Часть 1. Тридцать секунд в аду

Джули обхватила голову руками.   — Не сработало, — выдохнула она. — Ни хрена не сработало.   Рэндалл стоял рядом, держа ладонь у неё на плече.   — Дыши, Джули.   Она дышала. Раз, два.   — Ты в порядке?   — Да.   Он убрал руку, и плечу сразу стало холоднее.   — Я не понимаю, — сказала Джули. — В прошлый раз я оказалась у нашего фургона в лесу ночью. А сегодня…   Она запнулась. Перед глазами снова встала картинка, от которой её замутило: трасса, заполненная разорванными телами. Мужчина в жёлтом костюме, нависающий над одним из них. И всё это — днём. Не ночью. Утром, кажется, или ближе к полудню — солнце стояло высоко и било в лоб.   — Что сегодня? — Рэндалл смотрел на неё внимательно.   Джули открыла рот и сразу закрыла его. Если она расскажет всё как есть, он её больше ни за что не пустит в портал.    — Я оказалась посреди дороги, — наконец сказала она. Голос у неё прозвучал ровно — она сама удивилась. — Кажется, перенеслась слишком далеко. В момент, когда мы ещё не приехали в город.   — И?   — И растерялась. Впопыхах нарисовала что-то и бросила бумажку прямо на асфальт.   Рэндалл нахмурился.    — Слушай. — Он провёл рукой по лицу. — Тебе не кажется, что затея с самого начала была сомнительной? Я до сих пор не понял, как эти твои закладки должны работать.   Джули принялась расхаживать. Рэндалл просто стоял и смотрел.   — У меня есть теория. Почему не сработало.   Она не видела, но буквально почувствовала, как Рэндалл закатывает глаза.   — Может, потому что вся твоя теория стоит на детской книжке?   Она пропустила комментарий мимо ушей.   — Я бросила листок на дорогу. Наверняка его унесло ветром, или кто-то его выбросил или затоптали… В следующий раз нужно спрятать закладку! Чтобы она точно не потерялась, не…   — Джули. — Рэндалл оборвал её на полуслове.   Она наконец встретилась с ним взглядом и пожалела. Рэндалл смотрел так, как смотрел всегда, когда собирался сказать "нет". Челюсть напряжена, шрам на щеке потянут вниз.   И тогда она сделала то, чего обычно не делала.   Шаг — быстрый, порывистый. Ладони на его плечах. Резко, почти схватив — чтобы он точно остановился, чтобы точно услышал, чтобы не отвернулся опять.   — Тридцать секунд, Рэндалл. Хватит, чтобы спрятать закладку нормально.   Он замер. Опустил глаза на её руки. Потом снова поднял — медленно, вопросительно. Не дёрнулся, не отстранил — просто смотрел, как будто пытался понять, что это сейчас было.   Жар поднялся к её щекам. Сама не поняла, зачем — она его почти никогда не касалась. Тем более — цепляясь. Руки соскользнули с его плеч сами, она убрала их за спину, будто пряча улики.   — В прошлый раз, — сказал он медленно, и каждое слово падало тяжело, — тридцати секунд тебе хватило, чтобы тебя там почти разорвали. Пора с этим завязывать.   — Тогда я пойду одна.   Что-то изменилось в его лице. На скулах дрогнули желваки, шрам опять натянулся.   — Слушай, — сказал он, и за словами слышалась глухая, плохо сдерживаемая злость, — меня твои игры в сказкоходца уже достали.    Он подхватил с земли рюкзак, закинул на плечо и пошёл прочь.   Джули секунду стояла как вкопанная. Она видела — в этот раз он не блефует. И сказала единственное, что могло его остановить.   — А если поклянусь, что это последний раз?   Шаги стихли. Он не обернулся.   — Что?   — Если сегодня не получится найти папу — больше не пробую закладки. Никогда. Слово.   Он наконец повернулся.   — Угу. А потом найдёшь ещё какую-нибудь книжку и придумаешь себе новую теорию — которую обязательно нужно проверить?   — Это последний раз. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Один заход. Тридцать секунд. Мне нужен ещё один шанс.   Он выдохнул — между бровей легла глубокая морщина.   — Тридцать секунд. Если решу, что всё плохо — вытаскиваю раньше. Без обсуждений. Понятно?   Она закивала.   — Договорились.

***

Она остановилась перед развалинами. Джули не знала, как работает логика этих перемещений. Разные места, разное время. Никакой закономерности, никакого правила.  Но что, если попробовать иначе? Что, если в этот раз сконцентрироваться на нужном месте, на нужном человеке?  На отце. На том вечере, когда он не вернулся.    Стоило попробовать.    Джули закрыла глаза.   У Джули не получилось сразу. Лицо отца — не приходило. Вместо него — она чувствовала взгляд Рэндалла. Затылком. Сверлящий. Тяжёлый. Она поморщилась. Попыталась сконцентрироваться.   Папа.   Тот вечер. Она хотела попасть именно в тот вечер, когда папа не пришёл. Она вспомнила, как мама вернулась из леса одна. Как они стояли с ней на крыльце — и колокол уже бил, бил долго, потому что начинались сумерки, а его всё не было.    Туда. Мне нужно туда. До того, как он ушёл.   Она пыталась удержать картинку. Крыльцо. Мама. Сумерки. Не вышло. Сверху наслоилось — жёлтое. Фигура, сидящая на корточках. Спина, согнутая над чем-то посреди дороги. Звук — мокрый, неровный.   Нет.   Она с усилием отогнала это. Вернулась к крыльцу. К маминой руке. К колоколу.   Папа возвращается домой. Папа ещё не ушёл в лес.   Снова жёлтое — на секунду, как вспышка. Подбородок, испачканный в крови.   Нет, не сейчас, не думай, не думай.   Она стиснула зубы, сосредоточилась, насколько могла, на крыльце и на сумерках.  Вдохнула — глубоко, медленно — и шагнула вперёд.  

***

Сначала был холод. Потом темнота. Первое, что почувствовала Джули — стену. Позади себя. Спина больно коснулась камня, влажного, шероховатого.  Она замерла, позволяя глазам привыкнуть. Где-то справа коптил факел, и его слабый свет тонул в темноте, не доставая до углов.   Она попыталась шевельнуться, и руки не поддались.   Холодное кольцо на запястье. Цепь, уходящая в стену. Она потянула — изо всех сил — и металл коротко, лязгающе звякнул, и звук этот разлетелся по пещере и вернулся откуда-то сверху, отражённый.   — Чёрт, — выдохнула она. — Чёрт, чёрт.   Она дёрнулась ещё раз, бессмысленно, и почувствовала, как браслет врезался в кожу. Где-то под рёбрами поднималась тонкая, дрожащая, нарастающая паника.   Тридцать секунд. Рэндалл считает. Рэндалл вытащит.   Она в это поверила — и в ту же секунду услышала голос.   — Ягнёночек заблудился.   Голос был сладкий и густой и шёл не из одного места, а как будто отовсюду сразу — из стен, из потолка, из её собственной головы. Она замерла.   Что-то зашуршало в темноте.   Он вышел из тени — медленно, не торопясь, как будто у него было всё время на свете.   Жёлтый костюм. Лицо она не разглядела сразу — оно как будто не было в фокусе, глаза отказывались на нём останавливаться, соскальзывали. Смогла разглядеть только зубы. Гнилые, неровные, чёрные у корней Он подошёл близко. Так близко, что она почувствовала запах — тошнотворную смесь крови, гнили и чего-то сладкого. Её замутило, и она дёрнулась к стене, ударилась лопатками о камень. Сердце бешено колотилось.   Он смотрел на неё долго. Очень долго.   Потом поднял палец и провёл им по её щеке — медленно, сверху вниз, как будто рисуя линию. Ноготь был длинный, желтоватый, твёрдый, как обрезок кости. Она попыталась отвернуть голову, но он другой рукой взял её за подбородок — мягко, почти ласково — и вернул лицо обратно.   — Ягнёночек хотел изменить прошлое? — Он наклонил голову набок. — Ягнёночек думал, что прошлое — это его?   Джули открыла рот. Хотела позвать Рэндалла. Хотела крикнуть его имя так громко, чтобы оно пробило стены пещеры, портал, всё. Горло сжалось, и из него не вышло ни звука. Только хриплый шорох.   Он улыбнулся, его зубы стали ближе и их стало как будто больше.   — Ягнёночек звал кого-то? — Голос его сочувственно поцокал. — Но никто не услышит.    Он наклонился. Она почувствовала холодное дыхание у самой щеки. Он принюхался — буднично, как принюхиваются к фруктам в лавке, проверяя спелость.   — Дитя… Еще дитя… Я расскажу тебе секрет. Прежде чем ты умрёшь.   Палец опустился. Прошёл по её скуле, по линии челюсти, спустился на шею. Она почувствовала ноготь на горле, точно над пульсом.   — Невинные ягнятки не могут управлять прошлым. — Голос его улыбался. — Они могут только смотреть.    Ноготь надавил.   — Зато могут случайно умереть.   Что-то тёплое потекло по её шее. Она почувствовала это раньше, чем поняла, что это её собственная кровь.  

***

Что-то схватило её и потащило.   Она не успела понять — кто, что, откуда. Только что был холодный ноготь у её горла и тошнотворный запах гнили — а в следующую секунду её рвануло куда-то назад, по земле, по сухим листьям.  Джули забилась, закричала.   — Джули. Джули, это я. Это я, чёрт, тише, тише, — выдохнул голос ей в ухо, и она вдруг поняла, что это не его голос, не  голос мужчины в желтом, а другой, низкий, знакомый, и что руки, обнимающие её сейчас — не те, что были секунду назад.    — Это я. Ты здесь, ты со мной.   Рэндалл.   Она задрожала.   Они сидели на земле — она на земле перед ним, он позади, его колени по обе стороны от её бёдер, его руки — обхватывали её, прижимая её спину к его груди. Она чувствовала, как он дышит — быстро, как будто только что бежал. Грудная клетка у неё под лопатками поднималась и опускалась.   Она уткнулась лицом в его плечо. В клетчатую рубашку, которая пахла дымом и им самим. Она сжала пальцы в кулаки на ткани его рукава и держалась за неё, как утопающий держится за то, что плывёт.   Он не отстранился. Не убрал рук. Только провёл ладонью по её волосам — сверху вниз, медленно, как успокаивают ребёнка.    — Всё, — сказал он тихо. Не "вставай", не "пошли", а просто — всё. — Всё, Джули. Ты здесь.   Она дышала ему в плечо, чувствовала, как дрожит и как эта дрожь медленно, постепенно отпускает её.   Она не знала, сколько они так сидели. Может, полминуты. Может, дольше. Хруст веток под ним, когда он шевельнулся, чтобы устроить её удобнее, был единственным звуком.   Она вдохнула. Выдохнула. Он отпустил её. Встал. Протянул ей руку, не глядя.   — Спасибо, — пробормотала она, поднимаясь. Голос её охрип. — Что вытащил.   Шея заныла, когда она повернула голову.   — Расскажешь что произошло? Получилось найти отца? — спросил он.    Она отрицательно покачала головой, отвечая сразу на два вопроса, но тут же скривилась.   Рэндалл это поймал, посмотрел на неё внимательно.    — У тебя кровь…   Он сделал шаг к ней. Рассматривая отметину, оставленную мужчиной в желтом.   Рэндалл стоял близко. Так близко, что она могла рассмотреть каждую его ресницу. И тонкую сеть мелких морщинок у глаз, которую видно только вот так, вплотную. И след шрама — где он начинался и где истончался в почти невидимую линию за ухом. Его пальцы скользнули вдоль её виска и аккуратно убрали ее волосы за ухо. Джули не сразу поняла, что она не дышала.    Джули потянулась пальцами к шее — машинально. Его рука перехватила её запястье. Не резко. Просто остановила.   — Не трогай. Занесёшь ещё какую-нибудь дрянь.   Он скинул с плеча рюкзак, опустился на одно колено и принялся в нём рыться. Джули стояла над ним и смотрела на его макушку. Дышала наконец.   Он достал марлю. Потом маленькую бутылочку со спиртом. Полил на марлю щедро, поднялся.   — Подними волосы.   Она подняла. Собрала их в кулак на затылке.   Он подошёл ближе.   Очень близко.   Он наклонился к её шее.   Марля коснулась кожи — холодная, мокрая. Защипало. Она дёрнулась, и он положил вторую руку ей на плечо — придержать. Ладонь была тяжёлая.   — Не глубоко, — сказал он тихо. — Но заклеить надо.   Она кивнула. Заметила, что опять не дышит, — и заставила себя вдохнуть.   Он вёл марлей вверх по её шее — медленно, аккуратно. Потом вниз. След от струйки уходил ниже, под ворот футболки, и он, не задумываясь, оттянул ткань пальцем — освобождая место. Полоска ключицы открылась.   Сердце у неё ударилось о рёбра.   Он работал сосредоточенно, чуть нахмурив брови. Она знала это лицо уже несколько месяцев — и одновременно как будто видела впервые.   — Кажется, у меня был пластырь, — сказал он. И поднял глаза.   Их взгляды встретились.   И вот тут случилось то, чего Джули себе никак не могла объяснить потом. Просто что-то остановилось. Воздух между их лицами как будто стал гуще.   Он смотрел.   Она смотрела.   Это длилось одну секунду. Может быть, полторы.  Рэндалл отвёл глаза. Резко. Как будто опомнился. Наклонился, подхватил рюкзак, перекинул через плечо — Ну, теперь можно возвращаться. Надеюсь, на этом твои приключения кончились.   Она открыла рот. Хотела что-то сказать — но не нашла слов.   Рэндалл уже шагал между деревьев — в сторону дороги. Не оглядываясь. Силуэт его пропадал между стволами.   Джули пошла за ним. Ладонью прижимала марлю к шее. Сердце всё ещё стучало, и она не могла понять от чего именно.