за вавилонскими стенами

— Попался. Вспышка, едкий дым в глаза, удар по затылку — все смешалось в один неразборчивый клубок болезненных ощущений. Человек попытался отмахнуться скорее рефлекторно, нежели осознанно, однако безрезультатно: ударить он смог только воздух. — Не советую сопротивляться. Так токсин попадет в кровь только быстрее. Голова начинала раскалываться, ноги подкашивались, руки обмякли. Мысль о том, что нужно бежать, угасла вместе с остатками сознания. ***Пришел в себя он в темноте, со связанными за спиной руками. Гладкие пластиковые хомуты врезались в запястья, затекшая спина неприятно болела. Узел повязки, закрывающей половину лица, давил на затылок. — Джефф Эрнстманн? — подчеркнуто-вежливо спросил его подозрительно знакомый голос. — Нет! — он попытался прокашляться, — я Джейми Дюбуа. — Неправильный ответ. В следующую секунду удар по лицу обжег кожу. Ориентироваться по слуху у Джейми не особо получалось. Возможно, поэтому он не осознал, что его обошли по кругу, и дернулся, когда стул чуть наклонили назад. — Мы определим, кто вы на самом деле, хотите вы этого или нет. Материала у нас... хватает. Допрашивающий придвинулся ближе — его дыхание на коже не получалось не замечать. — Но это не единственный вопрос, который нас интересует. Ваша организация укрывала у себя Йенсена Гольдштейна, верно? — Я- я не стану отрицать. Но он уже мерт- Тугая леска, затянувшаяся вокруг горла, заставила Джейми замолчать на полуслове, приоткрыв рот. Пульс бешеным ритмом отдавался и в висках, и в кончиках пальцев. Разумеется, он думал, что будет тогда, когда вавилонские псы до него доберутся. Но не ожидал, что окажется, на деле, таким беззащитным. Шаг в сторону, другой. Рука в кожаной перчатке зажала нос, и, когда он открыл рот, чтобы заглотнуть воздуха, то почувствовал, как что-то кисло-металлическое капнуло ему на язык. — Откровенно говоря, я не очень доверяю вашим словам, даже когда вы говорите объективную истину, — похититель усмехнулся, — сейчас поверить будет, возможно, проще. — Что это, блядь, — прохрипел Джейми, — какая-то сыворотка правды? — А ты догадлив. Мужчина почувствовал на своих коленях мягкую тяжесть. Как будто на него сели. — Итак, продолжим разговор, — этот голос казался Джейми до боли знакомым, но он никак не мог вспомнить, откуда, — вы укрывали у себя Йенсена Гольдштейна? — Д-да. Что-то твердое и металлическое уперлось ему под ребра. — Вы осведомили его о готовящейся конференции в Бэер-Шеве? — Да. Язык заплетался, мысли спутывались между собой. Вернее, слова похитителя словно постепенно замещали эти самые мысли. — Вы сказали, что вас был осведомитель внутри Вавилона. Кто это был? — Н-не могу сказать! — Можешь. Раздался щелчок взводимого курка, к шее приставили острую иглу. — Если одной дозы тебе было недостаточно, я повторю. И это будет больнее. Короткая пауза. — Кто ваш осведомитель? — Я его не видел! Он... он сказал, что один из местных ученых! Болезненный укол в шею, после которого по венам как будто пустили расплавленный металл. — Придется вспомнить лучше. Джейми попытался было прикусить щеку с внутренней стороны, чтобы замолчать, но его ухватили за подбородок, с усилием надавливая под челюстью, лишая возможности закрыть рот. — Кто это был? — Э..гх..ман... — Нет, это не он, — вклинился другой, более мягкий голос, — совпадений не обнаружено. ***Несмотря на то, что дверь закрылась довольно тихо, она почти заглушила звук чужих шагов. — Кажется, вы еще заняты, — сказал новый человек после небольшой паузы, — не буду вам мешать. — Боюсь, я с ним пока что закончил, — хмыкнул похититель, слезая с обмякающего тела, — кажется, ваш состав слишком уж его подкосил. Он начал бредить — утверждает, будто Эрнстманн лично подстроил покушение на себя. — А вы уверены в том, что это неправда? Повисло недолгое молчание. — Я уверен, что выпускать нам его не стоит. Зачем отдавать толпе знамя, с которым они могут пойти на штурм. — Вы же знаете, что в этом случае можно сделать, — собеседник хмыкнул, — мой проект работает не только с добровольцами. — Отписать его в Ангельский корпус? Мне казалось, помимо добровольцев, вы работаете только с заключенными. — Верно. Предоставляем им возможность искупления их преступлений. Мы же не в первый раз неожиданно обнаруживаем в наших стенах виновников тяжких преступлений, господин Эклблум.