Пролог

Непривычная тишина действовала парню на нервы. В квартире не было никого, кроме него и Инко Мидории. Если, конечно, труп можно назвать человеком. Изуку уже полчаса сидел на одном месте, прижав колени к груди. Он не отрывал взгляда от тела матери. Сначала детские ладони снова и снова нащупывали пульс — в отчаянной надежде, что мама просто спит. Что она сейчас откроет глаза. Улыбнётся. Но кожа была холодной. Слишком холодной для живого человека. — Мама сейчас проснётся, — прошептал он. Голос сорвался на хрип. — Мама сейчас встанет. Он повторял это как скороговорку. Как безумец, сам не зная, кого пытается обмануть — себя или суку-судьбу. Пальцы дрогнули и провели по её щеке, размазывая засохшую кровь. Красная жидкость скрывала нездоровую кожу лица — Проснись. Проснись, проснись, проснисьпроснисьпроснись… Он сбивался, глотал слёзы, но не мог остановиться. — Пожалуйста… проснись… Сердце колотилось так быстро, что казалось — ещё минута, и оно просто разорвёт грудную клетку. Изуку сам не понимал, чего хочет сильнее: продолжать надеяться или забиться в угол и перестать чувствовать вообще. В первый час он рыдал. Истерил. Бился головой о стену. Молотил кулаками по груди матери — словно мог заставить сердце биться снова. Но тело женщины молчало. А потом пришла всепоглощающая тоска. Именно в этой тоске он впервые услышал это. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Изуку замер. Пальцы на руке матери шевелились. Не хаотично. Не посмертно. Они отбивали ритм. Медленный. Осознанный. Она отвечала ему. Его собственная мать отвечала ему из мёртвых. Какого черта..