Глава 20

Долорес Амбридж наслаждалась властью, которую предоставило ей Министерство, и все были тому свидетелями. Как только она получила карт-бланш, то тут же принялась прерывать уроки, чтобы оценивать преподавателей. Это раздражало как учителей, так и учеников. Во время занятия по Трансфигурации Амбридж в очередной раз вмешалась в урок профессора МакГонагалл. Корделия едва сдержала смешок, когда профессор велела Лаванде собрать коробку с мышами для практической работы, а Гермионе — раздать сочинения, написанные на прошлом уроке. Лицо Лаванды побелело от страха — она боялась даже приближаться к грызунам. — Гм-гм. Профессор Амбридж издала ту же нелепую покашливающую нотку, которой прерывала Дамблдора во время его речи в начале года. Однако профессор МакГонагалл сделала вид, что не замечает её. Гермиона передала Корделии её работу, и та, не глядя, взяла листок, с облегчением заметив, что получила Отлично. — Итак, слушайте внимательно, — продолжила МакГонагалл. — Дин Томас, если ты ещё раз так будешь обращаться со своей мышью, я тебя накажу. Большинство из вас уже добились исчезновения улиток, и даже те, у кого остались фрагменты раковин, в целом усвоили суть заклинания. Сегодня мы будем... — Гм-гм, — настойчиво повторила Амбридж. — Да? — резко обернулась профессор МакГонагалл, её брови сдвинулись в одну строгую линию. — Я хотела спросить, получили ли вы уведомление с указанием даты и времени вашей провер... — Мне интересно, — начала профессор МакГонагалл, с трудом сдерживая раздражение, — как вы собираетесь оценить мои методы преподавания, если не перестанете меня перебивать? Вообще-то я не привыкла терпеть, когда кто-то говорит, пока говорю я. Корделия едва заметно улыбнулась. Профессор МакГонагалл была одной из немногих, кто осмеливался говорить этой розовой корове правду в лицо. Амбридж замерла, словно её только что ударили. Не проронив ни слова, она нервно поправила листы пергамента, закреплённые на планшете, и принялась что-то яростно записывать. МакГонагалл же, демонстрируя ледяное равнодушие, снова обратилась к классу. Когда ученики выходили из аудитории, Корделия заметила, как Амбридж направляется к столу профессора. Она дёрнула за рукав Тео, тот толкнул Гермиону, и все трое намеренно задержались, чтобы подслушать разговор. — Сколько лет вы преподаёте в Хогвартсе? — спросила Амбридж. — В декабре исполнится тридцать девять, — отрезала профессор МакГонагалл, резко захлопнув сумку. Амбридж снова что-то записала. — Хорошо, — сказала она. — Результаты проверки вы получите через десять дней. — С нетерпением жду, — ответила МакГонагалл с ледяным сарказмом и направилась к выходу широкими шагами. — А вы трое, не задерживайтесь! — бросила она Корделии, Тео и Гермионе. Корделия не смогла сдержать лёгкой улыбки в сторону профессора МакГонагалл и поклялась бы, что та ответила ей тем же. Она надеялась, что больше не увидит Долорес Амбридж до конца дня, но ошиблась. Перед обедом у них были занятия по древним рунам. Профессор Эдит демонстрировала манекен, облачённый в то, что явно было формой аврора. — Ну что, ребята, — начала профессор, величественно игнорируя Амбридж, которая наблюдала за происходящим у двери. — Как я и обещала на прошлой неделе, мне удалось раздобыть через старого знакомого подлинный мундир аврора… — И кто предоставил вам отчёт об этом предмете? — вмешалась Амбридж. — Разве это не собственность Министерства? — Потому что форма принадлежит корпусу авроров Аргентины, — ответила тётя Эдит. — Её одолжил мне коллега, ушедший в отставку по состоянию здоровья. Теперь он преподаёт ЗОТИ в Кастелобрушу… Как я говорила, мы изучаем руны, вышитые на боевых мундирах и специальном обмундировании. Она взмахнула палочкой, и манекен медленно развернулся, демонстрируя форму со всех сторон. — В последний раз этот мундир использовали в 1990 году во время операции в опасных районах Буэнос-Айреса, особенно в магических кварталах. — продолжила объяснять профессор. — Обычно форма авроров украшена рунами, обеспечивающими частичную защиту от проклятий. Руны, блокирующие режущие заклятия, руны-амортизаторы… Тётя Эдит поправила очки и осторожно взяла правый рукав мундира. — Например, руны-амортизаторы чаще всего располагаются на манжетах. — Гм-гм, — снова кашлянула Амбридж. — Да, инквизитор? — спросила тётя Эдит, стиснув зубы. Корделия заметила, как у профессора слегка дёрнулся левый глаз. — Этот урок соответствует утверждённой программе? — Да. Программа была согласована перед началом учебного года, — ответила профессор спокойным, размеренным тоном, хотя во взгляде её читалось: «Я вытащу твои кишки штопором». — Кроме того, часть этой теории понадобится на СОВ в будущем. Если вы позволите, я продолжу урок. Она продолжила рассказывать о стандартных местах расположения рун и о строгих протоколах их нанесения. Затем перешла к учебнику, кратко объяснив историю использования таких защитных символов на униформе и то, что почти все магические правительства придерживаются единых стандартов защиты своих авроров. В качестве домашнего задания профессор велела изучить руны на погребальных саванах и написать эссе на эту тему. Пока ученики собирали вещи, они увидели, как Амбридж подошла к столу тёти Эдит и повторила те же вопросы, что задавала МакГонагалл, после чего покинула класс. Корделия и её друзья наблюдали, как профессор снимает очки и начинает шептать что-то, явно ругаясь по-испански, при этом делая руками движения, будто душит невидимого врага. Судя по шокированному выражению лица Рене, слова были очень крепкие. — Ой… Никогда не думал, что услышу такое от мамы, — пробормотал он, направляясь к выходу. — Но что она сказала? — спросила Корделия. — Поверь, тебе не стоит этого знать, — покачал головой Рене. Войдя в Большой зал, Рене направился к столу Пуффендуя, а Эовин, Падма и остальные из «свиты» Корделии заняли места за столом Слизерина. Шесть девушек тут же начали обсуждать слухи о проверках Амбридж у других преподавателей. — Я была на Прорицаниях, когда Амбридж пришла с инспекцией, — тихо рассказала Падма. — Она требовала, чтобы профессор Трелони предсказала ей будущее… — Но нельзя заставить сделать предсказание! Это невозможно! — воскликнула Гермиона. — Именно! Это знает любой! — Падма нахмурилась. — Амбридж буквально засыпала её вопросами, пока у профессора не началась лёгкая истерика. Она сказала мне и Парвати, что наши дополнительные занятия отменяются, пока она не придёт в себя. Корделия скривилась, представляя, насколько мерзкой была Амбридж. Гадкая жаба, опьянённая властью. — Надеюсь, она свалится с лестницы и свернёт себе шею, — тихо процедила Корделия, отхлёбывая воду перед обедом. Амбридж была проблемой, которую следовало решить. И как можно скорее.