Глава 3 или наслаждение, от которого кружит голову

***

Пока они ехали, оба не произнесли ни слова.Катя даже прислонилась к окну щекой и задремала.Не удивительно, день оказался выматывающим. Пётр же не сводил глаз с женщины и отлучался от любования любимой по необходимости - он вёл машину в глубокой ночи.Мало ли лихих,молодых ребят,катающихся по ночной Москве. Вот уже 15 минут белый джип стоял под окнами квартиры Петра. Катя все еще спала. - Катюша.. Катюнь.. Просыпайся.. Сейчас уже ляжешь на мягонькую кровать и уснёшь,- прошептал он, растягивая слоги.- Ну что такое?Совсем не хочется просыпаться, знаю , милая, знаю, но надо - сказал Петр. Поняв ,что словами делу не помочь приступил к активным действиям : влажно поцеловал её в шею и скользнул губами до подбородка. Обхватил её мягкие губы своими, и протолкнул язык между зубами. Вот что-то, а горячий поцелуй уже не мог не разбудить девушку. - Ммм, - простонала ему в губы, не разрывая поцелуя.- Петя, Петь, остановись -запыхавшись,сквозь поцелуй,попросила она и положила ладони ему на грудь. Тут мужчина услышав просьбу любимой оторвался от её губ, гляда прямо в глаза. Женщина начала жадно ловить воздух,алыми от покусываний мужчины губами.Мужчина вышел из машины, подошёл к двери и протянув руку сказал: - Пойдем? - Пойдем. - вложила свою маленькую ладошку в его большую, переплела пальцы и минув консьержа, они подошли к лифту.Еще никогда в жизни, Катя не боялась ездить в лифте, а тут как отрезало. Она стала глубоко и часто дышать, дрожа всем телом. То-ли от усталости, то-ли от возбуждения. Ведь ехать спокойно в жестяной коробочке с любимым мужчиной,положившим голову на плечо,тыкаясь носом в мочку уха,успевая при этом лизнуть шею,оказалось затруднительно. Проклятая овуляция.. - Красиво... - только и успела она произнести,едва зашла в помещение, как её прижали к стене, жадно присосавшись к губам. - Ммм, - стонал ей в губы мужчина, пока его руки гуляли по её спине, сбрасывая на пол белоснежный пиджак. Сумка давно отлетела на тумбу. - Петя, - хныкала девушка,от усталось не осталось и следа. Он отстранился, слегка укусив её за кончик языка. И вновь присосался к её шее,язык прошелся по выступившей жилке.Губы скользнули в яремную ямку, пока Катя тяжело дышала, отклонив голову назад, что давало больше место разгуляться алым цветкам, что завтра непременно распустяться. Пока мужчина был занят её кожей, она стала мягко снимать его пиджак. А когда пальцы было хотели расстегнуть пуговки, мужчина оторвался от ключиц и грубо впился в губы. Они столкнулись зубами и в тот же миг мужчина просунул язык через плотно сжатые зубы.Прошелся по деснам, небу и коснулся её языка. Тут они сцепились её пуще прежнего. Она обвила его затылок руками прижимая к себе. Он,в свою очередь,расстегнул пуговицы и сбросил желетку. Снова оторвавшись от губ он начал шарить по спине в поисках молнии, когда она с тихим стоном вжикнула, мужчина уже покрывал декальте поцелуями.Отодвигая руками ткань, он был готов прямо сейчас разорвать платье и наконец отнести свою любимую кровать. Ничего не вышло. Катя сама оттолкнула его, сбросила платье, немного повиляв бедрами, чтобы оно упало и переступила через ткань. – Восхитительна...- только и успел он сказать. Сама потянулась руками к пуговицами на рубашке мужчины и резко дернула руку. Пуговицы посыпались на пол, но на это никто не обратил внимания. Выдержка мужчины никогда не давала сбоя, но эта женщина сотворила то, что никому не удавалось. Пётр сорвался с цепи. Он резко повернул Катю спиной к себе, присосался с едва краснеющим засосам пока паралельно губам пошла его рука. Одна накрывает скрытую за тонкой тканью грудь,вторая проходиться по низу живота,ненароком проводя по линии начала белья,заставляя Катю прогнуться в спине,рвано выдыхая . Тут не выдержала Катя, она выпустила руки перед собой, очевидно, чтобы была опора. И нетерпеливо толкнулась назад, чтобы вошёл уже, чтобы выбил из головы дурацкие мысли. Но Петр торопиться не собирался. Внезапно поднял женщину на руки и мягко ступая по полу, вошёл в спальню. -Петя, Петь.. - изнывала женщина в его объятиях. У Петра кажется сорвало все тормоза, он снова поцеловал женщину. Поцелуй огненный, сумашедший, преступный. Совсем не такой, какой был до этого. Катя сладко постанывала ему в губы. Нашла у него на затылке чувствительное место и то и дело блуждая там, то оттягивая жестковатые короткие волосы, то ласково гладила,сжимала. Петр мог бы ещё очень долго зацеловывывать её губы, но Катя, казалось бы ненавязчиво провела коленом по бедру. Он быстро встал с кровати, буквально сорвал брюки и боксёры вместе с ними, не заботясь о том, что они скомканные лежат на полу.И опять налег сверху на Катю, слегка придавив ее своим весом. Поцелуи от шеи к плечам,а потом всë вдруг исчезает. На краткий миг, чтобы сделать то, о чем она молча его просила. Он,отодвинув полоску трусиков, входит мягко, не спеша. Как будто ещё не уверен. Так будто еще силиться понять, что следует делать, но у неё нет времени ждать его. Сама движется навстречу, насаживая сильнее. Длинный, протяжный стон, он слишком большой. Непревычно большой. Не стоило так торопиться. В уголках глаз тут же появляется слезинки. Уверенность в себе исчезает со скоростью света. Но по мере того, как первые неприятные ощущения проходили, она начала ощущать наслаждение. Он что-то бормочет с виноватой улыбкой на лице. - У нас вся ночь впереди, - наконец различает она.Но Петр видя, что она задумалась, вновь толкнулся, только теперь войдя чуть глубже. - Не стоит спешить

***

- Ааах, - на спине кривыми дорожками остаются его поцелуи каждый раз обжигая кожу.Кто бы мог подумать,что простой секс взорвется вот так?Что он будет настолько...живым.Настолько долгим,почти бесконечным. Пётр двинется так,будто знает что-то,что спрятано глубоко в моем теле. Ритм - чужой,неуловимый ,но с каждым толчком он заставляет сжимать простыни так, что хрустят костяшки. И подаваться назад. Снова.Снова.Снова Петр грубо, попеременно сжимал её грудь, вглядываясь в её лицо. По его виску стекала капелька пота, но он видел, что она тоже растрепана. Одной ладонью она скользила по кровати, второй цеплялась за его плечо. Воздуха стремительно не хватало, от распущеных волос становилось жарко. Она прикрыла глаза, желая сейчас отдаться процессу. Грудь вздывамалась в такт каждому толчку, доставляя мужчине ещё и эстетическое удовольствие. Почувствовав приближение оргазма, Катя дернулась, ощутив как напряглись бедра. Петр догнал её через пару секунд, хрипло простонал, буквально вдавил Катю в простыни. Мы лежим. Тяжело. Пульс в горле.

***

После все теряет смысл : время, пространство, имена. Мы опьянные друг другом до звездочек в глазах. Позы, кухня, ванна, вино по губам и снова спальня. К утру - ни живые ни мертвые. Словно пробежали не марафон в постели, а ультрамарафон. Отрубились одновременно и практически мгновенно. Когда Катя открыла глаза, было светло, а часы показывали половину второго. Потитирая виски вспомнила сумашедшую ночь. И то, от чего до сих пор сладко тянет внизу живота. Нахлынули воспоминания. Женщина тихонько выскользнула с постели и направилась в сторону ванны, намереваясь принять душ. А затем и о завтраке можно подумать. В это самое время Пётр открыл глаза. Не обнаружив рядом с собой Катю,забеспокоился. Потом, услышав шум воды, почувствовал облегчение, не сбежала. Спустя пару минут она выскользнула на кухню — в одном полотенце, босая, с мокрыми волосами на плечах. Застыла у открытого холодильника, пытаясь вспомнить, что вообще едят нормальные люди на завтрак. И тут — горячие ладони на талии. Жестко. И губы — в шею, медленно, с прикусом. Она вздрогнула всем телом. — Господи, Петь! Ты часом крышу там не потерял? — развернулась, толкнула его в грудь — но так, что скорее прижалась, чем оттолкнула. — Доброе утро, Катюнь, — он не отпускает. Втягивает её сначала в лёгкий, дразнящий поцелуй, а затем - в такой, что ноги слабеют. — Ну уж нет, - она отрывается, тяжело дыша, — мы без завтрака рухнем. — К чёрту завтрак, — усмехается в губы. — Доставку закажем. Потом. И в следующую секунду подхватывает на руки — легко, как пушинку, и несёт обратно в спальню. — Баранчеев, - она смеётся, пытаясь изображать сопротивление, но уже обвивает шею, — тебе не говорили, что ты сексуальный маньяк? Мы же всю ночь! Тебе мало?! Он останавливается на секунду, смотрит прямо в глаза — серьёзно, с голодом в зрачках, и тихо роняет: — Тебя мне всегда будет мало. - рваный выдох.. Слово «тебя» он произносит так, что у неё внутри всё переворачивается. Аккуратно опускает свою «ценную ношу» на кровать. А дальше слова просто тонут. В поцелуях — требовательных, в сбитых вздохах, в том, как простыни сминаются под ними, а утро становится таким же бесстыжим, как и прошедшая ночь. Сейчас они просто наслаждались друг другом, даже не зная, что всего через 3 года им придется навсегда отпустить друг друга и вновь учиться жить, как это делают люди, которых сразил инфаркт, как это делают дети, только-только учащиеся ползать. Только одно будет отличием их от перечисленных: им никто не поможет встать на ноги. Ни дети, ни друзья, ни родные. Никто. Так и останутся они одни - сломленные,растворившиеся друг в друге, не сумевшие вновь собрать свое сердце по кусочкам...