Не еврей?

Ослепительно красивая девушка сейчас сидела у себя в кабинете. На ней фашиская форма, с знаменем третьего рейха. Шатенка разбирала "жизнено важные" бумаги, ожидая новую партию евреев, которых, уже как по графику, она должна сослать либо в конц-лагерь, либо, если этот человек способный, отправить работать на кухню или добывать камни. На самом деле душа болела, ибо она видела очень много человек, и даже убила парочку. Никто не видел эту старуху с косой так близко, как она. Тем более. Наша главная героиня русская. Знакомьтесь: Лина, сейчас ей двадцать пять, буквально этой осенью исполнилось. Как только началась война, попала в плен, но блягодаря хорошему знанию языка и невероятной хитрости, стала служить, выдавая себя за немку, внутри души, надеясь, что все эти твари сдохнут, может даже ценой её жизни. Она готова. (Буду писать немецкий и транскрипцией) —Hallo, Führer!-Привет Фюррер!,— в комнату зашли два солдата, автоманически кидая зигу. По обе стороны от них был бледный, поникший парень, примерно её возраста. Сердце задрожало, а он ведь даже не сопротивлялся, будто принял свою судьбу. Сейчас он напомнал Килевой мать, которую привели к ней месяц назад. Её ребёнок плакал, рвался из пелёнок, явно хотел есть. Казалось, глаза кормилицы были готовы испустить море слез, и буквально молили понять, как женщина женщину, как мать, но увы, пусть дрожащим, полным скорби голосом пришлось сказать—конц-лагерь. Следующим поездом—да, зеленоглазая могла бы оставить работать в столовой, но белокурая мать была настолько худой, что, кажется, у неё пропало молоко и она еле сидит. Из транса её вывела речь паренька в фуражке —also was damit machen?-так что с ним делать?— Л:—Verlass uns, denke ich-оставьте нас, я подумаю— эти двое удалились, а наша "фашистка" усадила брюнета на стул перед собой. От его состояния правда хотелось плакать, от чего рука сама потянулась к шкафчику, и, открыв его, достала конфету. Развернув её, кисть отдала сладость. На чистом русском сказав: Л—ешь—голос был настойчив и властен. Во взгляде "безымянного мальчика" так и читалось недоверие, тем не менее, он, дрожащими руками, положил её в рот. Ещё около минуты висло молчание, но наконец, взяв чистый лист, Лина начала писать. Л—теперь работаешь лекарем у нас в мед- пункте, дом я тебе найду, насчет зарплаты тоже подумаем— мужчина явно был удивлен речи той, но ему, похоже уже настолько плохо, что... Он только что упал, похоже, не хило долбанувшись головой. Быстро подбежав, и еле как взвалив на себя, уложила его на диванчик, после уже подойдя к телефону— Holen Sie mir einen Arzt-обеспечьте мне лекаря. Через минут пять в кабинет неторопливо зашел седой мужчина с усами, по приказу подошел к парню, не особо веря, что он жив. —Sie haben normalerweise nicht so viel Angst um die Gefangenen-ты обычно так не боишься за пленных. —Siehst du nicht, dass er Deutscher ist? Wenn es ein Jude wäre...-а ты не видишь, что это немец? Был бы еврей.. Уже через пару минут черноглазый оказался на мед-кровати, повторяя какой-то бред сквозь сон, благо, ничего не было понятно понятно