Глава 4. Усталость

Перед глазами от угла до угла распростёрся белый потолок. Мелкая сеть трещинок на нём расходилась кругом от отверстий под крепления плоских подвесных светильников. Люси моргнула. Свет нейтральных лампочек стал мутным, а щёки — почему-то влажными. В соседней палате уже целую вечность кто-то шумно двигал стул, возможно, даже стол или кровать. Этот звук раздражал, как назойливая муха, жужжащая у самого уха, но встать или даже просто постучать в стену совершенно не было сил. Люси прибило к матрасу так, будто сверху — прямо на грудь — присел слон. Хорошо, что сегодня не нужно было с ним бороться. Суббота — благословенный день, в который можно было позволить себе отдохнуть. Никакой работы. Никаких звонков. Никаких «нам нужно было это вчера». Сколько ещё осталось от этого дня? Из окна, расположенного на стене напротив кровати, лился яркий солнечный свет. Он оставался сверкающими мазками на тёмно-зелёных листьях дуба и прутьях решётки. Падал на окрашенное в белый металлическое изножье. Люси моргнула. В дверь постучали, а после вошла медсестра — молодая, совсем, как она сама, с короткими белыми волосами. Она поправила одеяло, вытерла слёзы мягким платочком с кружевом и предложила меню на завтрак. Люси выбрала не вставать и довольствоваться питательными физраствором, который начал литься по трубкам ей в вену. Вчерашний день выжал её полностью. А завтра будет воскресенье, будет кошмар, ведь в понедельник уже нужно будет идти на работу. Устала. Как же она устала. Люси моргнула. Потом ещё и ещё раз. За окном уже стемнело, а слон так и не встал с её груди.

***

На завтрак пришлось съесть сэндвич, чтобы не расстраивать милую медсестру, которая уже второй день была так добра и регулярно ставила Люси спасительные капельницы. Ощущение, что спокойствие скоро кончится, сдавливало горло и не давало ни на чём сосредоточиться. Воскресенье уже наступило. Оно настигло Люси так же неизбежно, как и неделю назад. Обрушилось грузом бессилия перед неизбежностью. Сегодня — это про понедельник и новую рабочую неделю. В прошлый раз — про сына главного партнёра отца по бизнесу. И каждый раз — про нестерпимую боль в сердце от невозможности что-то изменить в своей жизни. Слон на груди подпрыгнул, а затем вдоволь натоптавшись, улёгся поудобней, обхватив хоботом горло. Станет ли вынужденный брак спасением или ещё глубже загонит Люси в могилу из несбывшихся надежд? Может, Стинг не так уж и плох и позволит ей жить своей жизнью? Позволит ей дописать роман и опубликовать его? Позволит больше ни одного дня не работать с тендерами, заказчиками, поставщиками, юристами и чёрт знает с кем ещё, чтобы не дать семейному бизнесу пойти на дно? Позволит же? Перед глазами потемнело. Даже если позволит, то ничего всё равно не изменится. Без неё всё развалится. Никто не сможет выполнять её работу так же хорошо. Все контракты остановятся, все сроки будут пропущены, а заказчики будут подавать на их фирму в суд снова и снова, пока отец не обанкротится и не пойдёт по миру. А потом он умрёт в нищете. И в этом будет виновата она. Язык прилип к нёбу. Ощущение приближающегося конца света заставило Люси на секунду прийти в себя и попробовать встать. Скорее. Скорее. Нужно найти телефон. Нужно проверить почту, прочитать сообщения. Скорее. Скорее. Ну и что, что воскресенье, ей не впервой работать и на выходных. Скорее. Скорее. Игла в сгибе локтя неприятно кольнула, мгновенно отрезвляя. К чему все эти мысли? Она всё равно не сможет ничего изменить. Она покорно выйдет замуж за того, кого даже не знает, будет продолжать работать на отца, а через год или два забеременеет, чтобы два крупных бизнесмена наконец-то обзавелись достойным наследником их общей великой империи. И мир не рухнет, ведь Люси и дальше будет прилежно выполнять свою роль. Пускай и ценой собственных желаний. Слеза скатилась по виску и затерялась в спутанных светлых волосах. Устала. Как же она устала.

***

Первые лучи солнца, осветившие палату, заставили сердце Люси бешено колотиться от вмиг накатившей паники. Понедельник. Снова понедельник. А она так и не смогла встать с кровати. В ногах не было силы. В руках не осталось заряда на простейшие действия. Неужели сегодня придётся уйти? Неужели придётся встать? Доктор Фернандес обещал ей, что она сможет отдохнуть, но она едва смогла хоть немного поспать. Наоборот, накопленная днями (годами) усталость накрыла так, что Люси не могла даже пошевелить пальцем на ноге. Неужели?.. Да, какая разница. Разве что-то имеет значение в этом мире? В её мире? Она просто встанет. Просто будет работать дальше. Просто… Всё так просто, но почему-то слон до сих пор не встал с её груди. Доктор Фернандес пришёл, когда в палате стало уже так солнечно, что хотелось задвинуть шторы, которых, впрочем, здесь не было. Как не было карнизов и дверных ручек. Люси догадывалась почему, но тщательно прятала эту мысль под толстое одеяло оправданий. Она ведь просто устала. Просто перепутала таблетки. Просто порезалась. Просто не хотела… Чего не хотела? — Люси, — с нажимом повторил доктор Фернандес и постучал ручкой по столику. — Как вы себя чувствуете? Она нехотя перевела взгляд с потолка налево — туда, где на кресле сидел доктор, — и попыталась сфокусировать взгляд на его лице. — Нормально. Это слово было таким родным. Таким простым и понятным, вот только, что скрывалось за ним, сама Люси до конца не знала. Лишь смутное чувство, что разложи она это «нормально» хотя бы на слоги, то тут же откроется бездна со всем, что долгие годы кипело внутри, не находя пути наружу. — Хотите поговорить об этом? — О чём? — О чём хотите. — Я ничего не хочу. Люси моргнула и отвела взгляд, уткнувшись им в знакомую толстую папку со своими обследованиями. — Вы получили результаты моих анализов? — Да, — согласился он и взял в руки папку. — Показатели не очень хорошие, но с правильным лечением очень быстро придут в норму. Железо, витамин д, кальций, да и много чего ещё ниже нормы. К счастью, у нас есть прекрасный специалист, который уже назначил вам курс необходимых препаратов. Так что всего через месяц вы будете чувствовать себя намного лучше. — Спасибо. — У меня есть для вас ещё одна хорошая новость. Голос доктора так успокаивал. Люси казалось, что она плывёт по тёплым волнам южного моря, на котором когда-то давно — в другой жизни — отдыхала с матерью. Правда, теперь ей всё чаще казалось, что она это выдумала. — Какая? — Вы сможете остаться у нас ещё на две недели. Люси не верила тому, что услышала. Так надолго? Как отец на это пошёл? А помолвка? А работа? Вопросы быстро сменялись один за другим, но искать ответы на них совсем не хотелось. Да и радости от этого внезапного отпуска тоже не было. Ведь потом-то она опять вернётся к своей обычной жизни. Тогда какой в этом смысл? — Я рада, — всё-таки сказала Люси, на самом деле не чувствуя никакой радости. — Люси, в прошлую нашу встречу вы упомянули помолвку, к которой вам нужно готовиться. Расскажете об этом? Вопрос застал Люси в расплох. Зачем доктору знать об этом? Да и наверняка, отец ему уже обо всём рассказал. Но в его тоне было столько участия и заинтересованности, что она всё же поддалась и ответила. — Я выхожу замуж. Через три недели у нас запланирована официальная помолвка с сотней гостей, если не больше. — У вас так много родни? — Нет, это всё партнёры по бизнесу. Отца и отца Стинга. — Стинг — это ваш жених? — Да. — Расскажете о нём? Люси поджала губы и почувствовала, как в горле начал образовываться предательский ком. Голос задрожал, поэтому она постаралась ответить быстро. — Мне нечего рассказывать. Я его совсем не знаю. Слёзы всё же покатились из глаз, а непрошенный всхлип вырвался наружу. Обещала же себе не плакать. Обещала быть сильной. Обещала… Кому? Доктор Фернандес молчал. Люси чувствовала его внимательный взгляд на себе, но никаких вопросов он больше не задавал. Когда она поняла, что плачет во весь голос, было уже поздно — истерика захлестнула её так, что держать всё в себе и дальше она просто не смогла. Сквозь всхлипы слова лились сами собой. Они складывались в предложения, а те в свою очередь в целые абзацы, будто это был текст на страницах её ненаписанной книги. И сколько его ещё было там — впереди — Люси даже не знала. Она могла лишь гадать, сможет ли доктор Фернандес выдержать всю эту боль и дослушать её до конца.

***

Холодный железный пол. Вокруг — до неба — золотые прутья. В ладонях острое гусиное перо. Глубокий рез от низа живота и к ребрам. Из раны льется свет. Свободна.