2. ты славить себя не проси меня...

      Северус нещадно гнал свой старенький Pontiac Aztek по влажно-блестевшему от проливного дождя шоссе.       И бесконечно молился… Нет, пожалуй, не так.       Впервые за все время своего долгого служения он требовал у своего Бога ответа…       Почему? Почему эта светлая, чистая, умная девочка одержима?! Почему именно она?!       Что это, Отче? Испытание? Кара? Или…или это возможность, которую я пока не могу постичь?       Он бесконечно думал о том, как ей, должно быть, страшно. Как она борется в кромешной темноте… совершенно одна. Побеждает ли она? Или…быть может она уже побеждена?       За что? За что ей это, Господи? За что это мне? Скажи…скажи мне хоть слово. Неужели я, за всё время причастия и верной службы во славу твою, не заслужил хотя бы одного откровения? Хотя бы единого крошечного знака?       Но его Бог снова остался безмолвным.       К исходу третьего часа за рулем и безмолвной отчаянной молитвы, силы иссякли и преподобный замолчал.       В мыслях было пусто, а отчаянные просьбы наконец закончились.       В конце концов, он служил Господу и понимал, что вовсе не каждому доступна честь говорить с ним и быть услышанным…быть может он, погрязший в великой греховности своего земного существования, просто ещё не заслужил быть услышанным?       Спустя ещё несколько часов, на рассвете нового дня, преподобный Снейп остановил машину напротив часовни Святого Иеронима.       Подхватив чемоданчик с необходимым с переднего сиденья, Северус решительно распахнул водительскую дверь и, выбравшись из салона, зашагал по пригорку к небольшой часовенке, что купала свои белоснежные стены в лучах восходящего солнца.       Не отрывая глаз от стремительно светлеющего неба, преподобный осенил себя крестным знаменем и тихо пробормотал себе под нос:       — Озари светом Твоей благодати темноту души моей и научи меня творить волю Твою…

***

      С усилием потянув на себя тяжёлые створицы дверей Северус шагнул на порог часовни и бегло огляделся по сторонам.       Внешне ничто не выдавало присутствие в святых стенах нечистого духа…ни посторонних запахов, ни чадящих черным дымом свечей.       С разноцветных витражей благостно улыбаются лики ангелов и Пресвятой Богородицы, а пресвитерий как будто бы полностью готов к новой проповеди.       Быстро перекрестившись, Северус сделал шаг в сторону и склонился над кропильницей, втянув носом воздух. Со святой водой в сосуде все было в порядке — ни следа порчи, ни подозрительного запаха…       Неужели Святые отцы ошиблись и приняли за одержимость блестящую актерскую игру девчонки или же…       Но ответ пришёл прежде чем он успел додумать эту крамольную мысль до конца…       Потому что на ступенях пресвитерия, из клубов сизого дыма, с удушливым ароматом ладана и лилий, появилась Гермиона.       И, святый Боже, она была…прекрасна. Но больше не той скромной, акварельной красотой, которую он так любил. Нет…теперь в ней было что-то необыкновенно порочное и чудовищно притягательное…       Северус тяжело сглотнул и нерешительно шагнул вперёд, не в силах оторвать от неё глаз.       На девушке было уже знакомое чёрное платье, но Снейп заметил, что оно сидело иначе, чем прежде.       Атласная ткань соблазнительно обтягивала бёдра, подчёркивала тонкую талию, а этот вырез… Боже, глубокое декольте, которого раньше не было, бесстыдно открывало взгляду начало ложбинки между налитых грудей.       Роскошные каштановые кудри свободной волной падали на плечи, касаясь груди, и Северус поймал себя на том, что следит взглядом за каждым их движением.       Девушка подняла голову и медленно растянула пухлые губы в очаровательной улыбке и Снейп тихо охнул, поймав её взгляд.       Глаза…теперь и они были чужими…       Глубокая золотистая охра с медовыми всполохами у чёрных бусинок зрачков уступила место яркой желтизне с искрами насмешливой заинтересованности в самой глубине…и теперь Снейп с уверенностью мог сказать, что на него смотрело нечто, чему он пока не мог подобрать имени…       — Как же вы красивы, преподобный… — чуть хриплым голосом промурлыкала девушка, рассеянно откинув за спину тяжёлую гриву кудрей и одарив его оценивающим взглядом жёлтых глаз из-под густых длинных ресниц.       Она сделала шаг вперёд и её бёдра качнулись с грацией, которой не могло быть у прежней Гермионы: — Я так ждала этой встречи.       Северус сжал в ладони распятие, висевшее у него на груди, ощущая, как фигурка Спасителя до боли врезается в кожу.       — Именем Господа приказываю тебе…- твёрдо начал преподобный Снейп, но Гермиона, не дав ему закончить, рассмеялась тихим мелодичным смехом, опалив позвоночник Северуса горячей волной.       — О, нет, — покачав хорошенькой головкой, девушка сделала ещё несколько шагов вперед, приблизившись к нему почти вплотную и обоняния коснулся пьянящий аромат ладана и лилий: — Я не хочу покидать тебя так скоро. Разве ты не хочешь познакомиться со мной поближе, святой отец?       Её рука легла на его грудь.       Туда, где под рясой бешено колотилось сердце. Сквозь ткань Северус чувствовал жар её ладони и этот жар прожигал до костей.       — Я знаю, что ты думал о ней, — едва слышно прошептала Гермиона, приблизив губы к самому его уху и обжигая тёплым дыханием кожу:       — Я знаю, что ты бесконечно думаешь о своей маленькой умнице. О том, как пахнут её волосы, о том, какая на ощупь её кожа и о том…какая она под этой дурацкой одеждой…       — Замолчи, — процедил Снейп сквозь зубы, попытавшись отстраниться от одержимой, — и отойди от меня прочь. Мне противна твоя близость, нечистая тварь…       — Врёшь…— нежно усмехнулась Грейнджер, рассматривая профиль преподобного из-под полуопущенных ресниц и, подавшись вперед, коснулась кончиками пальцев его кадыка: — Я слышала каждую твою молитву. Каждый беззвучный вопль, который ты в исступлении посылал нашему Отцу…       Она сделала крохотный шаг вперёд, прижавшись пышной грудью к руке Северуса и, уперевшись острым подбородком в плечо преподобного, вновь заговорила тихим, горячим шёпотом…и каждое слово девушки отдавалось тугой волной во всём его теле, пронизывая разрядами тока каждую клеточку тела.       — Я…я даю тебе то, о чём ты молил по ночам. Я даю тебе ту, которую ты вожделел, невзирая на запреты своего слепо-глухо-немого Бога, имя которого ты славил в надежде, что он избавит тебя от этого наваждения… Я, а не он, пришла к тебе на помощь…и научила её…не только читать умные книжки…       С тихим смешком, Грейнджер отступила на шаг и медленно, мучительно медленно, совершенно точно красуясь перед ним, провела руками по собственному телу.       От бёдер вверх, через талию, к груди. Пальцы остановились на вырезе платья и девушка бесстыдно оттянула ткань вниз, почти полностью обнажая упругую грудь и демонстрируя преподобному ещё…ещё немного совершенства.       Но Северус не смотрел. Опустив голову и плотно прикрыв глаза, он мысленно произносил «Призывание благодати Святого Духа». Этими словами он начинал каждую свою проповедь…и, видит Бог, с неё же преподобный начнет изгнание этой нечестивой твари…       — Посмотри на меня, Северус, — мягко приказала Гермиона, окинув высокую широкоплечую фигуру священника голодным взглядом: — Посмотри на меня и скажи, что не хочешь прикоснуться…       Он не смотрел. Господь свидетель, он не смотрел.       Но вопреки здравому смыслу и всем законам мира, перед внутренним взором возникла тяжело вздымавшаяся пышная грудь с проступившими сквозь тонкую ткань напряженными камушками сосков…а потом возник изящный изгиб шеи, по которой соблазнительно стекала прозрачная капелька пота, которую так хотелось поймать кончиком языка и, смакуя, вылизать шелковистую пылающую кожу… добраться ртом до пухлых губ, приоткрытых в приглашении.       — Господи, дай мне сил, — прошептал преподобный, ещё крепче сжимая веки и прикрывая лицо ладонью, — помоги, Господи, верному своему слуге…       — Твой безжалостный Бог далеко, — едва слышный, наполненный страстью и желанием, шёпот раздался прямо у его губ, — а я — здесь. Тёплая, живая, настоящая и так хочу тебя…всего.       Собрав все свои силы, Северус, отшатнувшись, отступил назад, и вскинув кулак с зажатым в нем распятием, начал произносить слова молитвы об изгнании беса, исподлобья глядя в жёлтые смеющиеся глаза.

      Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica…

      — Латынь, — насмешливо протянула Гермиона и её тихий голос неожиданно прозвучал громче молитвы преподобного, — пафоснее белых одежд Папы и древнее самой церкви…       Но Снейп не слушал её.       Сосредоточившись на тексте молитвы и плотно сомкнув веки, он вновь и вновь повторял давным — давно заученные слова, вплетая в них всю веру, на которую он только был способен.       — Читай, читай, — промурлыкала демонесса, грациозно опускаясь на пол и перекатываясь на спину у ног преподобного, — я всегда любила твой глубокий голос…и я подожду…       Северус осторожно приоткрыл глаза и, разумеется, встретил взгляд жёлтых глаз, которые не отрываясь ни на мгновение, внимательно изучали его лицо.

      Non ultra audeas, serpens callidissime, decipere humanum genus, Dei Ecclesiam persequi, ac Dei electos excutere et cribrare sicut triticum. Imperat tibi Deus altissimus, cui in magna tua superbia te similem haberi adhuc praesumis; qui omnes homines vult salvos fieri et ad agnitionem veritaris venire.

      — Знаешь, — лениво протянула Грейнджер, задумчиво наматывая на изящный пальчик упругий локон, — я думала о том, как ты выглядишь с такого ракурса…когда я смотрю на тебя снизу…и, с уверенностью могу сказать, что ты просто великолепен.       Медленно и грациозно она перекатилась на живот и встала на четвереньки.       Платье туго обтянуло крепкие бёдра, обрисовывая каждую линию. Девушка прогнулась в спине, как кошка, потягивающаяся после сна и Снейп сбился с ритма молитвы, поймав себя на том, что смотрит на изгиб её поясницы и на то, как длинные каштановые локоны касаются пола.       — Теряешь концентрацию, Северус? — тихо рассмеялась девушка, откинув хорошенькую головку к плечу и одарив преподобного испытующим взглядом, — хочешь, я помогу тебе сосредоточиться?       С этими словами девушка поползла к нему прямо по мраморному полу.       Медленно, словно хищник к добыче и каждое движение гибкого юного тела…было откровеннее любого признания. Она остановилась у его ног и подняла голову, снова глядя на преподобного снизу вверх.       Их взгляды встретились.       И в этот момент Снейп почувствовал, как его воля тает. Это не было насилием — это было сладкое, добровольное погружение в тёплую тьму.       Он всё ещё мог бороться, но каждая клетка его тела кричала: «Не надо! Подчинись!»       — Ты устал, мой доблестный воин света, — ласково прошептала Гермиона, поглаживая обжигающе-горячей ладошкой бедро преподобного, — ты так долго боролся…так долго был один. Пожалуйста посмотри, что я могу тебе дать за твои страдания…       И он увидел…       Себя в белоснежных одеждах Папы Римского и тысячи людей преклонили колени перед ним. Ангелы пели ему хвалу.       — Власть, — горячо шептал голос Гермионы, — вся власть на земле и над землёй…       Иллюзия резко сменилась.       И теперь преподобный Снейп видел горы золота, несметные сокровища, о которых не смел мечтать. Дворцы, полные слуг и всё, что когда — либо желал, ещё будучи мирянином…       — Богатство, — мурлыкал голос, — я положу весь мир к твоим ногам, любовь моя…       Сверкающий золотом и гранями самых крупных в мире бриллиантов морок исчез и перед взором Северуса предстала…она.       Гермиона стояла перед ним на коленях, залитая серебристым светом Луны… нагая и прекрасная, как сама Ева до грехопадения. Налитая грудь, плоский живот, длинные ноги с узенькими маленькими ступнями, которые он так хотел сжать в своих ладонях.       — Тело Гермионы, — страстно шептал голос и для него это было самым сильным искушением, — тёплое…отзывчивое. Она будет стонать под тобой. Будет выгибаться и просить, чтобы ты не останавливался…она будет любить тебя так, как не любил никто. Ты будешь первым, любовь моя…ты будешь единственным. Ты станешь для неё всем…       Снейп подавил тяжёлый полувздох — полустон и сосредоточился на словах молитвы…       — Всё это твоё, — голос демонессы стал нежным, как поцелуй матери, — за такую малость, любовь моя. Просто отдай мне свою душу. Скажи «да». Всего одно слово и ты получишь всё.       Прикусив щёку изнутри до крови и собрав остатки воли в кулак, он рванул распятие с груди и натужно прохрипел:       — Нет твоей власти надо мной…       Слова молитвы полились с новой силой и на этот раз в них звучала такая отчаянная, такая безумная вера…вера человека, стоящего на краю пропасти и балансирующего на её краю только волей Всевышнего…       Демон зашипел и резко отшатнулся. Гибкое тело выгнулось, жёлтые глаза закатились и на краткий миг Северусу показалось, что он побеждает.       Но тварь, засевшая внутри тела девушки, была старой и умной. Она не стала тратить силы на бесполезную битву.       Демонесса медленно поднялась на ноги и, выпрямившись, поправила платье. Жёлтые глаза сверкнули азартом, а на пухлых губах расцвела задумчивая улыбка.       — Как интересно, — протянула она, поправляя волосы: — Ты сильнее, чем я думала, любовь моя и это… адски возбуждает.       Она медленно отступала, не отрывая глаз от лица преподобного.       — Но знаешь что, Северус? — промурлыкала Грейнджер, постепенно растворяясь в воздухе, — мне совершенно некуда спешить. У нас с тобой впереди вечность.       Силуэт девушки дрогнул и полностью исчез, оставив после себя тонкий аромат лилий и ладана.       Снейп, тяжело дыша, рухнул на колени, царапая пальцами каменный пол.       Всё тело дрожало от напряжения и слабость тягучей, сладкой волной затапливала сознание…       Едва превозмогая усталость, он поднял ослабевшую руку, кое-как осенив себя крестным знаменем.       Господи, я выстоял во славу твою… благодарю тебя, Отец небесный…       И почему-то в это мгновение его больше не трогало молчание небес.