Ателье ночных модельеров часть 2

Я сидела неподвижно. Очень хотелось чихнуть. Рарити занималась моими волосами, аккуратно распределяя пряди вокруг лица. Я невольно вздрагивала. Как же чешется… С моего места было видно, как она морщит лоб от напряжения и облизывает губы, наслаждаясь процессом. Моя прическа преображалась. Теперь она походила плетеную соломенную корзину с шипиками волос по разным углам. — Хм-м-м-м, — она всматривалась в куски некогда моих прекрасных кудрей, превращенные в невесть что, промычала еще дольше, там что я не сдержалась и почесала нос, чуть не столкнув ее. — Так хватит. — ответила я. — Это просто невыносимо. — Я подожду. — А? Она решила, что я морщусь не от боязни за волосы, а потому что мне очень сильно хотелось почесаться. Она была права на половину. Бедные, бедные мои… — Ваши волосы очень шелковистые, — она не дождалась конца моего мысленного монолога и продолжила как в ни в чем не бывало. — как паутинка, и такие же подвижные и тянущиеся. Каким шампунем вы пользуетесь, госпожа Мун? — Нулевая гравитация, свежий лунный невоздух, и порция беседы с ''самой'' ''собой'' во всех смыслах, если ты понимаешь. — я вздохнула, когда поняла, нет когда понял, что она похихикала над моими словами, она не воспринимает меня всерьез. Ну с другой стороны, а должна ли? Для нее я лишь сон, как и для остальных, ну и кукла для экспериментов для причесок. — И я Найтмер Мун, впредь запомни, и обращайся ко мне соответствующие, безо всяких госпожей. — Да, хорошо. — она напевала про себя, но заостренные чувства улавливали нотки песенки что-то наподобие ''Найти-найти найти, мун-мун, муночка мумуночка хмхмхм'' Эта пони действительно не воспринимает меня всерьез. Ха! — Вы улыбаетесь? — удивилась та. — Вспомнили что-то веселое? Расскажите? — она размотала волосы, достала кусочек заостренного гравия и расчесала, нет, сначала грубо размотала клубочки упакованных в нечто локоны, из-за чего я невольно вскрикнула, осторожнее, дорогая, после уже расчесала их, любовалась своим отражением в сияющих самоцветах сапфировых голубых завитушках. — Да вот. Никогда бы не думала, что стану участницей чьей-то авантюры. — Да-а-а-а? — она хитро улыбнулась. — И много вам предлагают участвовать в таких, как вы выразились, авантюрах? — В последнее время, скажем так, они участились. Она закусила губу, потопала копытцами на моей макушке, создавая тропинку, укладывая один локон друг на друга как косички, проделала это со всеми, ну теперь я точно прям девица-девица! Она постояла секунд десять, наклонила голову, всмотрелась через мой затылок, но я чувствовала, что она смотрела на меня и через мои глазницы, затем хлопнула в ладошки и косички расплавились и упали мне на мордочку. Я приподняла их над собой, и теперь они походили на змей, на вьющихся кобр, вздымавшихся обратно к своему привычному парящему состоянию, какое у них было изначально. — А убрать за собой? — выплюнув остатки волос, попавших в рот, я посмотрела на Рарити через замотанные пряди, увидела странноватый блеск в глазах. — Вы не думали, госпожа Мун, что ваша броня искрится и переливается словно драгоценный шелковистый узор, только вот в этом узоре не хватает немного красок… — Так, — отрезала я. Волосы трогай сколько влезет, но драгоценную одежду я тебе менять не позволю, даже не проси. Подумала я, и по-моему, судя по ее мордашке, сказал (а) я это вслух. — Ну пожалуйста, Най…тмер Мун, можно пожалуйста. — Ах, вот как мы заговорили. Я тебе еще раз сказала… Голова запульсировала — за кромки воспоминаний поскребывали по черепу изнутри, пытались что-то сказать. ''Ты человек.'' ''Не забывай это.'' ''Ты парень.'' ''И это тоже не забывай .'' — С вами все хорошо? — спросила она искренне. Я покачал головой. Она сделала такое жалобное выражение лица, что от этой страшенно милой ауры содрогнется даже самое черствое сердце. А мое сердце хоть и было темноватым по окрасу по сравнению с блеклой копией меня там на Луне, но все же доброты вмещало оно гораздо больше. Честно-честно. Я кивнул. — Даже не думай, я никому не позволю испортить мою броню какими-то рисунками. В ее глазах я вновь заметил странноватый проблеск.

***

Я лежала на животе, побряцывала металлическими пластинами на доспехах, пока она вырисовывала цветочки на груди. — Рарити, ты хочешь стать модельером? Впервые вижу такую страсть в пони. Ее движения неуклюжи, но наполнены такой энергией, что она компенсирует неловкость. О Она на секунду задержала кисточку. Я заметила это. — Хочу… — Но? — Я никогда не занималась дизайном. — Почему? — белая единорожка подрисовывала красные лепесточки, соединяла их в единые букеты, связки на спине с лозами, что отсюда я ощущала благоухание цветов, а точнее гуаши. Хе. Она наклонилась ко мне. Так близко, что я разглядел ее пурпурные глаза. А потом она взмахнула кисточкой, тукнула мне кончиком, оставила красную кляксу. Пока я сообразил, что произошло, она разрисовывала мне линии по щекам. Единорожка хихикала. — В Кантерлоте слишком большая конкуренция. Это не просто много пони со швейными машинками — это эпицентр высокой моды Эквестрии, где каждый день — это показ, а каждая кобылка из высшего общества считает своим долгом быть неповторимой. Начать здесь — все равно что пытаться зажечь свечу на фоне Сияния Принцессы Селестии. Рарити прошлась гуашью по подбородку сверху-вниз. — В Кантерлоте нужно создавать платья для балов, для гала-приёмов, для светских раутов. Это рынок роскоши, где твой успех измеряется не в битах, а в упоминаниях в колонке сплетен «Модная грива». Помакала краски над густыми пушистыми ресницами. — И самое главное — здесь нет права на ошибку. Одна неудачная коллекция, один недовольный клиент из знатного рода, и о тебе забудут быстрее, чем рассеивается утренний туман над садами. Тебя перестанут приглашать, твоё имя исчезнет из списков, а место в мастерской займёт новый восторженный мечтатель. Еще чуть чуть под мочками ушей. — Поэтому стать хорошим модельером в Кантерлоте — это не просто научиться кроить и шить. Это искусство выживания, дипломатии, магии (в прямом смысле), умения читать тренды быстрее всех и постоянно быть на острие. Это город, где либо ты становишься алмазом под невероятным давлением, либо рассыпаешься в пыль. И алмазов здесь, поверьте, уже очень, очень много. Я на секунду потерял дар речи. Услышать от ребенка такой хладнокровный и циничный взгляд на мир. Что же ты такое пережила, чтобы рассуждать таким образом? — А почему бы тебе не начать там, где нет таких стандартов качества? — Теперь уж я чувствовал себя ребенком по сравнению с ней, предлагая такой детский совет. — Где? — Например, здесь, в грезах твоих самых сладких снов. Здесь ты не ограничена ни в чем — не нужно ни с кем договариваться, ни пресмыкаться, от тебя не требуется высоких познаний волшебства, только концентрации и толика воображения. Ты не ограничена страхом осуждения. Я слышала от одной хорошо мне знакомой пони, что магия — это чудо, я не согласна с ней, сны — это чудо. Это место, где свершаются самые лучшие желания. Она помолчала немного, что-то сказала в ответ, что-то очень важное и сокровенное, однако я не услышал этого. Нити мира разрушались. Она просыпалась. — Ха! Теперь вы еще краше — она визуализировала зеркало. — Вам нравится? — Да. — ответил я, улыбнулся. — К сожалению, мне пора, Рарити. — А вы вернетесь еще? — Обязательно, моя хорошая. — До свидания! Вернувшись, я посмотрела на себя через зрачки Луны. Улыбнулась. Пожалуй, оставлю макияж на время. Впереди еще три дня перед очередным путешествием.