Глава XIII Тысячу раз-прости!

Мир сжался, а потом разжался с такой силой, что у Гермионы заложило уши. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, и на мгновение ей показалось, что она падает. Но Гарри успел подхватить её за локоть. — Ты как? — спросил он тихо. Она кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Они стояли в тёмном коридоре Малфой-Мэнора. Воздух здесь был пыльным, пропитанным запахом старого камня и времени. — Мы в южном крыле, — сказала Гермиона, оглядываясь. — Тише, — Рон нахмурился. — Если здесь кто-то есть… - Никого, — сказал Гарри, но палочку из рукава не убрал. Гермиона остановилась у стены. Прижала ладонь к холодному камню, провела пальцами по поверхности, нащупывая неровности. Гарри подошёл ближе, направил палочку. — Алохомора. — Ничего. — Ревелио. — Тишина. — Диссендиум. Камень не шелохнулся. — Магия не работает, — сказал Гарри, опуская палочку. Оглядывая стену. Гермиона сжала кулак и снова дотронулась до стены. Закрыы глаза, она старалась сосредоточится и вспомнить свои ладони, упирающиеся в деревянную фреску. Как та поддалась, открывая путь в тёмную комнату. Открыв глаза, она посмотрела на стену. — Фреска была здесь, но я не понимаю… — Может, есть другой вход? — спросил Рон. — Я не знаю, — тихо сказала она. — Видимо, кто-то наложил на неё скрывающее заклинание. Секунду спустя с правой стороны она услышала шорох за колонной. Все замерли. Гермиона медленно повернула голову в сторону звука. За углом, в тени, кто-то стоял. Она видела блеск глаз — тусклый, золотистый, знакомый. Сердце пропустило удар. — Криви? — прошептала она. Эльф шагнул вперёд. Он вышел из тени — старый, морщинистый, с большими глазами, которые блестели от слёз и удивления. Он был в той же футболке и смотрел на неё так, будто увидел призрака. — Леди Малфой… — прошептал он. — Вы… вы помните Криви? — Помню. Эльф замер. Его руки дрожали, он прижал их к груди. — Криви не верит… — сказал он. — Криви думал, что леди Малфой никогда уже не вспомнит. Она шагнула к нему и опустилась на колени, оказавшись с ним на одном уровне. Он был таким маленьким, таким старым, но его глаза всё ещё горели той же преданностью. — Криви, — сказала она. — Мне нужно попасть в комнату с вещами. Ты знаешь, как открыть эту стену? Эльф опустил взгляд. Его пальцы сжались в дрожащий кулак. — Криви не может, — прошептал он. — Хозяин наложил на Криви сильное заклинание. Криви не может открыть эту дверь. И не может сказать, как. — Что? — Хозяин использовал старинный артефакт, — сказал Криви, и голос его стал ещё тише. — Криви не знает, как открыть. Криви хочет помочь, но не может. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается холод. — Хорошо, — сказала она, стараясь успокоиться. — Тогда скажи мне другое. Моя палочка. Ты знаешь, где моя палочка? Криви поднял взгляд. — Криви не знает, — сказал он. — Но леди Малфой знает, где хозяин хранит важные вещи. Леди Малфой всегда знала. Гермиона замерла. Она действительно знала. Она перевела взгляд на Гарри, который стоял за спиной эльфа. — Кабинет, — прошептала она. Криви безмолвно кивнул. — Его кабинет, — сказала она уже более уверенно, поднимаясь с колен. — Там есть тайное место. Он хранит там информацию о старых артефактах. Криви замялся. Его руки сжались в кулак, он переступил с ноги на ногу. — Леди Малфой нельзя туда идти, — сказал он, и голос его был напряжённым. — В поместье гости. Криви боится, что они увидят леди Малфой. — Гости? — Гермиона нахмурилась. Криви сжался сильнее. Его глаза забегали, он не мог смотреть на неё. Он солгал. Впервые в жизни солгал Гермионе. — Хозяин Люциус принимает других магов. Там много людей. — Я поняла, — сказала она, и в голосе её появилась решимость. — Криви, ты можешь отвести меня в кабинет? Эльф поднял на неё глаза и опять кивнул. — Криви может. Если леди Малфой пойдёт одна. — Как одна?! — воскликнул Рон, шагнув вперёд. — Рон, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Криви прав. Нам нельзя всем идти туда. Если нас заметят — всё будет кончено. Я пойду одна. Криви проводит меня. А если что-то пойдёт не так, он вернёт меня обратно. Рон открыл рот, чтобы возразить, но Джинни взяла его за руку. — Она права, — тихо сказала она. — Мы будем ждать здесь. Гермиона посмотрела на Гарри. Тот кивнул. Молча. Но в его глазах была тревога. Взяв Криви за его маленькую, дрожащую руку, они исчезли с тихим хлопком. Они появились в кабинете Драко. Гермиона замерла, оглядываясь. Всё было ровно так, как она помнила. Дубовый стол, массивный, тёмный, с резными ножками. Кресло, в котором он сидел по ночам, читая старые книги. Полки, уставленные томами по старинным заклинаниям, которые она когда-то держала в руках. Она подошла к столу и провела пальцами по его поверхности. Дерево было гладким, холодным, знакомым. Она опустилась на колени и нащупала рукой тайный механизм — тонкую щель под столешницей. С тихим щелчком открылась потайная ниша. Драко наложил давно заклинание доступа только для неё и него. Гермиона замерла. Внутри лежала стопка писем, несколько старых артефактов и её палочка. Из виноградной лозы и сердечной жилы дракона. Она взяла её в руки и почувствовала, как магия разливается по её телу, заполняя каждую артерию. Она была живой. Она ждала её. Криви стоял в углу, сжавшись, и смотрел на неё с надеждой. — Леди Малфой должна уходить, — сказал он тихо, поглядывая в сторону двери. — Я знаю, — сказала она, пряча палочку в карман. Она встала и уже хотела аппарировать обратно. И в этот момент она услышала шаги. Приближающиеся. Тяжёлые. Медленные. Она замерла. Сердце заколотилось. Она посмотрела на Криви — в его глазах был ужас. — Тихо, — прошептала она. Она спряталась за шторой, вжавшись в стену. Шаги стали громче. Они остановились у двери. — …нет, я не хочу обсуждать это сейчас, — услышала она голос. Голос, который знала так хорошо, что он разрывал ей сердце. — Верна, оставь меня. Драко вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Гермиона замерла, затаив дыхание. Она видела его силуэт. Он резко подошёл к столу и замер. Пальцы сжали кожаное покрытие кресла. В кабинете было так тихо, что слышно было лишь его дыхание. Тяжёлое, прерывистое. Он стоял спиной к ней. Она хотела аппарировать. Беззвучно. Но знала, что не получится. Магия отзовётся хлопком, и он услышит. Замерев за гобеленом, прижавшись спиной к холодной стене, она сжала палочку и приложила ее к груди. Криви стоял по другую сторону окна, почти не дыша. Его огромные глаза были полны ужаса. Он смотрел на неё с надеждой. — Не двигайся, — прошептала она одними губами. Ей нужны были ответы. А для того, чтобы противостоять такому волшебнику, как Драко Малфой, ей нужно было набраться сил. Драко стоял молча и слушал. Всё его тело было напряжено — она видела, как его плечи сжались, как он замер, прислушиваясь к тишине. Медленно выпрямляясь, он отпустил стул и замер на мгновение. Потом сделал шаг в сторону окна. Ещё один. Подойдя к гобелену, он остановился. Его рука поднялась, пальцы коснулись тяжёлой ткани. — Что ты тут делаешь? — спросил он, и голос его был ровным, холодным. Криви замер. — Я был тут, сэр, — сказал эльф, и голос его дрожал. — Это я вижу, — сказал он, не поворачиваясь. — Но что ты забыл в моём кабинете? Криви сглотнул. Его глаза невольно бегали в сторону гобелена, за которым стояла она. Драко замер. Он почувствовал это. Он медленно, очень медленно развернулся. Его лицо было бледным, глаза — уставшими. Он посмотрел на Криви. Секунду. Две. Потом сделал шаг в ту сторону, куда смотрел эльф. Гермиона замерла. Её сердце колотилось так сильно, что она боялась — он услышит. Он остановился прямо перед гобеленом. Его рука поднялась. Пальцы коснулись края ткани. — Хозяин… — жалобно произнёс Криви. Пальцы Драко застыли на ткани. Он опустил руку и сделал шаг назад. — Убирайся, Криви, — сказал он громко и требовательно. Голос его был холодным, как лёд. — Быстро. Криви отступил в тень, и через мгновение за его спиной раздался тихий хлопок аппарации. Драко остался один. Он стоял, не поворачиваясь, и смотрел в стену ещё секунды две… как в дверях появилась Верна. — Драко, нам пора. Он потёр лицо рукой и направился к выходу. Дубовая дверь захлопнулась с тяжёлым, глухим щелчком. Гермиона выдохнула и вдохнула полной грудью. Сердце колотилось так, что она чувствовала его в висках. Она сделала шаг назад. Ещё один. И с хлопком аппарировала. Появившись в коридоре, она стояла перед друзьями, бледная, с горящими глазами, сжимая палочку в руке так сильно, что пальцы побелели. — Нам нужно убираться отсюда, — сказала она решительно, так чтоб никто не заподозрил и не задавал вопросов. — Уже? — удивился Рон. — А ты хочешь, чтобы тебя заметили и распяли в центральном зале, Рон? — перебила его Джинни. — Хватит! — оборвал их Гарри. — Гермиона права. Надо уходить. Гермиона опустила руку в карман куртки и сжала маховик времени. Нора Было уже далеко за полночь. Дом погрузился в тишину. Молли и Артур давно спали. Гермиона стояла в гостиной и смотрела на знакомые стены, на старый диван, на камин, в котором ещё тлели угли. — Я останусь здесь, — сказала Джинни, беря её за руку. — Моя комната свободна. Ложись. Гермиона кивнула. Поднявшись в комнату Джинни, она закрыла дверь и опустилась на кровать. Некоторое время она просто лежала, уставившись в потолок, где играли тени от уличного фонаря. Она представляла, как могла бы исправить всё с помощью маховика времени. Вернуться в прошлое и изменить то, что привело её сюда. Спустя пару часов сна, Гермиона проснулась от того, что что-то щекочет ей щёку. Открыв глаза, она вскочила — сердце бешено колотилось. Перед ней стоял Криви. Маленький, сгорбленный, с огромными глазами, полными тревоги. Его рука зависла в воздухе — он касался её щеки, когда она спала. — Что? — выдохнула она. — Что ты здесь делаешь? Криви молча опустил руку в карман маленькой холщовой сумки. Вытащил её, протянул ей закрытый кулачок. Пальцы дрожали. Гермиона медленно раскрыла ладонь, и эльф разжал кулак. Кольцо — тяжёлое и холодное — упало в её руку. — Зачем ты отдаёшь его мне? — спросила она. — Так велел хозяин, — прошептал Криви, и голос его дрогнул. Гермиона нахмурилась. Она поняла: Драко знал, что она вернулась. Знал, что она была в его кабинете. И он послал Криви вернуть ей кольцо Люциуса. — Криви, — сказала она, стараясь говорить спокойно, — ты должен мне помочь. Она цеплялась за любую возможность, которая могла вернуть её к дочери. — Криви обязан служить Леди Малфой, — ответил эльф. — Не называй меня «леди Малфой». Я просто Гермиона. Криви замялся. — Хорошо, леди… Гермиона, — поправился он. — Расскажи мне, где Элеонора. Криви замер. Его лицо побледнело. — Криви не может, — прошептал он. — Хозяин убьёт Криви за это. Гермиона сжала челюсти. Не отводя от эльфа взгляд, она надела кольцо на правый безымянный палец. — Хорошо, — выдохнув, сказала она. — Ты знаешь, где находится Уинстон Кросс? Ты можешь меня отвести к нему? Криви поднял на неё глаза. В них мелькнуло удивление, смешанное с облегчением. — Криви думает, что может это сделать, — сказал он. — Хозяин не давал Криви никаких указаний на этот счёт. Гермиона прищурилась. Случайность? Или Драко действительно забыл проинструктировать эльфа о такой важной детали? Это было не похоже на него. Он был слишком предусмотрительным, слишком осторожным. Но она не могла позволить себе думать об этом сейчас. Криви протянул ей свою маленькую худощавую руку. Гермиона взяла её, и мир вокруг них сжался. Трансгрессия с эльфом всегда была резкой и вызывала приступ тошноты. Мир сжался до размеров точки, потом с силой разжался — и они оказались в тёмном, пыльном помещении, пахнущем горелой травой и старыми книгами. Гермиона пошатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Криви стоял рядом, дрожа. Она огляделась. Она была тут раньше, но не помнила при каких обстоятельствах. Котлы, ингредиенты, книги — всё было разложено на столах, знакомо. Комната была оборудована для зельеварения, как лаборатория. Но теперь здесь было пусто. Всё выглядело так, будто тут никого не было уже несколько лет. Никакого намёка на присутствие Уинстона Кросса. Только пыль и тишина. — Тут никого нет, — прошептала она. Криви стоял позади, опустив голову. Она подошла к столу и провела пальцами по его поверхности. Слой пыли — густой, толстый. — Ты знаешь, где он может быть? Она повернулась к Криви. Но на месте эльфа стоял Драко. Он стоял прямо напротив неё, одетый во всё чёрное. Доспехи на его плечах казались очень тяжёлыми. Их разделяла стена из воздуха и электрического напряжения. Он ощутил её сразу, как только она повернулась к нему. Шагнув к ней уверенно, как всегда. Гермиона мгновенно заняла оборонительную позицию. Палочка взметнулась вверх, нацеленная ему в грудь. Она даже удивилась — как тело помнило движения, отточенные годами в пустых комнатах Мэнора. — Не подходи ко мне, Малфой, — сказала она, и голос её был стальным. Драко остановился. Он смотрел на неё серыми глазами. Он чувствовал, как она закрывается от него и возводит между ними стену. Но он был намерен разрушить её. — Малфой? — переспросил он, и голос его был язвительным, как укол иглы. — Давно ли я стал для тебя просто «Малфой», Гермиона? Он сделал ещё полшага. Гермиона отпрыгнула назад. Рука сжала палочку сильнее, дабы не показать свою неуверенность. — Не подходи ко мне. — А то что? — его голос был тихим, почти шелестящим. — Ты заколдуешь меня, Грейнджер? Улыбка натягивалась на его лице сама собой. Не насмешливая, не холодная. Драко так же старался не подавать виду слабости. Не сейчас. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё дрожит. Палочка была направлена ему в грудь. Он стоял и был готов принять любое её решение. — Где Уильям? — спросила она. Драко смотрел на неё. В его глазах мелькнула боль. — Ты думаешь, я знаю? — спросил он. — Ты думаешь, я всё контролирую? — Я знаю, что ты за человек, Драко, — ответила она, и голос её дрогнул. — Ты стёр мне память. Ты спрятал мою, нашу дочь от меня. Что мне прикажешь думать? Он сделал шаг ближе. Она не отступила. — Я пытаюсь спасти вас всех, — сказал он, и голос его был твёрдым. — Тебя. Элеонору. Себя. Я делаю всё, что могу. — Где она? — спросила она. — Где моя дочь? — Не здесь, — сказал он. — Я не могу сказать тебе здесь. — Тогда зачем ты пришёл? Он сделал последний шаг. Теперь они стояли совсем близко. Она чувствовала запах ладана, его тепло, его дыхание. — Чтобы ты знала, — сказал он тихо. — Что я не сдался. Что я люблю тебя, пусть даже если ты ненавидишь меня. Она смотрела на него, и слёзы собирались в уголках её глаз. — За то, что ты сделал, — прошептала она. — Я знаю, — сказал он. — Но я не могу перестать любить тебя. Он закрыл глаза. Когда он открыл их, в них было столько боли, что она не могла вынести этого. — Я знаю, — повторил он. И сделал ещё шаг к ней. Напряжение между ними стало почти осязаемым, как натянутая струна, готовая лопнуть. Гермиона собрала всю злость, всю боль, всю ненависть, что копилась внутри, и направила палочку прямо к его подбородку. Холодный наконечник упёрся в его кожу, и она чувствовала, как бьётся его пульс под деревом. — Ну же, Грейнджер, — прошептал он, и в голосе его появился тот самый огонь, который она так хорошо знала. — Ты можешь мучить меня Круциатусом часами, и я заслужил это. — Не вынуждай меня, Драко! — голос её почти сорвался, и она почувствовала, как слёзы смешиваются с яростью. Он поднял на неё взгляд. В его серых глазах появился огонь, который она помнила так хорошо — тот самый, который разжигал в ней что-то тёмное и запретное. Палочка оставалась прижатой к его подбородку вплотную. Он был безоружен по собственной воле. Он стоял перед ней, податливый, позволяя ей сделать абсолютно всё. Даже убить его. — Ты можешь сделать всё, что захочешь, — прошептал он, наклоняясь к самому её уху. Горячее дыхание коснулось её шеи, и по телу пробежала дрожь. Гермиона стояла как каменная статуя, не в силах пошевелиться. — И я могу сделать всё, — выдохнул он. Он резко отодвинул её палочку от подбородка, и прежде чем она успела что-то сказать, его губы накрыли её в страстном, жадном поцелуе. Он подтолкнул её к стене, прижав всем телом, и она почувствовала тяжесть его доспехов, холод металла сквозь тонкую ткань её одежды. Его рука скользнула по её талии, сжимая с такой жадностью, будто она исчезнет, если ослабит хватку. Его пальцы впились в её кожу через ткань. Его губы были горячими, требовательными. Он прижал её к стене, и она почувствовала, как его рука скользит по её телу, изучая каждый изгиб. Другая зарылась в её волосы, притягивая её голову ближе, углубляя поцелуй. Гермиона выдохнула стоном ему в губы — тихо, почти беззвучно, но он услышал. Его язык скользнул по её нижней губе, требуя большего, и она поддалась, открываясь ему полностью. Вкус его губ был горьким и сладким одновременно, как воспоминания, которые она не могла забыть. Она чувствовала, как его сердце бьётся, как его рука сжимается всё сильнее, будто он хотел, чтобы она стала частью его. Когда он оторвался от её губ, его лоб коснулся её лба. Его дыхание было таким же сбитым, как и её. — Я не могу без тебя, Грейнджер, — прошептал он хрипло. Она смотрела на него, с желанием и ненавистью. — Я не знаю, как простить тебя. Он закрыл глаза, прижимаясь губами к её лбу. — Я так виноват перед тобой. — Драко, — она сказала это тихо и вопросительно. — Хозяин! — Криви появился из тени внезапно, потирая ладони. Он смотрел на них с тревогой. — Гермиона, нам нужно уходить. Они ищут хозяина. Драко отстранился, но его рука всё ещё сжимала её пальцы. — Криви прав, — сказал он. — Тебе нужно уйти. -Ты должен сказать мне, где Элеонора. — Ты скоро всё узнаешь, — сказал он. — Я обещаю. Он не отпускал её руки. Пальцы сжимали её ладонь, и она чувствовала, как дрожит его дыхание. Он медленно поднёс её руку к своим губам и поцеловал — горячо, не отрывая взгляда от её глаз. Его губы задержались на её коже на мгновение дольше, чем нужно. — Береги себя, — сказал он. — И ради бога не высовывайся. Мир магов не должен знать о тебе. Его пальцы отпустили её руку. Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Он смотрел на неё, не отрываясь, будто не мог заставить себя отвернуться. И исчез с тихим хлопком. Гермиона осталась стоять в пустой комнате. Она сжимала палочку в руке, пальцы дрожали. Губы всё ещё горели от его поцелуя. Криви стоял рядом, молча. — Гермиона, — сказал он тихо, — нам нужно вернуться. Она кивнула, не в силах говорить. Взяла Криви за руку.

***

Драко появился в коридоре Мэнора. Из главного зала доносился приглушённый гул голосов, звон бокалов, неестественный смех. Праздник продолжался. Драко остановился, прижав ладонь к дубовой двери. Пальцы всё ещё дрожали. Губы всё ещё горели. Он провёл по ним тыльной стороной ладони, будто пытаясь стереть её вкус. Толкнув дверь, он пошёл в главный зал, который был залит золотистым светом сотен парящих свечей. Гости сидели за длинными столами, смеялись, поднимали бокалы. Кто-то танцевал под музыку, которая лилась из невидимых источников. Когда он переступил порог, шум на мгновение стих. Головы повернулись в его сторону. Взгляды скользнули по нему — оценивающие, любопытствующие, ироничные. Он шёл сквозь зал, чувствуя, как его лицо превращается в каменную маску. Внутри всё кипело — злость, отвращение, усталость. Но снаружи он был спокоен, холоден и неприступен. Верна сидела за главным столом, рядом с Лестрейнджем. Она улыбалась. Широко и фальшиво. Когда он подошёл, она поднялась и взяла его за руку. — Драко, милый, — сказала она, и голос её был сладким, как яд. — Ты пропустил тост. Но ничего, мы повторим. Она старалась не подавать виду отчаяния. Он позволил ей взять себя за руку. Её пальцы были чересчур холодными. Он хотел отдернуть руку, но заставил себя стоять неподвижно. — Я устал, — сказал он ровно и безразлично. — Я хочу подняться к себе. — Устал? — Верна рассмеялась неестественно. — Дорогой, это наш праздник. Ты не можешь уйти. — Я устал, — повторил он более твёрдым голосом, в котором появился лёд. Верна нахмурилась. Её улыбка стала натянутой, почти злой. — Драко, — прошептала она, наклоняясь к нему, — ты должен быть здесь. Лестрейндж смотрит. Он знал, что Лестрейндж наблюдает за ними. Он чувствовал его взгляд на своей спине. — Я буду в кабинете, — сказал он, выдёргивая руку. — Если я понадоблюсь — я там. Он развернулся и пошёл прочь. Драко прошёл через боковой коридор, стараясь держаться подальше от гостей. Он хотел тишины. Хотел остаться один. Хотел забыть, что только что стоял на этом проклятом празднике и смотрел на женщину, которую ненавидел. Он почти дошёл до лестницы, когда услышал шаги. — Малфой! Голос был пьяным, громким, с явной насмешкой. Драко замер, чувствуя, как внутри него закипает раздражение. Он медленно повернулся. Трэверс шёл по коридору, слегка покачиваясь. На нём был дорогой костюм, но галстук был ослаблен, а волосы растрёпаны. В одной руке он держал почти пустую бутылку огневиски. — Какого чёрта ты делаешь? — спросил Трэверс, и голос его был слишком громким для пустого коридора. — Сбегаешь с собственной свадьбы? Он икнул и сделал шаг ближе. От него сильно пахло алкоголем. Драко смотрел на него, не двигаясь. Его лицо было холодным. — Ты пьян! — Я праздную! — Трэверс широко улыбнулся, обнажив зубы. — Праздную твой великий день, Малфой. Мы ведь теперь семья. Драко сжал челюсти. — Ты не моя семья. — О, — Трэверс сделал ещё шаг, покачиваясь. — Мы почти как братья. Ты и я. Верна и… и… Он замолчал, глядя на Драко с какой-то странной ухмылкой. — Знаешь, я видел твою грязнокровку Гермиону там, в той странной комнате. Сучка вырвалась от меня… — Трэверс говорил медленно, почти шёпотом. — А ты был сам не свой. Все видели как ты смотрел на неё, когда отнимал у неё последнее… как будто она была единственной, кто… Драко шагнул вперёд. — Замолчи, — сказал он, и голос его был низким, угрожающим. — Ой, как страшно! — он поднёс горлышко бутылки к губам и сделал большой глоток. — Ты думаешь, я не знаю? Все знают, Малфой. Ты думаешь, мы все слепые? Ты думаешь, Лестрейндж не знает? Драко схватил его за воротник пиджака. Резко. Сильно. Притянул к себе. — Ты ничего не знаешь, — прошептал он, и глаза его горели холодным огнём. — Ты ничтожество. И если ты ещё раз скажешь её имя… — И что? — Трэверс не сопротивлялся. Он улыбался, глядя Драко в глаза. — Убьёшь меня? Прямо здесь? Драко замер. Он знал, что не мог сделать с Трэверсом ничего. — Вот так, — прошептал Трэверс. — Ты не можешь. Потому что ты слабый. Потому что она управляет тобой. Даже когда её нет. Даже когда ты с Верной. Ты думаешь о ней, да? Ты думаешь о Грейнджер, когда целуешь мою сестру? Драко отпустил его. Резко. Так, что Трэверс пошатнулся и прислонился к стене. — Убирайся, — процедил он сквозь зубы. Трэверс смотрел на него, и его улыбка стала медленно сползать с лица. — Ты пожалеешь, Малфой, — сказал он тихо. — Ты пожалеешь, что не был послушным. Драко развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Трэверс остался стоять в коридоре, сжимая пустую бутылку в руке. Закрыв за собой дверь кабинета, он остановился у стола, опираясь на него руками, и всматривался в структуру дерева на нём, опустив голову. В его голове всё ещё звучал голос Трэверса: «Ты думаешь о ней, да?» Он провёл рукой по лицу, поднимая голову, и уставился в гобелен, за которым она пряталась вспоминая её дыхание. Её запах. Её руки, вцепившиеся в его доспехи. Он прижал ладонь к лицу, осознавая, что сам себя загнал в тупик. Дверь кабинета за его спиной с грохотом распахнулась. По мраморному полу послышалось чёткое отчеканивание каблуков. Верна старалась двигаться уверенно в его сторону. — Я не просил тебя входить, только дать знать, если я понадоблюсь, — сказал он. — Ты исчез, — в голосе её не было прежней сладости. — Ты думаешь, я не замечаю? Драко медленно повернулся. Она стояла в дверях и выглядела уставшей. Потерянной. Совсем не такой, какой была в главном зале, когда улыбалась гостям. — Верна, я устал. Иди в зал. — Нет. — Она сделала шаг вперёд. — Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что происходит. — Ничего не происходит. — Ты врёшь. — Её голос дрогнул. — Ты врёшь с того самого момента, как мы… как я… Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни жалости, ни злости. Только пустота. — Ты знала, на что шла, — сказал он. — Ты знала, что это расчет, сделка, называй как хочешь. Ты пошла на это, потому что ты хотела этого. — Знала. — Она шагнула ближе. — Но я не знала, что ты будешь смотреть сквозь меня, как сквозь стекло. Что ты будешь стоять рядом со мной и желать, чтобы на моём месте была она. — А что ты думаешь, что забрав у меня Элеонору, я стану твоим псом, который будет исполнять любые команды потому, что у тебя есть то, что мне дорого? Или ты решила лечить меня приворотным зельем, чтобы сходил по тебе с ума? Этого ты хотела? Какой был план? — Драко вышел из себя, и казалось, его уже было не остановить. — Ты и твой отец отобрали у меня самое дорогое. Я бы мог просто исполнять все его приказы и убийства ради восстания, но тебе вздумалось в меня влюбиться и распорядиться мной как вещью. Она подошла к нему вплотную. Её глаза блестели от слёз от услышанного. — Я хотела тебя полюбить, — сказала она. — Я думала, что и ты сможешь. Что со временем ты посмотришь на меня и увидишь меня по-другому. Я ошиблась. Драко смотрел на неё. Он видел её боль. Он понимал её. Но он не мог дать ей того, чего она хотела. — Прости, — сказал он тихо. — Я не могу дать тебе то, что ты ищешь. Верна смотрела на него. В её глазах была такая боль, что у него сжалось сердце. — Я знаю, — прошептала она. — Я всегда знала. Она поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его в губы. Он ответил на поцелуй в своей страстной манере но без обещаний. Она резко отстранилась от него и побежала прочь за дверь.