Часть 9

Глава 9. Хрупкий мир Сиенна Амулет она не снимала даже в душе. Металл быстро привык к теплу её тела, и через несколько дней она перестала его замечать. Но знала — он там. Снейп больше не вызывал её «на работу». Их встречи в коридорах стали ещё короче — кивок, пара слов, и мимо. Никто бы не заподозрил, что между ними что-то изменилось. Но Сиенна чувствовала. Она замечала, как он иногда смотрит на неё во время занятий у МакГонагалл — строго, в лоб, будто проверяет, не случилось ли чего. Как на переменах его взгляд скользил по её фигуре — не плотоядно, а оценивающе: цела ли, не бледна ли, не хромает ли. Она не улыбалась ему открыто. Но иногда, проходя мимо в коридоре, позволяла себе короткий взгляд — тот самый, который говорил: «Я здесь. Я в порядке. Я помню». Он отводил глаза первым. Дафна начинала что-то подозревать. — Ты странная какая-то, — сказала она однажды в спальне. — То ли влюблена, то ли больна. — Больна, — ответила Сиенна. — Глупой болезнью. Дафна не стала уточнять. *** Северус Амулета у него больше не было. Пустота в кармане ощущалась физически — как зажившая рана, которая иногда чешется. Он часто ловил себя на мысли, что хочет проверить, на месте ли он — и вспоминал, что отдал. Правильно ли? — спрашивал он себя. Она носила его под мантией — он знал. Однажды заметил край серебряной цепочки у неё на шее, когда она наклонилась за пером. И испытал странное, незнакомое чувство. Спокойствие, — понял он. — Она под защитой. Дамблдор смотрит на него настороженно в последнее время. Несколько раз спрашивал, всё ли в порядке. Снейп отвечал коротко — «да, директор». Старик не верил, но не лез. Амбридж, напротив, лезла. Она вызывала его всё чаще, расспрашивала о студентах, о методах преподавания, о лояльности. Снейп отмалчивался, отделывался односложными ответами. Он знал: она ищет слабое место. И боялся, что это слабое место — не он. *** Сиенна В конце февраля Амбридж пришла на урок зельеварения. Сиенна сидела на задней парте, стараясь не привлекать внимания. Но розовая жаба обошла весь класс, заглядывая в котлы, комментируя ошибки, записывая что-то в блокнот. Когда она дошла до Сиенны, её глаза сузились. — Мисс Ноулз, — пропела Амбридж. — Я наслышана о ваших… нетрадиционных методах. Сиенна замерла. — Не знаю, о чём вы, профессор, — сказала она ровно. — О, уверена, что знаете. — Амбридж улыбнулась своей сладкой, тошнотворной улыбкой. — Палочка, мисс Ноулз. Все студенты используют палочку. — У меня есть палочка, — ответила Сиенна, не опуская глаз. — Но вы ею не пользуетесь. Это… странно. — Амбридж записала что-то в блокнот. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. Она двинулась дальше. Сиенна сжала палочку в кармане — ту самую, которой почти не пользовалась. Пальцы дрожали. Она смотрела на палочку. Олливандер когда-то сказал: «Палочка выбирает волшебника. Посмотрим, какая выберет тебя». Тогда она перебрала десяток — ни одна не откликнулась. Пока он не достал эту — из ивы, с сердцевиной из шерсти ругару. По пальцам пробежал тёплый, живой ток. «Она долго ждала того, кто не станет ей поклоняться, — сказал старик. — Того, кто почувствует в ней не орудие, а союзника». Она не поклонялась. И почти не пользовалась. Только когда магия рвалась наружу и требовала тонкой нити. Снейп, стоявший у доски, смотрел на неё. Один короткий взгляд — и снова к котлу. Но в этом взгляде она прочитала: «Держись». *** Северус Вечером он вызвал её в кабинет. На этот раз — действительно для работы. — Переберите корни мандрагоры, — сказал он, указывая на ящик. — Те, что слева, готовы. Те, что справа — гнилые. Отделите одно от другого. Она молча взялась за дело. Он работал за своим столом, краем глаза следя за ней. Её пальцы двигались быстро, уверенно — она знала, что делает. — Амбридж, — сказал он негромко. — Не игнорируйте её. Если она вызовет к себе — идите. Отвечайте коротко, не вызывайте на конфликт. — Я знаю, — ответила она, не поднимая головы. — Она опасна. — Я знаю. — Я не хочу, чтобы вы пострадали. Она подняла глаза. — Вы беспокоитесь? Он промолчал. — Вы подарили мне амулет, — сказала она. — Предупредили об Амбридж. Наблюдаете за мной в коридорах. Но когда я спрашиваю «вы беспокоитесь», вы молчите. Он положил перо. — Да, — сказал он наконец. — Беспокоюсь. Сиенна вернулась к корням. — Достаточно, — сказала она тихо. *** Сиенна Она ушла через час. Корни были перебраны, гнилые — в отдельный мешок, хорошие — аккуратно разложены на столе. Он не провожал. В коридоре она остановилась, прижала руку к груди — там, где под мантией висел амулет. «Я не хочу, чтобы вы пострадали». Она улыбнулась. Грустно и светло. Это не было обещанием. Не было любовным признанием. Но это было честно. А честность от него — дороже любых слов.