Часть 2. Гостиная на Гриммо

Гарри держал газету так, будто она могла укусить его за палец. Взгляд метался по строчкам, печатные буквы складывались в слова, но отказывались обретать смысл. Рон стоял рядом, дыша Гарри в ухо, и по мере чтения его глаза становились все более круглыми. — То есть, — голос Гарри дрогнул, сорвавшись, — ее похитили. Шесть месяцев, шесть чертовых месяцев мы прочесываем леса, допрашиваем Пожирателей, поднимаем на ноги Орден, не можем найти даже гребаного намека на то, где он ее держит… А они… Гарри потряс «Пророком», ткнув пальцем в фотографию под заголовком. — …выпускают совместное научное исследование? — закончил Гарри фразу со смесью ужаса и абсурдного смеха, готового прорваться наружу. — «Моя коллега»? Рон, он назвал ее коллегой! Рон медленно опустился на скрипучий стул, запустил пальцы в рыжие волосы и потянул, словно пытаясь вытащить из головы только что прочитанное, затем с силой потер лицо ладонями и заговорил: — Гарри… Я не понимаю… Она сидит там, в его логове, и придумывает названия диагнозам. «Эффект Тома Реддла». Это же они так, блин, развлекаются, пока мы тут сходим с ума? Он встал, размахивая руками: — Как они спелись, вот что я не понимаю! Она в плену, он — змеемордый псих, убивший людей… сотни людей! И вместо «спасите-помогите» или попытки сбежать она выпускает с ним дурацкую научную статью? Как они дошли от того, что один говорит: «Я тебя убью», а вторая отвечает: «О, давайте оценим причины вашей неспособности любить»? Я скажу тебе хуже, — Рон остановился прямо напротив Гарри. — Я не понимаю, чего теперь ждать. Если он ее действительно не держит в цепях и ресурсы министерства использует для науки… Чего нам ждать, Гарри? Что следующим «Пророк» выйдет с заголовком «Поттер был неправ: темная магия — это просто недиагностированная травма»? Или она вернется сюда и скажет: «Мальчики, знакомьтесь, это Лорд, он не такой уж плохой, просто ссытся и глухой, теперь мы это лечим»? Гарри молча смотрел на движущуюся фотографию, где Гермиона устало оглядывалась назад, а Волдеморт озадаченно смотрел на читателей. Это было самое пугающее изображение из всех, что Гарри видел за годы войны. — Не знаю, Рон, — наконец выдохнул он, комкая газету. — Я теперь вообще ничего не знаю. Не приведи Мерлин, что вместо решающей битвы нас будет ждать защита докторской диссертации. Я к этому, честно говоря, не готов.