Глава 4

Солнце резало глаза даже сквозь веки. Я застонала и машинально натянула одеяло на лицо, прячась от этого безжалостного света. Голова гудела. Тяжело, с противной пульсацией в висках и ноющей болью в затылке. Я потерла глаза, пытаясь вспомнить, что было вчера. Музыка. Танцы. Шампанское. А потом... А потом провал. Чистая, черная дыра вместо воспоминаний. — Ты живая? — раздался сонный голос откуда-то сбоку. Я откинула одеяло и прищурилась. Алина сидела на диване, поджав под себя ноги, и сжимала обеими руками кружку с парящим кофе. Ее светлые волосы торчали во все стороны, а под глазами залегли темные круги. Выглядела она так, будто ее переехал грузовик. Или она переехала грузовик. Судя по количеству пустых бутылок на журнальном столике — второе. — Не уверена, — прохрипела я, садясь на кровати. Комната поплыла, и я зажмурилась, пережидая приступ тошноты. — Где я? — У меня дома, соня. — Алина отпила кофе и поморщилась. — Приползла вчера на карачках, сказала, что устала. Я уложила тебя на кровать, а сама на диване рухнула. — Я приползла? — я попыталась вспомнить хоть что-то. — Я вообще помню, как мы уходили с вечеринки... — Вот и не вспоминай. — Алина махнула рукой. — Главное, что доехали. И платье не порвали, кстати. Ты вчера была в ужасном состоянии, Влад. Я тебя такой никогда не видела. Я опустила взгляд на себя. Красное платье висело на спинке стула — смятое, с какими-то разводами на подоле. На кресле рядом — туфли на немыслимых каблуках, словно сброшенные в спешке. — У меня затылок болит, — сказала я, осторожно касаясь пальцами места, где тупая боль пульсировала особенно сильно. — Ударилась, что ли? — Пьяная была, могла обо что угодно стукнуться. — Алина пожала плечами. — Я тебя нашла на террасе, между прочим. Сидела на полу, прислонившись к перилам. Я думала, ты уснула. — На террасе... — я попыталась представить. Ничего. Только чернота. Телефон на тумбочке завибрировал. Я потянулась к нему — экран взорвался уведомлениями. Семнадцать пропущенных от мамы. Двенадцать сообщений. Три голосовых. — О боже, — выдохнула я, набирая мамин номер. — Ало! — мамин голос звучал на грани между облегчением и истерикой. — Влада Александровна, вы хоть понимаете, который час? Я вам семнадцать раз звонила! — Мам, прости, — голос все еще хрипел, и я прочистила горло. — Я у Алины осталась, мы... — Я знаю, что у Алины, — перебила мама. — Я звонила ей утром, она сказала, что ты жива и почти здорова. Но могла бы и сама предупредить! — Прости, — повторила я виновато. — Мы вчера переборщили с шампанским, я плохо соображала. — Ладно, — мамин голос смягчился. — С тобой всё в порядке? — Да, мам. Немного голова болит, но нормально. — Тогда собирайся и приезжай. К вечеру ждем гостей, я тебе говорила. Папины партнеры по бизнесу. Семья приезжает, очень важные люди. Я закатила глаза, хотя мама этого не видела. — Помню-помню. Гость. — Влада, не ерничай, — строго сказала мама. — Это серьезно. Александр Игоревич помогает папе с большим проектом, нам нельзя ударить в грязь лицом. Так что приведи себя в порядок и оденься прилично. Никаких мини и декольте. Скромно и элегантно. — Хорошо, мама. — И волосы убери. Выглядеть должна как взрослая девушка, а не как школьница на выпускном. — Я поняла. — Люблю тебя. Жду. — И я тебя. Я сбросила вызов и уставилась в потолок. Как же не хотелось никуда ехать, ничего надевать и никому улыбаться. Но маму подводить нельзя. — Что, наряд выбираем? — Алина уже стояла надо мной с чашкой кофе и протягивала ее мне. — Держи. Просыпайся. — Спасибо, — я сделала глоток. — Рассказывай, — Алина плюхнулась на кровать рядом. — Кто за ужином? — Партнер папин с женой и... — я запнулась, пытаясь вспомнить. — То ли с сыном, то ли с дочкой. Не помню. Мама говорила что-то про «семью». — О, сын! — Алина оживилась. — А сколько ему лет? Симпатичный? Богатый? — Алин! — я фыркнула. — Я его даже не видела ни разу. — Ну вот сегодня увидишь. — Она хитро прищурилась. — Может, это твоя судьба, а ты не хочешь. — Моя судьба — это доспать еще хотя бы час и не мучиться похмельем. — Кофе пей, — Алина подтолкнула мою кружку. — И рассказывай, чего вчера стряслось? Ты в какой-то момент пропала, я тебя полчаса искала. Я замерла. Внутри что-то кольнуло — не боль, скорее... беспокойство. — Пропала? — Ну да. Ты сказала, что в туалет, и исчезла. Я тебя по всему кафе обыскалась. Потом на террасе нашла. Сидела, представляешь, на полу, бледная как смерть. Я перепугалась! — На полу, — повторила я. Картинка не складывалась. — Ничего не помню. — Вот и хорошо, — Алина махнула рукой. — Значит, нормально отметили. Правду говорят: хороший вечер не помнишь, хороший год не замечаешь. — Это про брак, кажется, — усмехнулась я. — Плевать. Выпей кофе. Мы пили молча. Я пыталась поймать ниточку воспоминаний — но всё обрывалось на моменте, когда я вышла из зала. Дальше — пустота и странное ощущение, что я что-то забыла. Что-то важное. — Ладно, — я поставила пустую кружку. — Мне нужно ехать. Мама убьет, если я опоздаю. — Платье дать? — Алина вскочила, готовая открыть шкаф. — У меня есть одно шикарное, темно-синее, тебе пойдет... — Нет, спасибо. — Я встала и поморщилась — голова закружилась. — У меня дома есть что надеть. Скромно и элегантно, как мама сказала. — Скукота, — протянула Алина. — Но удачи. Если сынок окажется крашем — сразу шли мне фото. — Обязательно, — усмехнулась я, собирая вещи. — Только если самой не захочу себе оставить. — Вот это моя девочка! Дом встретил меня привычным запахом — кофе, цветы от мамы и легкий аромат выпечки из кухни. Я быстро приняла душ, смывая остатки вчерашнего вечера и вчерашней усталости. Встала перед открытым шкафом, перебирая вешалки. Мама сказала «скромно и элегантно». Это означало — никаких вырезов, никаких коротких юбок и тем более никакого красного. Я выбрала длинное платье цвета слоновой кости. Шелк приятно скользил по коже. Закрытые плечи, легкое декольте, тонкий пояс на талии — достаточно сдержанно, но если крутануться, подол красиво разлетается. Волосы собрала в низкий пучок, оставив несколько прядей у лица. Макияж — минимум: тушь, пудра, прозрачный блеск для губ. В зеркале на меня смотрелась девушка, которая вполне могла сойти за взрослую. Совсем не похожая на ту, что вчера пьяной валялась на террасе. — Ты красивая, — сказала я своему отражению. — Всё будет хорошо. Спустилась вниз за десять минут до прихода гостей. Мама уже хлопотала на кухне, отчим переодевался в кабинете. — Дочка, — он вышел, поправляя галстук, и одобрительно кивнул. — Хорошо выглядишь. — Стараюсь, пап. — Поможешь мне сегодня. Гости важные, нужно произвести впечатление. Александр Игоревич — человек серьезный. Если проект пойдет, мы полгода можем не думать о финансах. — Я поняла, — кивнула я. — Буду паинькой. — Я знаю, — он чмокнул меня в лоб. — Ты у меня умница. В дверь позвонили ровно в семь. Мама вздохнула, поправила прическу и пошла открывать. Я встала рядом с отчимом, изображая идеальную дочь. — Александр Игоревич, — мама распахнула дверь с самой лучезарной улыбкой. — Как мы рады вас видеть! Проходите, проходите, чувствуйте себя как дома. Вошёл мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках и цепким взглядом — таким, каким смотрят люди, привыкшие всё оценивать в деньгах. Дорогой костюм, идеально начищенные туфли, часы, блеснувшие золотом на запястье. За ним — женщина. Ровесница мамы, ухоженная, с идеальной укладкой и безупречным макияжем. Пахло от неё дорогой парфюмерией — сладкой и уверенной. — А это моя супруга, Агата Андреевна, — представил мужчина. — Очень приятно, — мама кивнула с идеальной вежливостью. — Проходите в гостиную, папа уже там. — А это, — Александр Игоревич оглянулся назад, в прихожую, — наш сын. Тимур. Из-за спины отца вышел парень. Высокий. Темные волосы, острые скулы, и глаза — карие, холодные, в которых можно утонуть. С прищуром за секунду пробежал по мне с головы до ног и вернулся обратно к лицу. Он улыбнулся. Коротко, одними губами. Черная рубашка, дорогие часы на запястье, бледная кожа, на которой резко выделялась татуировка, начинавшаяся от кисти и уходящая под рукав. Я замерла. Сердце сделало кульбит где-то в районе горла. — Знакомьтесь, — мама взяла меня за руку и подвела вперед. — Моя дочь, Влада. Влада, это наши гости. — Влада Александровна, — парень шагнул ко мне первым, протягивая руку с легким, почти неуловимым наклоном головы. Его голос был низким, с хрипотцой, которая заставила мурашки пробежать по позвоночнику. — Тимур. Очень приятно. Я вложила свою ладонь в его. Пальцы у него были длинные, приятные и... странно знакомые. — Очень приятно, — ответила я, чувствуя, как сжимаю его руку ровно на секунду дольше, чем нужно для обычного рукопожатия. — Влада Александровна? Всё в порядке? — Извините, задумалась — я тут же отпустила его руку, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Я подняла глаза. Он смотрел на меня в упор — внимательно, тяжело, изучающе. Во взгляде не было откровенной наглости, но и скромности — тоже. — Влада, — вмешалась мама, — проводи Тимура в гостиную, а я покажу Александру Игоревичу кабинет папы. — Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как этот парень снова впивается в меня взглядом. Мы пошли по коридору. Он — чуть сзади, и я буквально кожей чувствовала его внимание на своей спине. На пучке волос. На поясе платья. — Вы всегда так смотрите? — спросила я, не оборачиваясь. — Как? — в его голосе проскользнула усмешка. — Как будто пытаетесь что-то вспомнить. Или прочитать. — А вы читаемая? Я остановилась. Резко развернулась. Он тоже замер — слишком близко, в полушаге от меня. — Что вы имеете в виду? — Только то, что сказал, — спокойно ответил Тимур. Его глаза блеснули в полумраке коридора. — Вы очень красивая, Влада Александровна. И выглядите так, будто умеете хранить секреты. — Вы ошибаетесь, — я сделала шаг назад. Спиной нащупала дверной косяк гостиной. — Я открытая книга. — Интересно, — он наклонил голову. — А мне почему-то кажется, что самые интересные главы вы вырываете. Я не успела ответить. — Влада, вы не пропустите меня? — из гостиной показалась Агата Андреевна, и я с облегчением выдохнула. — Конечно, проходите, — я шагнула в сторону, пропуская женщину, и Тимуру пришлось отступить. Но его взгляд всё равно оставался на мне — тяжелый, прилипающий, пугающий и притягивающий одновременно. Отец уже ждал гостей, и начались светские разговоры — о погоде, о ценах на недвижимость, о том, как уютно в нашем доме. Я сидела на диване, вцепившись в бокал с соком, и старалась не смотреть на Тимура. Но он постоянно оказывался в поле зрения — то нальет себе воды, то поправит манжет, то бросит короткий взгляд в мою сторону. — Ты какая-то напряженная, — шепнула мне мама, когда мы ненадолго остались одни на кухне. — Всё в порядке? — Да, мам. Просто голова болит. — Потерпи, — она поправила мою выбившуюся прядь. — Ужин скоро. Мы сели за стол. Александр Игоревич занял место во главе, рядом с папой. Агата Андреевна — рядом с мамой. А Тимур каким-то чудом оказался напротив меня. — Вы не против, если мы на «ты»? — спросил он, беря салфетку. — Всё-таки мы почти ровесники. — Думаю, да, — отчим кивнул, прежде чем я успела ответить. — Молодежь должна общаться. Тимур улыбнулся. Медленно, как будто смакуя момент. — Отлично. Так вот, Влада... — он произнес мое имя так, будто пробовал его на вкус. — Я недавно в этом городе. Ты не покажешь мне самые интересные места? — Да... наверное, могу. Но у меня учеба, к сожалению. — На выходных, — не отступал он. — Или вечером после пар. Я не буду навязчивым. — Хорошо, я постараюсь, — выдавила я, надеясь, что голос звучит ровнее, чем колотится сердце. — За знакомство, — сказал он громко, провозглашая тост. — За Владу. И за то, что наша встреча может стать началом чего-то интересного. Я подняла свой бокал машинально. Наши взгляды снова встретились. И я почувствовала, как в животе запорхали бабочки. Серьезно? — мысленно одернула я себя. — У тебя голова раскалывается, ты ничего не помнишь о прошлой ночи, а ты таешь от какого-то парня с татуировками? Он мне... понравился? Похоже, да. И от этого осознания становилось одновременно страшно и почему-то очень весело.