошло — с семейными обедами в поместье, строгими взглядами отца и молчаливой заботой матери, с братом Алеком, который всегда был рядом. Всё это иногда раздражало её, но она знала: родственные связи и чистая кровь — это то, что делает её сильнее. А впереди ждал новый год в Хогвартсе, полный магии, интриг и, возможно, чего-то большего. В проём буквально ворвался Алек — её брат-близнец, с привычной дерзкой ухмылкой на лице и растрёпанными тёмными волосами. За ним, словно по молчаливому сигналу, вошли Абраксас и Теодор — оба с той же уверенной, почти ленивой грацией, что выдавала их происхождение из древних родов. Алек первым делом окинул сестру взглядом и, не скрывая удовольствия, кивнул на книгу в её руках. — Опять ты с этой пыльной макулатурой, сестрёнка? — протянул он саркастично, плюхаясь напротив неё с нарочитой небрежностью. — Почему меня это абсолютно не удивляет?  Кэтрин медленно подняла на него холодный взгляд, её карие глаза сузились, а уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке — той самой, которую понимал только он. — Потому что я, в отличие от некоторых, — ответила она ледяным тоном, подчёркивая каждое слово, — не трачу драгоценное время на бессмысленные прогулки по вагону и пустые разговоры. Кто-то же должен поддерживать репутацию семьи на должном уровне. Алек театрально схватился за сердце, откидываясь на спинку сиденья. — О, удар ниже пояса! — воскликнул он с притворной болью. — Ты ранишь меня, Кэт. Я-то думал, моя главная миссия в жизни — развлекать тебя, чтобы ты не умерла от скуки в компании своих пергаментов. — Твоя миссия, дорогой брат, — парировала она, не отрываясь от книги, но с явным сарказмом в голосе, — это не дать мне спокойно почитать. И ты, как всегда, справляешься на «отлично». Абраксас Малфой тем временем устроился рядом с Литой, небрежно обнял её за плечи и притянул ближе. Он что-то тихо шепнул ей на ухо — судя по тому, как Лита улыбнулась и слегка покраснела, слова были далеко не невинными. Теодор Нотт молча занял место рядом с Элиной, но его взгляд то и дело скользил к ней. Элина делала вид, что ничего не замечает, уставившись в окно, но её щёки предательски розовели. Алек, заметив эту картину, закатил глаза и снова повернулся к сестре. — Смотря на эти милые перешёптывания Малфоя и Розье, мне прямо плохо становится, — протянул он с язвительной гримасой. — Может, пора сваливать, пока нас не стошнило от всей этой сладости? Абраксас оторвался от Литы и усмехнулся, его голос был ленивым, но с остринкой. — Лестрейндж, вот встретишь ты свою любовь всей жизни — сразу запоёшь по-другому. Поверь, это заразительно. Алек скривился, будто ему предложили выпить неудачное зелье. — Любовь всей жизни? — переспросил он с издёвкой. — Спасибо, обойдусь. У меня уже есть тут одна сестренка, которая отравляет мне существование, — он кивнул в сторону Кэтрин, — и этого вполне достаточно. Кэтрин фыркнула, не поднимая глаз от книги. — О, как трогательно, брат. А я-то думала, что ты просто не способен на нормальные чувства. Радует, что хоть раздражение тебе по силам. Алек рассмеялся — коротко, но искренне, — и встал, поправляя мантию. — Ладно, сестрёнка, не скучай тут в компании своих «полезных» знаний. Увидимся за ужином в зале — и постарайся не отравить кого-нибудь своим сарказмом до того. — Я постараюсь, — ответила Кэтрин с притворной серьёзностью, наконец поднимая на него взгляд.  Алек подмигнул ей и, кивнув друзьям, вышел из купе. Абраксас и Теодор последовали за ним — Малфой ещё раз шепнул что-то Лите на прощание, отчего та улыбнулась, а Нотт лишь коротко взглянул на Элину, прежде чем исчезнуть в коридоре. Когда дверь закрылась, Лита облегчённо выдохнула и откинулась на сиденье. — Алек, как всегда, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Ворвётся, устроит цирк и уйдёт, оставив после себя хаос. Кэтрин хмыкнула, возвращаясь к книге, но в её голосе сквозила тёплая нотка, которую слышали только подруги. — Он всегда такой, — ответила она, не отрываясь от страницы. — Иначе и быть не может. Элина тихо улыбнулась, снова глядя в окно, где уже начинали сгущаться сумерки. — Вы с ним… такие похожие, — мягко заметила она. — Даже когда ругаетесь. Кэтрин лишь пожала плечами, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Девушка закрыла книгу с тихим хлопком, отложила её на сиденье и встала, разминая затёкшие ноги. — Я выйду ненадолго, — сказала она подругам, поправляя мантию. — Подышу воздухом. Лита усмехнулась, не отрываясь от журнала. — Иди, иди. Только не забудь вернуться — без тебя скучно. Элина лишь кивнула с мягкой улыбкой. Кэтрин вышла в коридор, дверь купе тихо закрылась за ней. Кэтрин шла медленно, стараясь держаться ближе к окну, чтобы избежать толпы. Но через несколько шагов она заметила впереди знакомую группу. Вальбурга Блэк стояла в окружении двух подруг — Аллисон Берк и Луэллы Селвин. Все трое — пятый курс, все из древних чистокровных семей. Вальбурга громко смеялась, жестикулируя преувеличенно. Её голос разносился по коридору, привлекая взгляды. Блэки всегда считали себя чуть ли не королевской семьёй, и Вальбурга этим гордилась — в отличие от своего брата Альфарда, который был гораздо спокойнее. Когда Кэтрин подошла ближе, Вальбурга заметила её. Улыбка мгновенно сползла с её лица, сменившись холодной усмешкой. В глазах мелькнула зависть. Вальбурга повернулась к подругам и громко, чтобы все слышали, произнесла: — О, смотрите-ка, кто здесь. Кэтрин Лестрейндж собственной персоной. Твои подруги наконец-то устали от тебя? Аллисон и Луэлла фыркнули, но Кэтрин остановилась, подняв бровь с ледяным спокойствием. — Блэк, — ответила она ровным тоном, но с острой насмешкой. — Забавно видеть, что ты всё ещё ищешь внимание для своих представлений. Думала, к пятому курсу ты уже научишься вести себя достойно фамилии. Вальбурга напряглась, её щёки слегка покраснели, но она быстро взяла себя в руки, усмехнувшись ещё шире. — Достойно? — переспросила она с притворным удивлением. — Это от тебя-то? По крайней мере, я умею развлекаться и привлекать внимание. А ты? Всё в книгах да книгах. Неудивительно, что даже в своей семье ты в тени брата. Слова задели — Вальбурга всегда знала, куда ударить. Кэтрин сложила руки на груди, чуть наклонив голову, её голос стал ещё холоднее. — Твои «развлечения» — это жалкие попытки привлечь внимание тех, кто выше тебя. Но давай будем честны: все твои достижения — это громкий смех и пустые жесты.  Аллисон ахнула, Луэлла едва сдержала улыбку, но быстро прикрыла рот рукой. Вальбурга шагнула вперёд, её глаза сузились от злости, лицо покраснело. — Ты играешь с огнём, Лестрейндж, — прошипела она. — Думаешь, ты лучше всех? Ты всего лишь ещё одна, кто пытается выделиться. А я — Блэк. Моя семья всегда будет выше твоей. Кэтрин не отступила, её губы изогнулись в презрительной усмешке. — Правда? — ответила она спокойно. — А я замечала, как на твои «попытки выделиться» многие закатывают глаза. Особенно те, чьё внимание ты так отчаянно ищешь. Может, пора понять, что не все покупаются на громкие слова? В коридоре повисла напряжённая тишина. Проходящие ученики замедлили шаг, переглядываясь — все знали о вражде между Лестрейндж и Блэк. Вальбурга дрожала от злости, её губы сжались в тонкую линию. — Мы ещё увидимся, Лестрейндж, — прошипела она наконец. — И тогда посмотрим, кто останется наверху. С этими словами она резко развернулась, её мантия взметнулась, и она зашагала прочь. Аллисон и Луэлла поспешили за ней, бросая на Кэтрин злые взгляды. Кэтрин проводила их холодным взглядом, глубоко вздохнув, чтобы унять раздражение. Её мысли прервал знакомый голос за спиной — низкий, ровный, с лёгкой насмешкой. — Кажется, ты только что уничтожила остатки её самооценки одним взглядом. Кэтрин обернулась, её сердце на миг сбилось с ритма. Том Реддл стоял в нескольких шагах, идеально выглаженная мантия подчёркивала его фигуру, чёрные волосы были уложены безупречно. Он смотрел на неё с той самой полуулыбкой — уверенной, почти хищной, от которой у неё всегда пробегали мурашки. Они оба были лучшими на уроках, всегда боролись за первенство: кто ответит быстрее, точнее, блестяще. Но рядом с ним Кэтрин всегда чувствовала лёгкий страх — он давил своим присутствием, своим превосходством, как будто знал больше, чем говорил. — Тебя это удивляет, Реддл? — ответила она прохладно, стараясь не показать, как его взгляд её нервирует. Том шагнул ближе, его глаза не отрывались от её лица. — Скорее забавляет, — сказал он тихо, с той интонацией, которая всегда заставляла её насторожиться. — Ты всегда так точна в ударах, Лестрейндж. Жаль, что на уроках ты не всегда выигрываешь. Кэтрин прищурилась. Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёмное, притягательное. — Но мы оба знаем, кто обычно выходит первым. До встречи на уроках, Лестрейндж. Не отставай. Кэтрин почувствовала, как её щёки слегка теплеют под его взглядом, и быстро отвернулась. — Мне пора, — бросила она, стараясь звучать равнодушно. Кэтрин глубоко вздохнула и направилась обратно в купе, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Рядом с Реддлом всегда было тяжело дышать — он давил своим присутствием, своим умом, своей уверенностью. Она опасается его, но в то же время… не может не признавать, что их соперничество зажигает в ней что-то новое.

***

Большой зал Хогвартса сиял тысячами парящих свечей, их мягкий золотистый свет отражался в высоком заколдованном потолке, где сейчас плыли лёгкие облака под тёмно-синим небом, усыпанным звёздами. Звуки сотен голосов сливались в приятный гул: смех гриффиндорцев, сдержанные разговоры пуффендуйцев, восторженные возгласы первокурсников. Длинные столы ломились от серебряных кубков и пустых тарелок, ожидающих ужина. Кэтрин сидела в центре слизеринского стола, между Литой и Элиной  — их троица занимала привычное место среди старшекурсников, где можно было наблюдать за всем залом, не привлекая лишнего внимания. Кэтрин держалась прямо, с идеальной осанкой, слегка опираясь локтями на стол. Лита, сидевшая слева, наклонилась ближе, её зелёные глаза искрились любопытством. Она кивнула в сторону очередного первокурсника — худого мальчика с растрёпанными волосами и нервным взглядом, который робко шёл к Распределяющей шляпе. — Посмотри на этого, — тихо сказала Лита с лёгкой усмешкой, в которой сквозило презрение. — Полукровка, сто пудов. Взъерошенный, как будто из магловской подворотни вылез. Уверена, Шляпа отправит его на Гриффиндор — там таких полно, бегают с горящими глазами. Элина, сидевшая справа, тихо рассмеялась, её голубые глаза тоже устремились к мальчику. Она наклонила голову, разглядывая его с мягкой, но всё же высокомерной улыбкой. — А я думаю, он больше похож на будущего пуффендуйца, — ответила она, её голос был нежным, но с ноткой превосходства. — Смотри, как он нервничает, бедняжка. Такие обычно идут туда — трудяги, но без амбиций. Главное, чтобы не к нам. Нам не нужны те, кто разбавляет кровь. Кэтрин ничего не сказала сразу, лишь слегка кивнула, её губы дрогнули в холодной усмешке. Она наблюдала, как Шляпа крикнула "Пуффендуй!", и стол жёлто-чёрных взорвался аплодисментами. Её мысли были заняты другим — она мельком взглянула на дверь зала, словно ожидая кого-то, но, не увидев знакомой фигуры, вновь сосредоточилась на распределении. Спустя несколько минут двери Большого зала распахнулись, и в зал вошла группа старшекурсников Слизерина. Впереди шли Лестрейндж, Малфой и Нотт, за ними — Мальсибер и Долохов. Парни сели в конце стола, их смех и уверенные голоса сразу привлекли внимание. Но все взгляды — особенно женские — устремились на последнего, кто вошёл последним. Том Реддл. Он шёл медленно, с идеальной осанкой. Его присутствие, как всегда, притягивало взгляды: слизеринки шептались, младшекурсницы краснели, даже старшие парни невольно замолкали. Он был старостой, идеальным учеником, и все подчинялись ему — кто по уважению, кто по страху. Кэтрин невольно посмотрела в его сторону, но быстро отвела взгляд. Лита наклонилась ближе, её голос стал тише, с ноткой восхищения. — Девочки, вы не замечали, как при Реддле даже мой Абраксас становится серьёзнее? — прошептала она, её глаза блестели. — И Алек тоже. Обычно они шутят без умолку, а рядом с ним — как по струнке. Элина кивнула, её щёки слегка порозовели — она бросила быстрый взгляд на Теодора, сидевшего рядом с Томом. — Он же староста, — ответила она тихо, но с лёгким трепетом в голосе. — И не просто так. От него веет… силой. Его все хвалят. Наверное, поэтому все так себя ведут. Кэтрин хмыкнула, её тон был сдержанным, но в нём сквозила нотка раздражения. — Сила? — переспросила она тихо, не отрывая взгляда от тарелки. — Или просто все боятся его перечить? А ты, Лита, ничего от Абраксаса не слышала? Он же с ним близко общается. Лита пожала плечами, её улыбка стала загадочной. — Знаешь же Кэт, Абраксас про свои дела редко говорит, — ответила она, понизив голос. — А про Реддла — тем более. Только намекнул как-то, что Реддл "знает, как добиться своего". Но я думаю, это из-за его оценок. Он всегда первый — даже ты с ним соревнуешься, и то не всегда выигрываешь. Кэтрин слегка напряглась, но не показала вида. — Соревнуюсь, — подтвердила она холодно. — И ещё посмотрим, кто будет первым в этом году. Элина тихо рассмеялась. — Вы двое — как дуэль на каждом уроке, — сказала она. Вскоре распределение закончилось. Профессор Дамблдор  убрал Шляпу, и в зале повисла тишина, когда директор Армандо Диппет поднялся, его голос разнёсся по залу магически усиленный. — Добро пожаловать, дорогие ученики, в Хогвартс! — начал он торжественно. — Мы рады видеть вас всех — как новых, так и тех, кто возвращается, чтобы продолжить своё обучение в этих древних стенах. Пусть этот год принесёт вам знания, дружбу и славу вашим факультетам! Кэтрин слушала вполуха, как и большинство слизеринцев — речь Диппета была предсказуемой, полной общих фраз о единстве и магии. — А теперь, — завершил Диппет, — давайте насладимся ужином! С этими словами тарелки перед ними мгновенно наполнились изысканными блюдами: жареная говядина в соусе, запечённые овощи, пироги с тыквой, серебряные кубки с соком.  За столом Слизерина оживилась беседа — смех, тихие комментарии о новичках, планы на год. Кэтрин взяла небольшой кусок пирога с мясом, её движения были размеренными, почти механическими — как и положено аристократке. Она ела молча, наблюдая за залом, но её мысли были далеко. Лита наклонилась ближе. — Ну что, Кэт, готова к новому учебному году? — спросила она с улыбкой.  Кэтрин усмехнулась. — Готова, — ответила она тихо.  Элина кивнула, её глаза блестели. — Мы втроём точно покажем всем, — добавила она. Большой зал наполнился гулом голосов и звоном столовых приборов.