Глава 1. Эксперимент-012

***

Город в огне. Некогда гордые, рубинового цвета кремлёвские звёзды погасли, будто глаза мертвеца. Москва. Я помню, как ты смеялась над моими молитвами — грязью асфальта, вонью подъездов. Теперь ты чиста. Как пустая страница. Дело сделано. Я ждал, что в тишине услышу голос света. Но нет. Только ветер, да шёпот тех, кого не смог стереть. Те, кто остались, будут звать меня богом. А кто я, если не тот, кто знает цену каждой искре в этом пепле? Глава 1 Эксперимент-012 Морозное январское утро. Антон стоит на кухне, размешивает кофе в кружке, пялится в одну точку. За окном темно, хоть глаз выколи. Антон неспешно делает глоток кофе, подходит к календарю на стене, отрывает ненужную бумажку. Новая с гордой черной цифрой «26» по середине. Наверху год — «2090». Снизу месяц — «январь». Ничего нового. День идет за днем, месяц за месяцем, год за годом… Антон допивает кофе, наспех одевается в привычные ему синие джинсы и черную водолазку. Натягивая на ноги зимние ботинки кидает взгляд на термометр — на улице -13. Зима не то чтобы холодная. Пока у всего «цивилизованного мира» дома стоят голосовые помощники, которые по единому твоему возгласу скажут тебе погоду на неделю вперед, температуру на улице, закажут доставку, выключат свет, включат телевизор и так далее, у Антона все по-старинке. Так он воспитан. Часто в детстве он ездил за город к деду, в дом, где сейчас встречают старость отец и мать Антона. Так вот дед приучил мальчика ко всему старому, но надежному. Так Антон и не смог приучиться к «цивилизации». Молодой парень стоит на остановке напротив станции «Сокол» московского метрополитена. Не нравится ему метро. Без какой-нибудь причины или трагической истории из детства, нет. И не из-за какой-то боязни или фобии. Просто не нравится и все тут. Антону более по душе ездить в просторном и зачастую полупустом автобусе, чем в душном и тесном вагоне метро. Да, по подземке быстрее, но зато в автобусе комфортнее. И Антон, будучи на своей должности, способен еще выбирать между быстротой и комфортом. Подъезжает синий автобус с гордой белой надписью на боковине «Электробус». Занимает место, оплачивает проезд, поворачивает голову и смотрит в окно. Одни высотки, яркие вывески, гул моторов. Их частный сектор чуть ли не единственный такой во всей черте города. Говорят, и им не долго осталось: понастроят таких же двадцатиэтажных бетонных коробок и все. Печально, однако… Антон зашел в свой кабинет в высоком здании Центра Квантовых исследований. Дотянулся рукой до выключателя, включил свет. Снял запотевшие очки, положил в карман джинс. Снял куртку, повесил на крючок. Кинул на стол ключи. Они отскочили и упали на пол. Антон недовольно цыкнул. Переобулся, подошел к столу, задержал свой взор на окне за своим креслом: солнце только еще всходило, переливаясь своим золотым светом на кремлевских орлах, что показывались на башне Кремля неподалеку. Не так давно, в 2085 году прошла декоммунизация в ходе «референдума-85» и рубиновые звезды на башнях Кремля заменили на имперских золотых двуглавых орлов. Антон поднял ключи, положил их в карман; подошел к стене, на которой висела его куртка. Рядом, на таком же крючке, висел белый лабораторный халат. Антон надел его, вытащил из кармана запотевшие очки, протер их краем халата. Снова бросил взгляд на окно. Около минуты просто стоял и любовался открывшимся видом. Как же все-таки красиво переливались золотым цветом кремлевские орлы. Дедушка часто рассказывал еще маленькому Антону, а потом и Антону-подростку, про этих загадочных орлов, что раньше, еще до революции, занимали свои места на башнях вместо красных звезд. Дожил бы дедушка до референдума, то, скорее всего, был бы несказанно рад… Антон надел очки и сел за стол. Только он взял одну бумагу из стопки на столе и попытался вчитаться в суть написанного, как в кабинет вероломно ворвался Эдик, помощник Антона, с новой стопкой бумаг в руках. Антон нейтрально смотрел на своего коллегу, пока тот, держа в руках огромную стопку, подходил к столу. Одна бумажка упала. С недовольным вздохом Эдик присел, взял упавшую бумагу, положил в стопку и двинулся дальше к столу. — Доброе утро, Антон Игоревич! Тут вот это. — С этими словами парнишка поставил бумаги на и без того захламленный стол Антона. Эдик был парнем невысокими, 160 сантиметров примерно. На нем белый и до ужаса грязный лабсроторный халат (неизвестно, когда он в последний раз его стирал). Халат этот Эдик всегда застегивает, в отличии от Антона и других работников. Под лабораторным халатом синяя водолазка с горлом. На голове сальные черные и короткострижженные волосы, в некоторых местах видна перхоть. Большие карие глаза всегда любопытно смотрят на происходящие вокруг, даже если самому обладателю этих глаз невообразимо скучно. На лице щетина, несмотря на его достаточно молодой возраст в 20 лет. — Это что такое? — Бесстрастным тоном спросил Антон, переводя взгляд со стопки бумаг на Эдика. Молодой помощник почесал затылок, улыбнувшись. — Да как же, Антон Игоревич? Указания из Министерства Просвещения, контракты на закупку расходников и материалов для исследования, нового оборудования… Пока Эдик говорил, Антон перебирал принесенные документы: указания от Министерства о начале работы над новым квантовым оружием, контракт на закупку алюминия, указ от Министерства о закрытии Эксперимента-012(повторный), указ от Министерства о начале работы над Экспериментом-031 и далее, далее, далее… Антон откладывал в сторону документ за документом. Единственный, что привлек его внимание, это бумага, которая предвещала контракт с горнодобывающей компанией о поставке в ЦКИ особый вид кристаллов. Антон положил этот документ в свою стопку, а остальные отбракованные бумаги пододвинул к Эдику. — Это забирай, — Сказал Антон своим бесстрастным тоном, поправляя очки, — мне это без надобности. Эдик был явно удивлен. Он тут же пододвинул эту стопку документов обратно. — Но как же, Антон Игоревич?! — Возмущено и удивленно смотря на начальника, спросил Эдик, — Как же это так? С вами только недавно люди из Министерства же общались как раз на эту тему!.. — Я начальник отдела, и я буду решать, что в моем отделе будет разрабатываться, и я лучше, чем зажравшиеся чинуши из Министерства, знаю, что для российской науки нужно. — Перебил своего подчиненного Антон тихим, но грозным голосом. — Я этот бред подписывать не буду. Вот, к примеру, — Антон вытащил из отбракованной стопки документ о «закрытии Эксперимента-012», — Чем им этот эксперимент не понравился? Он в самом разгаре и завершать его я не намерен. Антон положил документ поверх стопки, хлопнул по ней и пододвинул к Эдику. Паренек лишь тихо вздохнул, поняв, что спорить бесполезно, взял стопку бумаг и двинул к выходу. Подойдя к двери, со стопки упала верхняя бумажка. Снова. И снова с тихим недовольным вздохом Эдик присел, взял бумажку, положил на верх стопки и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Антон шел по длинному коридору Центра Квантовых Исследований. Ученый остановился у железной двери с табличкой на ней, гласящей: «Эксперимент-012. Уровень C1». Антон достал из нагрудного кармана пластиковую карту с красной полоской и красной надписью «С1» по середине. С задний стороны карты были ФИО Антона и его фотография. Антон провел карточкой по приемнику у двери. Дисплей у входа загорелся, появилась надпись, просящая посмотреть на камеру над дверью. Антон поднял взгляд. Тихой писк — значит, открыто. Антон толкнул дверь, зашел внутрь. Тяжелая железная дверь со скрипом закрылась, издав щелчок и долгий писк. Как только Антон зашел, в комнате загорелся свет. Прямо напротив входа было панорамное окно, почти на всю ширину комнаты. Под окном длинный загнутый стол с множеством экранчиков, кнопочек, рычажков, понятных только его создателям. За окном, в тусклом синем цвете, была рамка портала, собранная из разного хлама — создатель не задумывался о эстетической стороне вопроса, это явно. К порталу вели три бетонные ступени, а от самого портала отходили разные провода. В правом углу, у стены, стоял небольшой стол. На столе этом был беспорядок: всякие синие схемы, запчасти, тетради, книги, несколько грязных кружек, карандаши, линейки, ручки, точилка, какие-то микросхемы и болтики. Антон сел за этот стол, ни минуты не мешкая взял нужный ему чертеж, слегка убрался на столе: убрал всю канцелярию и мелкие детали в шкафчик под столом, большие детали поставил на пол, остальные схемы убрал на полку над столом — и разложил чертеж на столе. Долго Антон в него вглядывался, что-то бубня себе под нос и водя карандашом по белым линиям схемы. Но тут дверь пискнула — кто-то заходит. Антон даже не пошевелился. Более того, он и не заметил: настолько он был увлечен схемой. В лабораторию зашел Эдик. Своими тихими шагами он подошел к Антону со спины, пару раз кашлянул. Ученый не откликается: все так же что-то бубнит себе под нос, всматриваясь в схему и водя по ней карандашом. — Антон Игоревич, не отвлекаю? — Решил действовать Эдик. Ученый даже не дрогнул. Не отрываясь от схемы он проговорил раздраженным голосом: — Отвлекаешь. Чего пришел? — А там это… Министр Науки прибыл. С вами хочет видеться. — Тихо и явно нехотя сказал Эдик. Антон медленно повернул голову, смотря через плечо на своего подчиненного. — И чего это ему надо? Эдик просто пожал плечами. — Он у себя в кабинете. Просил вас позвать. Это все, что я знаю. С раздраженным вздохом Антон встал из-за стола. Молодой ученый сидел за столом в просторном кабинете Министра Науки. Напротив него сидел сам министр, Глеб Александрович. Он был в официальном костюме; на вид ему было лет 45-50. На голове блестящая лысина, а на лице…нескрытое недовольство и возмущение. — Это почему это мы, Антон Игоревич, правительство игнорируем, а? — Начал Глеб Александрович, выжидающе стуча пальцами по столу. — Потому что я лучше знаю, что нужно нашей стране. — Невозмутимым тоном сказал Антон, смотря куда-то за спину Министру. Глеба Александровича такой ответ, явно, взбесил. Пожилой министр тут же вскочил из-за стола, вскрикнув: — Да ты у нас самый умный что ли, Антон Игоревич?! Считаешь себя умнее Министерства?! Антон просто кивнул. У Глеба Александровича задергался правый глаз. Он прекрасно знал, что криками и скандалами от Антона ничего не добьешься, да и уволить его нельзя — он ведущий специалист, каких еще поискать надо. Глеб Александрович сел за свое место, достал из нагрудного кармана носовой платочек, протер свою лысину. — Ты думаешь, что если ты ведущий специалист, тебе все с рук сойдет? — Уже более спокойным, но угрожающим тоном сказал Министр. Антон молчал. Глеб Александрович взял со стола свои круглые, древние очки. Одно ушко у них было перемотано скотчем. Нацепил их себе на переносицу, взял документ со стола, прищурился, вчитываясь. — И что ты в своем этом «Эксперименте-012» нашел, а? Тебе ведь уже и приказ от Министерства пришел, что закрывать его пора. Погляди! — С этими словами Глеб Александрович повернул документ к Антону. Молодой ученый лишь кивнул, поправил свои очки на переносице. — Я видел. — Так что же ты не подписал?! — Возмутился Министр. — Не посчитал нужным. — Все так же нейтрально ответил Антон. Глеб Александрович тяжело вздохнул, после ударил ладонью по столу. — Значит так, Антон Игоревич, — начал Министр, привставая со своего места, — мне далеко плевать, чем ты там занимаешься в свободное время. Изобретай, что душе твоей угодно! Но ЦКИ в это ввязывать не надо! Ты сделаешь то, что от тебя требует Министерство! А на свой этот «Эксперимент-012» даже ресурсы и волонтеров не проси, во че дам! — С этими словами Министр показал «шиш», быстро выдохнул и сел на свое место обратно. — У вас все? — Спокойно спросил Антон. Глеб Александрович кивнул, откинулся на спинку стула, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Тогда разрешите откланяться. Дела. — С этими словами Антон встал со своего места и вышел из кабинета. Глеб Александрович несколько долгих мгновений смотрел на закрытую дверь, после недовольно цыкнул. — Щенок. Крыса лабораторная… — Посыпая Антона проклятиями, Глеб Александрович встал со своего места, подошел к сейфу в углу комнаты, открыл его. Внутри, среди разных документов, пачек денег и каких-то других вещей, стояла бутылка виски и стакан. Глеб Александрович достал бутылку, открутил крышку и сделал несколько глотков прямо из горла. Какое-то время постоял, смотря в одну точку. Тяжело вздохнул. — Уволю всех нахрен… Прошла неделя. Антон пришел в здание ЦКИ с большим походным камуфляжным рюкзаком. Вот ученый стоял в своем кабинете. На столе стоял рюкзак, пока еще пустой. Антон положил внутрь сменное белье, коробок спичек, сухпаек армейский, все золотые украшения, что ему удалось найти и пару небольших кусков золота, что он смог обменять недавно в банке — ибо далеко не факт, что в другом измерении котируется тот же рубль, что и в этом мире; а за золото можно договориться с кем угодно — этот блестящий металл любили люди всех времен и народов. Во внутренний карман своего белого халата Антон положил штык-нож и пистолет ТТ — дед Антона в свое время служил в армии и принес это оружие как трофей, на память. Вот оно и внуку его пригодилось. Глеб Александрович сидел в парке на скамейке, держа в руках какую-то книгу. Сидел и читал, переодически поднимал глаза, будто ждал кого-то. Через какое-то время рядом с Министром на скамью опустился мужчина примерно такого же возраста. Одет был в черный кожаный плащ, высокие черные солдатские берцы. На голове кожаная шляпа под цвет плаща. Из-под шляпы выглядывали кудри рыжих волос с небольшой сединой. Телосложение у него было достаточно крупное, солдатское. Темно-зелёные глаза с небольшим прищуром глядят на Глеба Александровича. Мужчина уселся, достал из нагрудного кармана плаща пачку дорогих сигарет, вставил одну в зубы, закурил, вторую протянул Министру. Глеб Александрович, не поднимая глаз от книги, взял сигарету, вставил в зубы, слегка наклонил голову к мужчине — тот, поняв смысл жеста, преподнес серебряную прямоугольную зажигалку к сигарете министра. Так они и сидели около минуты: Глеб Александрович уткнувшись в книгу, а мужчина разглядывал зимний парк, переливающийся вечерним, уходящим солнцем. Тут Глеб Александрович медленно закрыл книгу, повернул голову на мужчину. — Опаздываешь, Рома. — Спокойно сказал Министр, взял сигарету между пальцами и сделал затяжку. Мужчина проигнорировал упрек Глеба Александровича, докурил и выкинул окурок в ближайший сугроб, выпуская в зимний воздух последний клуб дыма. — Зачем звал? — Спросил мужчина своим прокуренным, слегка хрипловатым голосом. — Дело одно есть. — Глеб Александрович тоже докурил, выкинул окурок в урну, провел рукой по своей книге…