Часть 1

Дождь, начавшийся в считаные минуты, с каждой секундой всё больше походил на серую пелену перед глазами. Бродить по лесным холмам по скользкой траве сейчас было более чем опасно. В последний момент ребятам удалось влезть, по всей видимости, в заброшенное строение, хлопнув за собой тяжёлой деревянной дверью. – Ещё б немного — и вымокли полностью. А мы, собственно, где? Парень включил фонарик на телефоне, рассматривая их укрытие. Укромный уголок с небольшим прилавком и высокий проход куда-то вглубь... Раньше здесь, видимо, были двери, но остались лишь выгнутые крупные дверные петли. Всё вокруг пропахло воском — удушающий запах дурманил разум вместе с нотами пыли и сырого дерева. Лина не переносила подобных запахов и решила сразу забежать в неф: благодаря паре разбитых окон воздух там казался свежее. Обувь будто вязла в обломках старой штукатурки и щепок, девушка едва не упала, но её удержала крепкая рука друга. – Лин, прошу, будь осторожнее. – Спасибо, всё в порядке. Идём дальше? Там светлее и не так воняет воском. Фу. – Ха-ха, как скажешь. От мобильника, который на ладан дышал на последних процентах, уже ждать было нечего: фонарик потух, а тот издал последний вибросигнал и сел. Мусор хрустел под ногами, где-то в лунном свете поблёскивали осколки прежних витражей, на их месте остались лишь деревянные рамы с остатками стекла, напоминающие жуткие зубастые пасти. Деревянные скамьи где-то были перевёрнуты, некоторые сдвинуты, и лишь в правом ряду несколько стояли на своих местах. Всё покрыто пылью и ошмётками побелки, упавшей с высоких сводов. – Точно, церковь. Никогда раньше к ней не забредал, лишь видел купола издалека. – Ну, видимо, она давно заброшена. – Насколько я знаю, лет тридцать как. Вокруг было небольшое поселение, но после трагедии все окрестили это место проклятым и сбежали из этих мест. – Трагедии? – Молодой священник повесился прямо здесь. Говорили, что не выдержал того, что услышал в исповедальне от бывшего зэка. – Жуть какая. Сколько бы Лина ни оглядывалась, следов, а конкретно верёвки где-то под потолком, она так и не увидела. Ноги гудели после долгой вечерней прогулки, а пыльные скамьи манили всё больше. Плевать, одежда и так была не совсем чистой. Лин приземлилась на ледяное дерево куда-то в центре зала, стягивая вымокшее худи. – Тут довольно холодно, зачем снимаешь? – Промокла насквозь, уж без него теплее будет. Кристофер сидел рядом, наблюдая, как подруга стягивает мокрую одежду, оставшись в одной лишь майке. Дождь стучал по крыше и оставшимся целыми окнам, создавая какую-то свою мелодию, но как бы ни успокаивал шум дождя, свист ветра пугал своим визгом. Эти стены, казалось, были пропитаны скорбью и ужасом, было жутко представить молодого энергичного паренька в благородной рясе висящим под потолком. Церковь сохранила ту тайну, что он унёс с собой, а вся его боль хранилась где-то под сводами или во тьме молитвенника, что копил в себе все отмоленные много лет назад грехи. Сквозняк легко проходился по залу, нежно цепляя пряди волос, поглаживая ледяным холодом её голые плечи. Лин задрожала всем телом — то ли от жуткой атмосферы вокруг, то ли от холода. Казалось, здесь не было и уголка, который мог хранить тепло. Крис подсел ближе, накидывая на чужие плечи свою ветровку. – Спасибо, а ты как? – Ты маленькая и хрупкая, легко замерзаешь, а мне нормально. Они говорили шёпотом. Несмотря на шум дождя, их близость позволяла чётко слышать друг друга. Голоса, дыхание. Бам. С глухим хлопком с иконостаса свалилась огромная позолоченная рама — кажется, это была Дева Мария. Лина подпрыгнула на месте от испуга, чуть не свалившись. Доски под ней заскрипели. Кристофер вовремя схватил бедолагу, прижимая ноги, которые она обнимала в попытке согреться, ещё ближе. Как-то слишком резко уменьшилась та мизерная дистанция. Лин даже через одежду почувствовала спиной его широкую тёплую грудь. – Аккуратнее, сильно испугалась? – Немного, так громко и неожиданно было. Знаешь, а рядом с тобой теплее. Может, я отдам тебе куртку, а сама сяду ближе? – Хорошо, секунду. Он удобнее устроился, натянул ветровку и теперь полностью прижал подругу к своему торсу. Его тело было тёплым, даже горячим. Ледяная скамья под ней уже казалась не такой холодной. – Так лучше? – Да, спасибо... Его шёпот над ухом походил на жар огня. Обжигает и будоражит. Девушка едва сдержала порыв дёрнуться от такой близости. Заметил ли он? Откинула голову ему на плечо, заглядывая в высокие окна — это ведь вполне дружеский жест, правда? – Крис, нам тут до утра ведь сидеть? – Это лучший вариант, даже если дождь кончится. В темноте будет опасно ходить по грязи и мокрой траве. А что? Устала? Можешь вздремнуть, ты вроде неплохо на мне устроилась. Было в его словах что-то волнующее. Будто после его слов их положение стало совсем другим. Словно это не попытка согреться, а нечто более откровенное. Откуда-то в момент появилось стеснение. Может, не стоило его просить обнять её? А Кристофер, кажись, читал её мысли: обвил подругу руками, стараясь прикрыть краями куртки бёдра и ноги. Чувствует, как она задрожала? Это не от холода... Девушка решила устроиться удобнее, повела плечом, но задела локтём его бедро, прижатое к ней. – Ой. – Ай... Он будто и рад был этому случайному прикосновению — что-то игривое скользнуло в голосе, или ей показалось? Дыхание становилось глубже и аккуратнее, рядом с ним казалось — искрил воздух, он горел в лёгких, касаясь сердца, заставляя стучать быстрее. Но это коснулось не только её: ритм чужого сердца где-то за спиной, казалось, добавлял напряжения между ними — так быстро и громко. Ветер завыл сильнее, вцепившись в окно прям над ними. Вот-вот и рухнет с громким хрустом, осыпая их градом осколков. Совсем рядом сверкнула молния, яростно, озаряя их светом — райским, белым, будто она застала их за грехом в таком месте. – Вставай, здесь опасно сидеть. Он беспокоился, это слышно, но за себя или за спутницу? Лин послушалась, нехотя выбираясь из его объятий. Послушно пошла следом куда-то ближе к концу зала. Луна неожиданно скрылась за тучами, облачая всё вокруг во мрак. Она провела рукой по его, от локтя, сжимая пальцы ближе к кисти, так бережно и аккуратно. – Постой, ничего не вижу. Кристофер лишь молча взял её ладонь в свою, сжимая, сильно, словно обещая безопасность и защиту. Лина шла следом, пока не почувствовала, как зацепилась обо что-то холодное и колючее, и попытка выбраться самостоятельно лишь делала больнее. – Ай, Крис, я застряла где-то. – Стой, не двигайся. Опустившись перед ней, провёл тёплыми руками по голым ногам, от колен, всё ниже. На правой ноге он почувствовал стальную проволоку — видимо, что-то здесь было оцеплено раньше. Аккуратно, стараясь не задеть острыми концами её, помог выбраться из ловушки, бережно контролируя собственными руками каждое движение, нажимая пальцами на нежную кожу. Будто управляя движениями шарнирной куколки — хрупкой, словно она из фарфора. – Откуда здесь проволока? Готово. Ты не поранилась? – Вроде всего пару царапин. – Будет светлее, я проверю. Теперь Крис встал сзади, направлял девушку, держа за плечи, пока они не дошли до солеи. Лин пыталась на ощупь понять, куда дальше, но парень подхватил её на руки, усаживая перед собой. Стоя меж её разведённых в стороны колен, стал вглядываться в царапины, о которых та говорила. Пара неглубоких красных полос. Не страшно, но его это беспокоило — она должна быть в ценности и сохранности рядом с ним. Крис сделал шаг ближе, оказалось слишком близко. Её горячее дыхание он почувствовал на собственной щеке. Так близко. Каждое движение — тихий шорох, интимный и волнующий. Гром, звонкий, пугающий, заставил девушку прижаться к нему, обвивая шею. Он едва удержал равновесие, оперевшись руками где-то рядом с женскими бёдрами. – Не бойся, я здесь. Отпускала она его нехотя, медленно, нежно скользнув руками по крепким плечам. Когда Лин выдохнула, опаляя дыханием его губы, это расстояние показалось совсем лишним. Хотелось его сократить. Ближе. Крис подался вперёд, нежно целуя — робко, бережно. Прижал к себе. Казалось, на этом стоило остановиться, но её тихий стон будто зажёг что-то внутри. Поцелуи становились дольше, откровеннее. Женские руки заскользили по его телу, груди, животу. Больше. Ещё. Он спустился ниже, покрывая поцелуями шею. Слушал каждый её вздох, как колотится собственное сердце. Оставил бережный поцелуй на плече, кожа оказалась холодной. Это отрезвило на пару мгновений, стянул с себя куртку, накинул ей на плечи. Лин обвила его ногами, прижимаясь бёдрами к его телу. – Холодно, Крис, согрей меня... Просьба, такая откровенная, но сказанная так робко. Парень прижался ближе, но уже не позволял себе поцелуев и прикосновений. Воздух между ними горел и искрил, и этот жар не становился тише. Кристофер медлил, мучил, хоть и мечтал снова почувствовать её губы. Согреть? Между ними и так было слишком жарко, ни ветер, ни холодные стены не могли остудить их пыл. Сдерживаться долго не вышло. Поцелуй — горячий, влажный. Его крепкие руки скользнули под майку, сжимая талию — страстно, но безумно нежно. Он провёл кончиком языка от ключицы до мочки уха, обжигая холодную кожу. Слушал каждый вздох, каждый тихий стон, который отдавался эхом. Она запустила пальцы в его тёмные волосы, чувствуя укус на своей шее — так бережно, так приятно. Крис положил голову ей на плечо — то ли пытаясь сдержаться самому, то ли дразня этим её, переводил сбившееся дыхание. – Я уже представлял, как целую тебя, но не думал, что это случится вот так скоро. Лин аккуратно наклоняется, оставляя влажный поцелуй на чужой шее. Этот робкий и аккуратный жест показался громче и важнее любого признания. Когда Кристофер поднял на спутницу глаза, заметил, что теперь может увидеть её влажные губы и покрасневшее лицо. – Светает, и дождь уже кончился. Нам пора, ты вся продрогла.