Не смей уходить от меня

На утро Аврора проснулась сама не своя. Вопреки сильному влечению она вдруг снова решила истязать себя. Она испугалась стремительно развивающихся событий. Своей уязвимости, слабости перед Пилатом. И захотелось отгородиться. Защититься. Пилат не менялся. Менялся только взгляд на него. И префект Иудеи вдруг стал тем же, каким был всегда. Властным, жестоким, суровым. Его прикосновения вдруг стали вызывать иррациональный страх. Его поцелуи заставляли задерживать дыхание. Что нужно спасаться, бежать, что все это было всего лишь наваждением. Наверняка он все понял и с первого раза. На третий он холодно выпустил её из объятий и позволил уйти к себе, выслушав нелепые оправдания. Аврора не понимала, что с ней происходит. Она была некудышна и неопытна. Кроме Пилата в её жизни была всего одна влюбленность. Юношеская и наивная. Она не требовала отдать сердца и не требовала распятия. А сейчас Аврора стала замечать, как хмурятся брови её мужа. Как меняется взгляд, когда он читает документы или книгу, обрабатывает оружие или принимает народ. Как он безмятежно спит, как одевается, как может неосознанно поправить волосы. Какая очаровательная россыпь веснушек на его плечах и руках. Аврора страшно испугалась этого и была не готова впускать такие чувства. Но плакала от того, как хорошо ей было с ним рядом. Как ни с кем другим. Как никогда в жизни. В этот раз Аврора не говорила с мужем учтиво. Она с битвой на ножах получила право выйти из дома. И там на рынке встретила ту самую первую влюблённость. И Шеда уже был не тем отчужденным юнцом. Он был выше нее на голову, мужественный и совсем взрослый. Он стал тем, кто вернул ее в прошлое. Где все было проще и легче. С бешено бьющимся от странных чувств сердцем она поговорила с ним. Совсем не значащая ничего беседа. С этим же ворохом мыслей вернулась домой. Шарахалась по углам, чтобы не увидеть Пилата. Даже не мылась. Просто переоделась в ночное и спряталась под покрывалом. Шеда словно напомнил ей, какая она на самом деле и какую ошибку могла сотворить. Ночью Пилат пришел к ней. Она думала, что умрет от волнения. Кровать прогнулась под кто весом. Она лежала на боку к нему спиной. Он касался её волос, ласково погладил по щеке костяшками пальцев. — От мужчины, с которым женщина спит в одной постели, нельзя ничего скрыть, Аврора. Разве что если мужчина идиот. Пилат сказал это тихо и спокойно, судя по звуку отвернулся от нее. Но Аврора упрямо не открывала глаз и с трудом пыталась дышать ровно. — Например, твоя первая влюбленность. Наверняка он даже не догадывается, в чьих руках ты сгораешь каждую ночь, правда? Аврора замерла. Натянулась, как тетива. Сердце сбило дыхание. Она почувствовала, как Пилат опирается рукой на матрас поперек её тела и опускается непозволительно близко. Окутывает запахом и напором. Паника подкатывает к горлу. — Ах, эти юношеские мечты. Он непременно даст тебе свободу… не будет запирать тебя… не будет поглощать тебя… Последнюю фразу он прошептал прямо в ухо, отчего Аврора вся сжалась. Что-то отреагировало на него теплом внизу живота. — Моя красивая супруга… Он поправил прядку волос возле её щеки. — Неужели это так сильно всколыхнуло твое сердце? Аврора вся поджалась, нахмурилась от злости. Резко развернулась на спину и отпихнула Пилата двумя руками. Выигранная секунда на то, чтобы отползти, была почти удачна. Но Пилат тут же клешней вцепился в её ступлю и с силой потянул на себя. А потом навалился всем телом на постель. В следующую же секунду она уже была под ним. — Ты поэтому не желала со мной соития? — Отпусти меня! Он не трогал её, не целовал, не прижимал. Только мертвой хваткой держал запястья над её головой. — Не следовало тебе даже позволять прогулки в саду. Или такую смелость тебе дали запрещенные для женщин трактаты в твоей библиотеке? В глазах защипало. От злости, от досады. Аврора дрожала под ним, как листок на ветру. Она не умела брать под контроль свои мысли и чувства. Она не умела в них разбираться. Поэтому слезы обожгли красивое лицо, а оно само было перекошено от злости. — Видишь?! Ты манипулируешь тем, что сам мне отдал! Ты следишь за мной! Ведь кроме Магдалины на рынке никого не было. Она зашипела, чувствуя, как дрожит от выброса адреналина. — Ты душишь меня! Ломаешь мою волю. Поэтому я не хочу тебя! Ноздри мужчины вздувались. Какими пугающими были его глаза. Он долгое время смотрел на нее, а потом вдруг опустил колено между её ног и вжался в подкладку. От неожиданности и силы Аврора издала полукрик-полустон. — Как очаровательно твое желание свободы… А ты сможешь? Аврора начала брыкаться, но мощной рукой Пилат сцепил оба ее запястья и не давал сдвинуть ноги. — Наверняка ты сейчас думаешь о своей наивной детской влюбленности. Наверняка это он вызывает в тебе такие желания… Она вымученно простонала, заливаясь краской от стыда и злости. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — Врешь. — Ненавижу! Едва не выплюнула в лицо. Пилат прошептал ей прямо в губы. — Я избаловал тебя. Ты решила, что тебе все простительно. Что ж, я сделаю свои выводы. И резко встал с постели. Аврора запыхавшаяся и разгоряченная осталась одна. Пилат оправил свои одежды — Жена имеет право не желать мужа. Я уважаю твой выбор. Добрых снов, Аврора. И ушел. Она расплакалась и прижала к себе подушку. Так и уснула. Все было слишком запутанно.

***

Следующие несколько дней были похожи на кошмар. Пилат не завтракал с ней и не приходил. С головой ушел в работу. Выходить ей было запрещено, а на любой приказ отвести её к наместнику ей тактично отказывали. Аврора плохо спала и мало ела. Он снился ей каждую ночь и не трогал её. Она чаще плакала, потому что впервые ощущала себя настолько беспомощной. Она ненавидела Шеду за то, что тот появился, а потом корила себя. Злилась на Пилата, но больше на себя. И по-прежнему не могла упорядочить свои чувства. Увидела вечером, как Пилат проходил в купальню на этаже, не свою личную. Как расслабленно лежал, а после лениво ласкал себя. Аврора не смогла уйти и скрылась за дверью. Одновременно с ним ласкала себя, теребила клитор. Было безумно стыдно и слишком хорошо. Хотелось бросить все и позволить ему овладеть собой. Только редкие крупицы злости не позволили ей этого. Утром Аврора увидела сборы Наместника на задание. Не успела узнать, куда он держит путь. Пилат вышел уже в боевом облачении и даже не взглянул на нее. Уходя он сухо сообщил, что его не будет несколько дней. Любезно добавил, что стража будет охранять не только резиденцию, но и ее покои. Аврора не успела ничего сказать. Он оставил ее одну. Огромное чувство вины и печали съедало ее изнутри. Она не могла найти себе места в библиотеке, в саду, даже в его спальне. Хотя легла ближе к вечеру на его кровать и прижала к себе подушку. Жадно и отчаянно вдохнула его запах. Все внутри расслабилось, перестало сжиматься в тягостных думах. Стоило ли так себя вести? Чем она думала? А если Пилат навсегда отвернулся? Он ведь такой гордый… На следующий день Аврора бессмысленно слонялась по саду. И свобода от всех мыслей и непонятных чувств была так близка... Тогда же за забором показалась та самая соседка. На удивление стража пропустила ее. Аврора долго не смогла держать все внутри себя и поведала о том, что на душе. Женщина понимающе ухмыльнулась. — Никогда не было легко отдавать власть над собой какому-то человеку. Тем более мужчине. Тем более такому как Марк Понтий Пилат. Аврора отчаянно всматривалась в нее и мяла пальцы. Женщина прикрыла глаза и дернула головой. — Опасную ты игру затеяла, девочка. Как бы не обозлился. Будет помнить всю жизнь. — А я не обозлюсь? — вспыхнула. — Я хочу свободы, я не хочу, чтобы на меня давили! Я хочу доверять ему, а не бояться, что он запрет меня! — Он так и будет тебя душить, пока не поймет, что ты его. Только сейчас ты сама затягиваешь узел на своей шее. Ты почти отдала себя мужчине, а потом закрыла перед ним двери. Кто от хищника и его раскрытой пасти в последнюю минуту забирает мясо? — Что за сравнения у вас. Аврора надула губы, обиделась. Женщина мягко улыбнулась и накрыла ладонью ее плечо, погладила. — Просто ты очень вкусная. Мужчине бы памятник при жизни ставить за железное терпение, а ты только истязаешь. — Я боюсь... Боюсь, что он получит меня, а потом запрет в клетке. — Аврора... Она позвала ее требовательно. Заставила смотреть на себя. А потом хищно улыбнулась. — Ты хоть и юная, но женщина. А тобою одержим один из важнейших имперских фигур. Умоляю, не вздумай потерять золото, гоняясь за призрачным солнечным светом. Де-во-чка! Только от тебя зависит, каким будет твой брак. Пилат со своей стороны сделал все. Аврора слушала внимательно, но была слишком расстроена, чтобы вовлечься в эти мысли полностью. Как раз тогда Магдалина рассказала о желании посетить праздник своей давней подруги. В резиденции стало слишком тесно. Соседка на удивление поддержала Аврору и прикрыла от стражи. Тревожное нехорошее предчувствие, что она подло поступает с супругом, она отмела.

***

Празднество было великолепным. Аврора словно окунулась в свою старую жизнь, где было много работы и ни единого мгновения, чтобы задуматься о своих тревогах. Тогда же в ее жизни не было и Пилата. Пока шло торжество, ей было спокойно. Она была счастлива встретить старых друзей. Среди них же был и Шеда… Но она совсем ничего не чувствовала. Она пила и веселилась, прыгала через костер, танцевала. Даже не думала о том, как сильно это бы не понравилось Пилату. Он ведь ее муж... Он должен понять. Хотя бы принять. Но когда все гости разошлись, а ей приготовили все для сна, стало невероятно одиноко. Тоскливо без Пилата. Здесь, лежа на сене совсем одной, когда Магдалина ушла мыться, она позволила себе заплакать. Обняла себя за плечи, подогнув колени к груди. Аврора хотела быть рядом с Пилатом. Рядом с мужем. Это нелепое чувство, словно из детства, сбивало с толку. Она ничего не хотела - только лечь рядом с ним, обнять его, прижаться щекой к изгибу между шеей и плечом. И чувствовать его объятия. Его ласку, его дыхание. Все остальное казалось сейчас пылью. Когда он вернется, она непременно расскажет ему обо всем! Аврора почти не спала. Она пыталась разложить внутри себя все те мысли, что были в голове. Признать раз и навсегда, что влюблена в своего мужа, что даже сейчас желает его, что хочет поскорее вернуться домой.

***

Через открытые двери сарая было видно ласковое утро. Аврора болезненно закряхтела и нехотя вытянулась на руках. Призрачные объятия Пилата через сон отзывались теплом и невероятной тоской. Она не хотела ни есть, ни отдыхать. Просто скорее оказаться в резиденции. Дождаться мужа, а пока обнимать его подушку и спать в его постели. Было очень странно выйти из сарая и ощутить полное безмолвие. В это время обычно вовсю работали люди. Она напряженно огляделась вокруг дома и поспешила зайти в дом. Крадучись от неловкости Аврора оглядывалась на каждом шагу. Стоило ей улыбнуться, увидев хлопочущую девушку-невесту, как она тут же обомлела при виде широкой спины Пилата. Девушка в поклоне хлопотала для него. И только сейчас за окном она заметила его охрану. — Проходи, Аврора. Завтрак уже готов. Она задрожала. Конечно он почувствовал её. На ватных ногах Аврора прошла на кухню. Хозяйка поставила последнюю полную тарелку еды и спешно удалилась. Аврора была вынуждена сесть напротив мужа. Он мрачно крошил хлеб. Стол ломился от блюд. Наверняка это приказал солдатам закупить Пилат. — Хорошо спалось? Не поднимая глаз. Аврора была счастлива видеть мужа. Хоть и дрожала. Но это был не страх, что он причинит ей боль. Скорее что она все испортила окончательно. — Плохо. Тихо-тихо. Пилат вскинул бровь и так же угрюмо глядя в тарелку спросил: — Почему? Со странным беспокойством. Скептическим. Искренним? Сложно сказать. Аврора заламывала пальцы под столом, пыталась храбриться. — Я хотела домой. К тебе. В пальцах Пилата закончился хлеб. Он инстинктивно потянулся к другому ломтю и принялся уничтожать его. — А разве не свободы тебе хотелось? Я не будил тебя. На свежем воздухе хорошо спится. Лучше, чем на мягкой постели в полном комфорте. От горечи и иронии его слов она поджала губы. Смелость вмиг улетучилась. — Как ни странно, Шеды нигде нет. Мне доложили, что он ушел сразу после праздника. Вы поругались? — Прекрати… Мне все равно на него. С тихой злобой. Пилат странно улыбнулся и резко встал на ноги. — Жду тебя в повозке. И направился прочь из дома. Аврора понимала, что Пилата злить ни к чему и спешно поднялась следом. До дома она ехала в полном одиночестве. Даже с криками ей не сказали, где Магдалина, а Пилат был верхом на коне. Когда ей открыли двери по прибытию в резиденцию, была уже ночь. Пилат несильно, но требовательно подтолкнул её в сторону дома. Как под конвоем она поднялась с ним в его покои. Когда за ними закрылась дверь, это было похоже на капкан. Однако он даже не пытался заговорить с ней. Он хотел уйти к себе молча, но она прошла следом и крикнула ему в спину. — Нет, Пилат, это так не закончится! Не смей уходить от меня! Мужчина замер, а Аврора вздрогнула. Неслыханная дерзость. — Мне не послышалось? Обманчиво спокойно. Но Аврора абсолютно уступала ему. В возрасте, статусе, силе, стержню. Во всем. Но сильная дрожь только подбрасывала адреналин. — Не послышалось, — дрожащим голосом. — Поговори со мной. Не дави своей силой. Услышь меня хоть раз! И фурией подлетела к нему ближе. Пилат не шевелился. Его взгляд был растерянным и злым одновременно. Аврора видела, как вздымалась его грудная клетка. — Ты хочешь, чтобы я говорил? — его голос был низким, почти угрожающим. — Хорошо. Я скажу. Он шагнул к ней, и она инстинктивно отступила на шаг назад. К нему очень сильно тянуло, но и боялась на его сильно. — Ты сбежала, Аврора. Ты бросила меня. Ты была там, среди этих людей, томно смеялась и улыбалась этому жалкому мальчишке. — Он не мальчишка, — вырвалось у неё. — Он мужчина. Все неправильно! Пилат вдруг ухмыльнулся на её слова. — Мужчина? И подошел вплотную. У Авроры сбилось дыхание от его силы. — Верно. Мальчишка никогда не посмотрит с желанием на то, что принадлежит не ему. — Он просто смотрел! Так же как и на всех! Аврора дрожала от злости, но пятилась. А Пилат не отступал. В его глазах не было и проблеска холодного рассудка. — Он хотел тебя. — А ты?! — выкрикнула она. — Ты что, не хочешь? Ты только и делаешь, что берёшь, приказываешь, запираешь! Я доверилась тебе! Но я не знаю тебя! Чего ты хочешь от меня! Покорности? Просто тела? Она кричала, а он молчал. Но его глаза становились темнее с каждым её словом. Аврора испуганно вскрикнула, едва спина коснулась колонны. Пилат не трогал и пальцем. Просто поглощал. — Ты хоть раз спросил, чего хочу я? Я хочу свободы. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня не как на вещь. Я хочу, чтобы ты не пользовался моим желанием тебя! Он не дал договорить. Притянул за талию одним сильным движением, впечатал в себя. Прошипел в губы. — Для искренности своих намерений я должен отпустить тебя? Подарить тебя ему? — Не смей! Не смей так говорить! Шеда бы никогда так не сказал! Вот почему я все еще думаю о нем! Фальшь и блажь. Но злость и отчаяние толкали ее на безумие. Пилат замер. Тишина повисла в комнате. Она чувствовала, как его руки дрожат, как сильно его дыхание. Его ревность и злость били током. Когда ее глаза заблестели от слез, он резко втянул воздух, как от удара. Секунду смотрел на неё, а потом набросился — не грубо, а отчаянно. Целовал жадно, тяжело, сминая губы. Аврора не могла сделать и вдоха. Его руки потянулись к завязкам платья. Одним движением с оглушающим треском он порвал ткань, оголяя плечи, грудь. Она была напугана, но не сопротивлялась. Отвечала, цепляясь до боли в его шею, дергая завязки облачения, оттягивая его волосы. — Ты моя, — прорычал он, отрываясь от её губ. Накрыл её грудь, касался каждого участка тела, целовал так, чтобы она задыхалась. Завязки ослабли, и облачение упало ему в ноги. — Нет! — Моя! Он подхватил её на руки, бросил на постель. Опустился коленями на постель и одним движением накрыл её. Пилат ничего не сказал на ее смущенный и испуганный вид. Он грубым движением сорвал подкладку с её бедер и тут же надавил пальцами на клитор. Властно раздвинул ноги, сгибая в коленях, и полностью раскрыл её для себя. Наклонился вплотную к ней и накрыл ладонью затылок. Притянул к себе за кровавым поцелуем. Она была совсем влажная, но дрожала, как птица в клетке. Цеплялась за его плечи до крови. Пилат грубо стянул свои штаны и отшвырнул их. И вновь стимулировал стенки, давил на клитор. Так, что Аврора сходила с ума. Она брыкалась, металась, но сладко стонала. Пилат предстал перед ней обнаженным. Аврора впервые испугалась его размера, она знала, что сейчас он возьмет её. При мысли, что этот член будет внутри, стало волнительно. Но кажется, Пилат что-то осознал. Он замер, нависая над ней скалой. Его глаза горели пламенем. Аврора дрожала, но взгляда не уводила. Он понял, что мог натворить. Она видела и чувствовала, как он напряжен, как он сам дрожал, как стоял колом его член. — Аврора… Как он тяжело дышал. Зарылся носом в ее шею. — Прости меня. Прости меня. Это должно быть не так. Целовал взмокшую кожу. Шею, ключицы, скулы. Аврора задрожала сама от переизбытка чувств. Она ласково, но дрожащим голосом позвала. — Пилат… Не сразу он выпрямил голову, чтобы посмотреть на нее. Она мягко и ненавязчиво убрала свои руки из его хватки и обхватила ладонями его лицо. Смотрела безотрывно, гладила большими пальцами скулы. Он смотрел на нее так, словно она спустилась с небес. Самое настоящее божество. Какими бездонными были его синие глаза. Море, которое она никогда не видела. Которое поглотит её с головой. Пилат затих и как будто не дышал. — Я люблю тебя, Пилат. Правда… — сказала почти шепотом. — И я сильно по тебе скучала. Я очень хотела домой. В её глазах плескалось волнение и смущение. Естественное и очаровательное. Но Аврора не боялась мужа, его ревнивая злоба не оттолкнула её. Не заставила бояться. Она поерзала под ним. Сказала почти шепотом: — Не останавливайся. — Аврора… Он долгое время смотрел на нее, словно пытался запечатлеть. А затем с жадностью впился в её губы, целуя так глубоко. Он хотел испить ее до дна. Держался на согнутых в локтях руках, а затем прижал одну к её груди. Размашисто провел по талии, затем к шее. Целовал, пока Аврора не начинала задыхаться. Его пальцы скользнули между ног. Коснулись влажных складок, пылко надавили. Большим пальцем прижался к клитору, заглушая поцелуями стоны. А затем одним пальцем немного протолкнулся внутрь. Аврора выгнулась, сразу ощутила животом твердый горячий член. Тут же прижалась тазом обратно на постель, подмахивая. Она была совсем мокрая. Пилат с тихим рыком и большим усилием резко заставил себя подняться и пройти к ящичку с маслами. Сразу вернулся и снова накрыл её собой. Как хищник, который никогда не отпустит жертву. С маслом два пальца скользнули легко и плавно. Чуть глубже, чем первый раз. Аврора без стеснения хныкала от потрясающего чувства заполненности. Как у нее кружилась голова! Ничего больше не имело значения. Она лежала на постели своего мужа. Под своим мужем. С широко разведенными ногами, с его пальцами внутри. С его запахом, его взглядом, его теплом. Она умирала и воскресала. Смущение хлестало её, а возбуждение распаляло. Она бы никогда не остановила это. Пилат видел это и жадно наблюдал. — Ты моя, Аврора. Целиком и полностью. Отныне и навсегда. Только моя. Хриплым властным голосом. Вытащил пальцы, отчего стенки влагалища призывно задвигалось. Поднял на нее глаза и одновременно смазал член маслом. А затем влажными руками прошелся по всему ее телу, заставляя ерзать. Шире раздвинул ее ноги, прижался членом поверх входа и буквально навалился на Аврору. Оставляя едва-едва места, чтобы она могла дышать. Расцеловал её лицо. Губы в губы хищно спросил. — Ты моя, Аврора? — Да… Жалобно простонала, пытаясь легким трением получить хоть каплю удовольствия. Выкручивало невыносимо. Аврора была готова лопнуть. — Ты моя, Аврора? Властно обхватил пальцами её лицо, опускаясь телом сильнее. — Я твоя… Я твоя, Пилат… Она смотрела ему в глаза и сходила с ума. Он жадно поцеловал ее в губы. — Любимая моя. С довольной улыбкой он слегка привстал на руках. Направил член ко входу, потираясь головкой, и затем вошел. Медленно, по миллиметру. Не сводя глаз с Авроры. Она широко раскрыла рот. Едва нащупала его руку, как он переплел их пальцы. С каждым миллиметром её распирало от давления и совсем нового чувства. Она не дышала. Смотрела на него в поисках поддержки. Он был совсем большой. — Моя девочка… Потерпи. Дыши. Ещё миллиметр. Она почувствовала преграду, тонкую, податливую. На секунду стало больно — остро, как укол. Она вскрикнула, крепко обхватив его торс ногами. Он замер и склонился над ней. Жадно осыпал влажными поцелуями лицо, отвлекал. Сцеловывал слезы, что были от неожиданности и эмоционального пика. Аврора вцепилась в его плечи и пыталась привыкнуть. Сейчас только он был главной ее поддержкой. — Потерпи, моя девочка, сейчас пройдёт. Моя ласковая, чуткая, любимая. Моя женщина. Аврора боялась закрыть глаза. Тяжело дышала и боялась пошевелиться. Пилат целовал её лицо, шею, каждым мгновением показывая, что он здесь. Боль утихла быстро. Когда Аврора расслабилась, он одним сильным движением вошёл до упора. Она чувствовала, как он пульсирует внутри, как её тело принимает его. Тесно, горячо, полно. Но она вновь сжала его внутри так сильно, что Пилат сдавленно простонал. Но больше не двигался. Терпеливо ждал, пока она не задвигается сама. — Ты большой… Сказала, как сознаваясь в преступлении. Чувство инородного тела распирало, но не от боли. Сама обстановка была донельзя интимной. Ревность и собственничество Пилата не утихли, она чувствовала. Это заводило и смущало. На её слова Пилат плотоядно ухмыльнулся. Едва она расслабилась, он начал двигаться. Плавно, неспешно, выходя почти до конца. Смотрел ей в глаза. Наблюдал за ней. Неловкость и легкое жжение со временем стремительно превратилось в наслаждение. Заполненность была как никогда приятной. Это нельзя сравнить ни с чем. Пилат входил плавно, сильно, кружил голову. Как это было приятно. Смотрел только на нее. Авроре казалось, она была обнажена душой. — Приятно, моя родная? — Да… Едва слышно. Слов не хватало. Сил не хватало. Все естество было сосредоточено на том, как ей было хорошо. Как он ласкал её, как входил. Это было умопомрачительно приятно. Она стала с ним единым целым. Она вспомнила свой сон. Один из. Как Пилат вдавливал её в постель и входил до упора мощными, быстрыми толчками. Как ей было хорошо до закатанных глаз. Она вдруг попросила: — Прижмись ко мне сильнее. И протяжно застонала, стоило ощутить непомерную тяжесть на себе и член внутри. Она обняла его за плечи, царапая спину, а затем схватила волосы на затылке. Пилат тотчас начал вбиваться сильнее. Быстрее и глубже. Прерывистые вздохи и всхлипы превратились в громкие стоны удовольствия. С каждым толчком сильного тела дергалась и она. В спальне появились влажные звуки. Аврора страшно смутилась, но Пилат не позволил отвернуться. Схватил за подбородок и вернул внимание себе, ускоряясь. Пилат опустил руку к её промежности и плавно накрыл клитор. От стимуляции все вокруг поплыло. — А-ах!.. Ха… Ах, Пилат! — прямо ему в ухо, сжимаясь вокруг члена. — Я… Ях-х…Пожалуйста… Пилат мучительно простонал и через несколько сильных толчков резко вышел. Оставил её с широко расставленными ногами, в пару движений довел и себя. Сперма брызнула и капала на её живот. Пилат не отрывая глаз медленно водил ладонью по члену, а потом опустился к ее лону. Сильным властным движением схватил за бедра и вжался лицом во влажные складки. Аврора от неожиданности и удовольствия закричала. Забрыкалась, но от железной хватки было не убежать. Через короткие мгновения сильных движений языка и касания клитора она сильно задрожала и кончила прямо ему на язык. Пилат дождался, пока оргазм стихнет. Медленно поднялся, вытер тряпкой её лоно и живот, а затем позволил жадно испить из графина воду. Выпил сам и лег на спину. Притянул в охапку Аврору себе на грудь. Она еще приходила в себя, не шевелилась. Он крепко обнял её и уткнулся носом в мокрые волосы. Спальня погрузилась в тишину. Аврора прижималась к нему и через время заплакала. Сначала бесшумно, просто крупными каплями орошая лицо, а затем задрожала. Всхлипы вырывались наружу. — Аврора?… — обеспокоено. Он попытался привстать на локтях, но она вдавила его обратно. Пилат мог бы смахнуть её с себя, но не посмел пойти против её воли. Немного помолчал. — Родная моя… Я сделал тебе больно? В его голосе было столько растерянности и страха. Она поспешила ответить. — Нет… Нет, мне не больно. Шмыгала носом, дрожа. Пилат был напряжен всем телом, она это чувствовала. — Что тогда случилось? — даже его голос стал тише. — Слишком… Слишком много чувств. Пилат все же присел на постели, опираясь руками, и отклонился на спинку кровати. Подвинул ноги, согнул в коленях, чтобы Аврора могла опереться спиной. Чтобы он мог видеть её. — Аврора… Расскажи все, что чувствуешь. Ей стало неловко от его тяжелого взгляда. Как он был обеспокоен. Как блестели в ночи его глаза. Как он сжимал её, боялся отпустить. Она заплакала еще больше. — Ты любишь меня?… Он обхватил ладонями ее лицо и ласково поцеловал влажные дорожки. — Аврора… Я никогда не говорил таких слов. И никогда не признавался в любви. Но я очень тебя люблю, моя единственная. Не смей никогда об этом забывать. Я не причиню тебе боли. И я безумно скучал по тебе. Я очень боялся потерять тебя. Аврора расчувствовалась сильнее и порывисто обняла его. Прижалась щекой к его груди. Пилат крепко обхватил её своими руками. — Никогда больше не сбегай, слышишь? Приходи ко мне. Ругайся со мной, требуй, злись. Но никогда так не поступай. Будь в безопасности. Не иди против моего слова. — Хорошо… Пробурчала как недовольный ребенок. Пилат вдруг улыбнулся и ласково накрыл ладонью её макушку. — Я тоже по тебе скучала… Я тоже хотела домой. Я боялась, ты мне не простишь побега. От поцелуев Пилата она млела. В плечо, в висок, в волосы. Пылко обнимала его в ответ. — Я все прощу тебе, моя родная. Только будь моей. Не покидай меня. — Не покину… И с облегчением и мягкой улыбкой она провалилась в сон. В его объятиях, в которых был весь мир.